Глава 38

Аид и Ден выглядели потрясенными. Они переглядывались и не знали, что сказать. Ден, несмотря на смятение, все так же бережно прижимал бледную Лу к груди, завернув ее в сюртук Ида.

– Ничего… – пробормотал он. – Ничего… Ну вот и выяснилось… Сестры, значит.

Кажется, его ранили серьезнее, чем я думала: кровь не переставала течь.

– Ты была ребенком, – произнес Аид. – Тебя использовали… Лу. Тэмми. О боги…

А я стояла столбом. Сначала, когда Лаура только начала говорить, я думала рассмеяться: «Сестры? Что за чушь!» Но потом прозвучало имя моей мамы. И моя давно забытая фамилия – Морея. Темира Морея. Ни минейр Голдридж, ни мифрау Селеста не узнали меня из-за того, что в Академии я носила фамилию Поунд.

Когда я услышала свое настоящее имя, в мою душу будто сквозь замочную скважину проник луч света. Сначала он был тонкий и слабый, но постепенно разъедал темноту, в которой я провела все эти годы. Каждое слово отзывалось в сердце, давно забытые образы восставали из небытия.

– Из-за тебя погибла моя мама! – Я отбросила руку Лауры.

Лу молчала. Лицо у нее сделалось совсем белое, губы посинели. Кровь пропитала повязку и капала прямо на алтарь, текла по тонким желобкам.

Моя сестра. Вот как… Сестра, которую я только что обрела и очень скоро потеряю. Она была моей ровесницей, когда все случилось. Одинокой девочкой, которая нуждалась в любви и понимании. Когда Аид узнал правду обо мне, он не укорил меня даже словом. «Ты не тот человек, которого я должен ненавидеть…» – так он сказал и снял с моих плеч огромную ношу.

– Ты не тот человек, которого я должна ненавидеть… – прошептала я.

А потом обняла дрожащую, ослабевшую Лу.

– Мне жаль, что я так поздно тебя узнала…

И вдруг в мою память хлынул свет! Такой яркий, что я даже зажмурилась. Я вспомнила все-все! И расплакалась.

– Что же ты не рассказала все до конца! – воскликнула я. – Почему промолчала!

– Я… не думаю, что заслужила прощение…

– Аид, Ден, слушайте, что было дальше!

* * *

Мама укрыла меня в расщелине высохшего дерева и приказала сидеть тихо, как мышка.

– Я тоже спрячусь, Тэм. Все будет хорошо.

Не знаю, сколько времени я провела в тесном убежище, согнувшись в три погибели. Ноги затекли, шея болела. Я плакала, но боялась вытирать слезы. Боялась лишний раз пошевелиться. А потом услышала девичий приглушенный шепот:

– Тэмми, Тэмми, Темира Морея…

По лесу кралась рыжая девчонка из зеркала. Оглядывалась и вздрагивала от каждого шороха.

– Пожалуйста, Темира, если ты здесь, откликнись, – жалобно сказала она. – Я пришла, чтобы отвести тебя домой.

Я не знала, можно ли верить обманщице, которая заманила нас в Цестер, но все же осторожно выглянула. Девчонка терла красные от слез глаза. Вздрогнула, увидев меня.

– Ты! – прошипела я угрожающе.

– Прошу, выходи. Я спасу тебя. И твою маму. Я не хотела. Правда…

Мы долго-долго бегали по лесу, шептали имя мамы, выискивали следы, любые признаки того, что мама где-то рядом, но все было напрасно.

– Ненавижу, – только это слово я повторяла все время. – Ненавижу, ненавижу тебя!

А Лаура плакала и согласно кивала. Мы обе устали, сбили ноги, порвали одежду. Но я бы ни за что не ушла, если бы не тварь, что внезапно заступила дорогу.

На голове у чудовища были костяные наросты, она раззявила рот, полный треугольных зубов. По сравнению с другими тварями Цестера эта была невелика, по пояс человеку, но на двух девчонок хватило бы с лихвой и этой «малютки».

– Не бойся, – сказала Лаура. – Я будущий ловчий. Я буду с ней сражаться своей аурой.

Она шмыгнула носом, вытерла слезы тыльной стороной ладони, оставляя на щеках полоски грязи, и вышла вперед, закрыла меня собой.

Ловчий, ага… Разве что в своих мечтах. Страшилище разделается с рыжей девчонкой за секунду.

Сквозь стволы мерцало гладкое озеро, совсем близко. Успеем добежать.

– Портал… – прошептала я. – Сделай портал.

Пока мы стремглав неслись к озеру, я все оглядывалась в последней надежде увидеть светлые мамины волосы, ее любимое лицо.

Уже сидя на сундуке в своей комнате, я выла, обхватив подушку, и повторяла: «Ненавижу, ненавижу, ненавижу!»

Я никак не могла успокоиться. Лаура принесла воды в чашке, но я швырнула ее в стену. Я так рыдала, что у меня зуб на зуб не попадал.

– Я сейчас, сейчас… – пробормотала она.

Нырнула в зеркало и появилась через несколько минут, неся в руках прутики, усеянные гроздьями алых ягод.

– Съешь две штучки, – попросила она. – Это дурманник из Азорка. Их еще называют ягодами забвения. Тебе сразу станет лучше, вот увидишь…

Я схватила веточку и принялась запихивать в рот аппетитные ягоды одну за другой.

– Нет, нет, остановись! Нельзя столько! Можно потерять память, да и вовсе разума лишиться.

– Ненавижу! – ответила я.

И не успокоилась, пока не проглотила добрых два десятка ягод. Голова стала пустой и легкой, тело обмякло. Я скатилась с сундука прямо на пол и погрузилась в блаженную тьму.

Очнулась на следующий день, укутанная в плед. В голове точно бил колокол. «Мама! – вскинулась я. – Мы потерялись вчера в Цестере! Но как мы выбрались? Ничего не помню…»

Огляделась, надеясь увидеть маму живой и невредимой, но я была в квартире одна…

* * *

– Ты вернулась за нами, – прошептала я. – Ты старалась нас спасти. И вовсе не уничтожала мою память, я сама хотела забыть… И… я не ненавижу тебя, Лу.

В маленькой овальной комнате, чьи стены, пол и сам серый камень украшал диковинный орнамент, повисло молчание. Я обнимала Лу и чувствовала на своей шее ее тихое и частое дыхание. Мне было очень страшно, будто мы, открыв все тайны прошлого, пересекли невидимую черту, заходить за которую было нельзя. Потому что такие слова говорят, только прощаясь…

Я мягко отстранилась и изо всех сил постаралась улыбнуться. Надо, чтобы Лу видела: еще есть надежда.

Но ее не было. После таких ран не выживают. Она и сама это понимала и улыбнулась в ответ растерянно и немного виновато.

Ден покачнулся. Правда, тут же выровнялся. Хмыкнул:

– Надо же, как быстро…

А потом:

– Аид, там в стене углубление. Видишь? В нем ритуальный кинжал, принеси, будь добр.

– Что?.. Ден?.. – Я не хотела верить.

Все и так было в крови, поэтому я не сразу обратила внимание, что грудь Эйдена пробита насквозь.

– Тебя так сильно ранили! Надо поскорее перевязать! Ид!..

– Ш-ш-ш, детеныш, – спокойно сказал Ден. – Меня не ранили. Меня убили. Уже давно.

Аид держался лучше всех, старался сохранять хладнокровие, но вокруг его темных глаз залегли тени, а сами глаза горели как угли на осунувшемся лице.

Он принес кинжал – небольшой, немного искривленный, с удобной длинной рукоятью и узким лезвием.

– Теперь режь ладонь! – приказал Эйден.

Он снова покачнулся.

– Лу, я положу тебя, котенок… Я рядом…

Он устроил Лауру на алтаре, распрямился и сурово взглянул на Аида, застывшего с кинжалом в руках. Это был взгляд короля, привыкшего повелевать.

– Но… Как? Ты ведь не собираешься передать власть мне? Я даже не житель Тирра!

Эйден картинно развел руками, приглашая оглядеться.

– А ты видишь здесь кого-то еще?

Сузил глаза.

– Аид, у меня слишком мало времени! Передашь трон достойному. Или будешь править сам! Знаешь, из тебя выйдет куда лучший король, чем я.

Эйден был еще полон энергии, но на самом деле жизнь быстро покидала его.

Наверное, потом, когда все закончится, я буду рыдать сутки напролет, вспоминая неподвижную Лауру, которая еще дышала, но едва-едва, и Дена, который крепился, но знал, что ему остались считаные минуты. Однако прямо сейчас мое сердце будто заковали в броню – ни слезинки.

Аид решительно сжал губы и полоснул по ладони.

– Одно преимущество у моего положения есть, – фыркнул Ден, и я подавила всхлип: его фырчанье воскресило в памяти Куся. – Крови предостаточно.

На рыхлой поверхности алтаря появились два отпечатка ладоней.

– Вот мой преемник, – тихо произнес Эйден, мне почудилось облегчение в его голосе: он все-таки сделал то, ради чего пришел. – Я отдаю власть добровольно носителю этой крови. Его детям. И детям его детей. Или каждому, кому он пожелает передать трон. Да будет так.

– И все? – не поверила я. – Так просто?

Ден не ответил. Когда он договорил последнюю фразу, силы разом оставили его. Он присел на алтарь.

– Ден! – вскрикнула я. – Кусь! Нет! Так нечестно! Не уходи! Не покидай меня!

Я обвила руками его могучую шею – едва дотянулась. Он, будто зная, чего я хочу, опустил свою лохматую голову на мое плечо, позволяя зарыться лицом в рыжие мягкие волосы.

– Все хорошо, детеныш… – прошептал он. – Я был счастлив те дни, что провел рядом с тобой. Свободен.

Такой родной голос. До каждой мурлыкающей хриплой нотки. Не важно, кем он был. Кусем, моим фамильяром. Или Эйденом, правителем королевства Сиес. Он был моим другом. Моим лучшим другом. Которого я теряла…

– О нет… Нет, нет…

Сильные руки подхватили меня, отрывая от Дена. Аид крепко прижал меня к себе, словно боялся, что и я ускользну.

Эйден кивнул ему. Лег на алтарь, нежно обнял Лауру, устроил ее голову на своем плече.

– Я не хочу умирать, – прошептала Лу. – Я боюсь…

Аид потянул меня в сторону.

– Оставим их наедине.

Ида сотрясала дрожь, но все-таки он старался сохранять спокойствие ради меня. Я уткнулась в его грудь. И все равно слышала то, что говорит Эйден, хотя эти слова вовсе не предназначались для моих ушей.

– Не бойся, котенок. Где бы мы ни оказались, мы будем там вместе. Я тебя не оставлю. Веришь мне?

– Верю…

– Вот, возьми меня за руку, моя рыжая вредина. Держи крепко и не отпускай… Если бы только это было в моей власти, я бы сделал тебя своей королевой… Любил бы тебя до конца своих дней… Лу? Лу?.. Спи, котенок…

А потом стало тихо.