Глава 12

Все мои мысли сосредоточены на Глебе настолько, что следующие несколько часов я не могу уловить ничего из того, что говорит преподаватель, объясняя сложные вопросы и настраивая на подготовку к итоговым экзаменам. Его слова проносятся прозрачным фоном, проскальзывая мимо и не задерживаясь в моей памяти.

Появление Глеба всколыхнуло, похороненные мною под толстым слоем пыли, воспоминания и эмоции, которые, казалось, уже сошли на нет, смирившись с невозможностью встречи. Но по закону жанра, как только начинаешь чувствовать твёрдую почву под ногами, жизнь обязательно докажет, что не ты хозяин собственной судьбы, умело управляющий кораблём под названием «я так решил». И, если кажется, что всего-то и стоит просто выбрать более рациональный путь, на самом же деле, даже самая прямая, на первый взгляд дорога, обязательно имеет едва заметные ответвления, которые и определяют, сколько выбоин и кочек окажется у тебя под ногами.

В моём случае, кочка только одна ‒ Глеб. Даже не кочка ‒ холм, или же гора, так беспардонно и неожиданно ворвавшаяся в мою скучную жизнь. Почти смирившись с навязанным браком, сейчас я, словно стою на отвесной скале, желая, чтобы на дне пропасти оказался Глеб, способный удержать во мне крупицы веры на банальный хэппи энд.

Но я уже не маленькая, чтобы верить в волшебство, а Глеб не принц, который примчался вырвать меня из лап чудовища, он, скорее, дьявол, способный подчинить себе лишь взглядом и мимолётным прикосновением, уничтожая мою волю в зародыше.

И я солгу самой себе, если стану отрицать, что не желаю повторения той ночи, когда мысли плавились от его поцелуев, а стоны затмили всё происходящее вокруг. Тогда мне было хорошо. Тогда я была счастлива по-настоящему. Обманутая, преданная, отчасти разочарованная, потянулась за Глебом, без оглядки утонула в незнакомом мужчине, который так мастерски прочёл меня и поделился своим теплом, подарив немного себя.

После занятий топаю к куратору, чтобы выслушать претензии к моей работе, но вновь утопаю в собственных мыслях, и Елена Владимировна снова и снова окликает меня, возвращая в реальность. В конце концов ссылаюсь на недомогание, и даже изображаю лёгкий кашель, и она, махнув рукой, отпускает меня с миром, а точнее, исправлять недочёты. Ещё бы вспомнить потом, что она говорила…

Набираю Глеба, и услышав короткое «понял», тяну за собой Настю, чтобы подождать на привычном для нас месте около института. Ждём около получаса, пока возле нас не останавливается белый внедорожник, и только в этот момент понимаю, что Глеб возит нас на своей машине. А автопарке фирмы напряжёнка с транспортными средствами? Через двадцать минут высаживаем Настю, и я снова остаюсь с ним один на один, сжимаясь до практически незаметной точки на заднем сидении.

Я ещё не поняла, как он настроен по отношению ко мне ‒ границы не определены, а черта не обозначена. Возможно, Глеб прощупает, насколько живы мои воспоминания и возможно ли продолжение начатого в его квартире полгода назад. Но я тут же одёргиваю себя, напоминая, что эта каменная глыба, вероятно, вообще ничего не чувствует, и его самолюбие ликует, когда я тянусь к нему в ожидании ласки.

‒ В кафе?

‒ Что? ‒ Не сразу понимаю, о чём он спрашивает.

‒ Илья сказал, что перед тем, как отправиться домой, ты всегда ужинаешь в кафе.

‒ Что ещё сказал Илья?

‒ Что у тебя неизменный маршрут без сопутствующих сложностей. Я так понимаю, ужин в забегаловке, чтобы не находиться в кругу семьи, а сразу прошмыгнуть в свою комнату, закрывшись на все замки?

‒ Да.

‒ Всё настолько хреново? Надеюсь, наручниками к батарее не пристёгивают?

‒ Какая тебе разница?

‒ Я задал вопрос, Арина. ‒ Машина останавливается за два квартала от дома, и Глеб разворачивается, сканируя меня взглядом. ‒ Жду ответ.

‒ Полная свобода, ‒ грустно усмехаюсь, ‒ если любые поездки только в присутствии охранника и камеры по периметру дома, можно считать свободой.

‒ Илья работает с тобой уже год. Ты могла с ним договориться, предложить денег в конце концов, чтобы он прикрыл любые твои похождения, не докладывая отцу. Не было идеи сорваться в какое-нибудь приключение?

‒ У меня было приключение ‒ ты.

‒ Оно было приятным? ‒ Молчу, не зная правильного ответа. Сказать «нет», значит солгать, сказать «да, значит вновь доставить ему удовольствие. ‒ Да или нет?

‒ Да.

‒ Настолько, что ты хотела бы повторить? ‒ Хочется стереть с его лица эту самоуверенную ухмылочку. ‒ Ты же помнишь, как тебе было хорошо со мной. Сама призналась, что я трахнул тебя лучше, чем твой женишок. ‒ А ещё лучше влепить отрезвляющую пощёчину наглому хаму, возомнившему себя невесть кем. Глеб резко подаётся вперёд и успевает ухватить за ворот дублёнки, притянув к себе. ‒ Повторим, Котёнок? ‒ Дышит в губы, обволакивая запахом сигарет.

Игра в «кошки-мышки» становится более откровенной, когда большой котяра шумно проводит носом по моей шее, вбирая аромат и слегка прикасаясь губами. Но и от этого, казалось бы, невинного действия, я готова скулить и падать в его объятия, бездумно сдавшись в плен. Как он это делает? Острый взгляд, ухмылочка, едва заметное касание ‒ я готова сорваться в него без страховки, вручив своё сердечко и предоставив возможность сделать всё, что Глеб пожелает.

Смотрю открыто, собрав всё, что могла бы назвать силой воли, или её остатками, которые ложатся пеплом к ногам Глеба, и шепчу:

‒ Я не голодна. Отвези меня домой. Сейчас.

Последнее слово произношу уверенно, как мне кажется, и медленно высвобождаюсь из цепкого захвата мужчины, увеличивая расстояние, насколько позволяет внушительный салон автомобиля.

‒ А я голоден.

Снова этот взгляд ‒ всё такой же голубой, но, скорее, похожий на разъярённое небо, готовое обрушиться бешеной стихией.

‒ Ты легко можешь это исправить. Уверена, у тебя есть множество вариантов.

‒ Меня интересует определённый.

‒ Ты его не интересуешь, ‒ бросаю в ответ, натянув маску безразличия, но по-прежнему дрожу всем телом, понимая, что мы в разных весовых категориях и моего опыта недостаточно, чтобы противостоять Глебу. Но и сдаться, рухнув в его объятия, не могу прекрасно понимая, что я для него лишь мимолётное развлечение, которым он не насытился до конца.

Ни единой эмоции на каменном лице. Застыл, словно изваяние, полностью сосредоточившись на мне.

Проходит несколько долгих минут, пока Глеб отворачивается, заводит машину и едет в направлении дома. Не решаюсь задать вопрос, но прежде чем выйти всё же не сдерживаюсь:

‒ Когда вернётся Илья?

‒ Уже соскучилась? ‒ бросает через плечо, не удостоив меня взгляда.

‒ Мне с ним привычнее. Мы год вместе.

‒ Вместе?

‒ Ну… вернее, он мой охранник год… да… охранник, а не то, что ты подумал… хотя, наверное, ты ничего такого не подумал… тебе всё равно, а я… ‒ выдыхаю, понимая, что сама себя закапываю с головой, промямлив что-то невнятное. ‒ Неважно, ‒ заключаю и выскакиваю из машины, которая тут же срывается с места.

Смотрю вслед удаляющемуся внедорожнику и не знаю: вернётся ли Глеб завтра, или же я так глупо уничтожила свой единственный шанс стать к нему ближе. Тело всё ещё потряхивает после событий сегодняшнего дня и неожиданной встречи с мужчиной из прошлого. На автомате открываю дверь, бреду по длинному коридору к лестнице на второй этаж, но меня окликают:

‒ Дочка, может, поужинаешь с нами? Хотя бы раз, ‒ голос отца останавливает, и я резко поворачиваю в столовую, где за большим столом восседает вся «семья».

‒ Хорошо. ‒ Присаживаюсь на своё место. Точнее, моим было место, которое сейчас занимает Катя, посматривающая с торжествующим видом.

‒ Как дела в институте?

‒ Хорошо. Работаю над дипломом.

Не смотрю ни на кого из них, просто поглощаю еду. Я на самом деле голодна, и понимаю это, только когда в нос врезается множество аппетитных запахов, заставляя желудок издавать неприятные звуки.

‒ Как твои отношения с Олегом? ‒ вмешивается Вера, и я вскидываю взгляд, чтобы заставить её отшатнуться и замолчать, а затем перевожу его на отца, который с виноватым видом утыкается в тарелку.

Насколько я понимаю, моя личная жизнь теперь достояние общественности, и «девочки» отца в курсе каждого моего шага. Если раньше только он контролировал мою жизнь, то теперь и Вера с Катей будут бесцеремонно врываться в неё, несмотря ни на что.

‒ Моя личная жизнь тебя и твоей дочери не касается. Неважно, Олег рядом со мной или какой-либо другой мужчина.

‒ Другой? ‒ взвизгивает Катя. ‒ Так, так, так, сестрёнка. Запала на своего охранника? Да? ‒ внутренности обжигает догадкой Кати, и я нервно сглатываю, стараясь не выдать себя. Откуда она знает про Глеба? ‒ Этот Илья вполне симпатичный, ‒ довольно улыбается. ‒ Отец, он симпатичный, ‒ кивает папе. С каких пор он для неё «отец»?

‒ Арина…

‒ Илья в отношениях с Настей. Давно.

Сдаю подругу с потрохами. Хотя, если Настя не сбавит напор, то в конце концов Илье всё же придётся ответить ей взаимностью. Между ними очевидная симпатия, прослеживаемая во флирте и тонких намёках. Так что, можно сказать, я просто констатировала почти свершившийся факт.

‒ Что ж, ‒ сводная сестрица поджимает губы, разочарованно обводя меня взглядом, ‒ и здесь ты опоздала. А, впрочем, как всегда.

‒ В отличие от тебя, ‒ улыбаюсь во весь рот, ‒ ты у нас успеваешь перед всеми ноги раздвинуть.

‒ Арина! ‒ рычит отец, от чего я дёргаюсь.

‒ Ужин в кругу семьи был паршивой идеей. Надеюсь, впредь меня приглашать не будут.

Вскакиваю, чтобы покинуть столовую и подняться в свою комнату. Мне больше не обидно, я вполне привыкла к новому виду разделения для собственного отца, где Вера и Катя позиционируются, как первостепенные члены семьи.

Сейчас мои переживания больше связаны с тем, что я почти выдала себя перед всеми, испугавшись, что присутствующие в курсе, с кем я провела ночь полгода назад, сбежав со свадьбы. Но опасения рассеиваются, когда вспоминаю, что ни одна живая душа не в курсе нашей встречи с Глебом в прошлом. А в настоящем, мне хотелось бы, чтобы никто не узнал, что у меня временно другой охранник, в присутствии которого я теряю саму себя.

Он работает вместе с Ильёй? Как получилось, что по странному стечению обстоятельств, именно Глебу было поручено заменить коллегу? Фамилию я не называла, а девушек с именем Арина тысячи. Случайность… Странная, нелепая и совершенно непредсказуемая случайность, которая вновь свела нас, столкнув лбами.

Или же, у всего есть свой смысл, и такая, на первый взгляд, непредвиденная встреча дарована нам, чтобы показать ‒ мы можем принести в жизнь друг друга нечто большее, чем просто одноразовый секс.

Удивляюсь сама себе, потому как Глеб вряд ли рассматривает это, как глубокое и важное предзнаменование, которое несёт в себе вселенский смысл. Это женщины склонны искать во всём скрытые значения и верить в нечто большее, чем есть на самом деле. Для него я являюсь лишь объектом физического влечения, которого он не скрывает, пожирая, словно приготовленную специально по его запросу дичь. Вряд ли Глеб вообще способен на какие-либо чувства со всей своей холодностью и сдержанностью, скорее, он заморозит меня, чем я отогрею его сердце.

Обнимаю себя за плечи, всматриваясь в зимний пейзаж за окном и обещаю ‒ если Глеб завтра вернётся в качестве моего охранника, я всё же попробую растопить этот неприступный айсберг.