Глава 17

Глеб

Отец утягивает Арину в дом. Напрягаюсь, ожидая увидеть на её лице неприятную гримасу, но к моему удивлению после пары фраз, девушка расплывается в широкой улыбке, почти подпрыгивая на месте.

Возможно, Котёнок преувеличивает, и её заточение в стенах большого дома только ей одной кажется тюрьмой? Нюансов я не знаю, но то, что вижу сейчас, мало походит на её рассказы об отце с синдромом гиперопеки.

Лицо Демьяна мне кажется знакомым, всплывая в воспоминаниях мутными картинками. Никак не могу припомнить, когда и где мы пересекались. Договор на охрану дочери год назад заключал его помощник, а несколько дней назад продлили автоматически с его согласия, выставив электронный счёт. Но вчера в его взгляде промелькнуло что-то непонятное и настораживающее, словно у меня внутри сработал оповещающий об опасности маячок.

Выезжаю на трассу, возвращаясь в свой отдалённый район. Я выбрал эту квартиру намеренно, когда, вернувшись в Москву и поселившись в центре, лицезрел каждый день на пороге свою мать, проверяющую, как поживает её сынок. Моего терпения хватило на месяц, а затем я свалил подальше на окраину, тем самым резко ограничив поток гостей. Выслушав многочисленные стенания, решения не изменил. Проблемой стали лишь многочасовые пробки в остальном же меня всё устраивает.

Сегодня поймал себя на мысли, что на время можно было бы перебраться в центр, увеличив время пребывания рядом Арины и втрое уменьшив затраты на дорогу. Лишние два часа мы могли бы провести с наибольшей для нас двоих пользой, а точнее, потратить на обучение Котёнка, который с таким энтузиазмом включился в дело.

Вспоминаю обнажённую девушку, и меня передёргивает. И что в ней такого? Краснеет и прячет взгляд, стесняясь своих желаний: неуверенная, неопытная, часто скованная, всё же подстёгивает, когда возбуждённая и мокрая срывается с катушек, не контролируя себя в погоне за удовольствием.

Два дня сдерживался, чтобы не спугнуть. Напряглась от нашей неожиданной встречи, да я и сам порядком охренел, когда ничем не примечательная клиентка Строганова, оказалась той самой сбежавшей невестой, ворвавшейся в мою квартиру полгода назад. Вот так ‒ неожиданно, не вовремя и не в тему, ‒ происходят самые важные и переломные моменты в жизни. Как оказалось, гештальт не закрыт, необходимо было попробовать Арину снова. Хотел, чтобы сама изъявила желание, развязав мне руки и позволив сделать всё, что пожелаю, а по итогу стала инициатором, отдавшись с потрохами.

Я взял. И ещё возьму, пока до тошноты не ужрусь сладким Котёнком, который сдаётся без боя. Её глубокий взгляд вперемешку с нежностью и лёгкой надеждой не сулит ничего хорошего. Слишком наивна и опрометчива, чтобы осознать ‒ я могу сломать красивую куколку, когда наигравшись, переступлю через неё и пойду дальше. Привязанности мне чужды и ещё ни одна женщина не вызвала желания окольцеваться и создать семью. С Ариной будет тоже самое, и моя задача донести девочке, что бессмысленно и энергозатратно приручать того, кто дрессировке не поддаётся. Но я допустил ошибку, оставив напоминание о её присутствии на холодильнике. Именно в этот момент Арина отчего-то решила, что чёрствый сухарь скрывает сентиментальную натуру, предающуюся ностальгическим воспоминаниям.

Спрятать бумажку подальше, а лучше выбросить в мусорное ведро, чтобы глаза не мозолила. Хотя, нет. Выбросить не могу. Что-то внутри неприятно жжёт, когда я подталкиваю себя избавиться от маленького крючка, вонзившегося в грудину.

Звонок телефона отвлекает от размышлений. Отец. Как всегда не вовремя.

‒ Вроде виделись пару дней назад? ‒ Частые звонки родственником лишь раздражают, а отец чаще одного раза в месяц старается меня не тревожить.

‒ Ты, как всегда приветлив, сын. И тебе здравствуй. ‒ Ухмыляется, и, вероятно, закатывает глаза в своей привычной манере. ‒ Ты сейчас где?

‒ Еду в свою нору после тяжёлого рабочего дня.

‒ С каких пор удобное расположение своей пятой точки в удобном кресле, стало тяжёлым?

‒ У одного из охранников возникли семейные сложности. Заменить некем, поэтому замена в моём лице.

‒ Ого! А клиент-то жив? Зная тебя, я бы советовал твоему подопечному оформить страхование жизни. Мало ли, ‒ откровенно стебётся, подстёгивая.

‒ Подопечной, ‒ выделяю окончание.

‒ Тогда тем более! Как правило, женщины шарахаются от твоих грубых, беспардонных высказываний и шуток ниже пояса.

‒ Эта не шарахается.

И только сейчас, проматывая последние три дня, понимаю, что Арина спокойно и равнодушно относится к моим выпадам.

‒ Это что-то новенькое. Она точно живая? Ты бы палочкой ткнул, проверил реакцию. Или… дай угадаю ‒ она глухая?

‒ Не глухая. Не немая. Вполне обычная.

‒ Тогда я озадачен. Неужели к тридцати пяти годам ты научился держать своё мнение при себе и подстраиваться под окружающих?

‒ Скорее, они подстраиваются под меня, осознав, что переделать взрослого человека невозможно. Даже мама вполне смирилась с положением вещей, и только ты всё ещё опускаешься до нравоучений.

‒ Как и любой родитель, я всё же мечтаю гордиться своим ребёнком. С одним не получилось, так хотя бы второго вразумить.

‒ А гордиться нечем?

‒ Своё дело ты организовал. Вполне успешное и прибыльное…

‒ Но?

‒ Внуками гордиться хотелось бы, ‒ хмыкает, замолкая. ‒ Большой дом, многочисленная семья, шумные праздники, детский смех… Понимаешь, куда я веду?

Твою мать. Снова за своё. В надежде, что отец отступится от задуманного, последние дни не возвращался к этому вопросу, а затем моё внимание перетащила на себя Арина. Теперь же, вероятно, буду поставлен перед фактом.

‒ Я так понимаю, на горизонте нарисовалась невеста? ‒ Планам отца не суждено осуществиться, кого бы он мне не подсунул.

‒ Именно.

‒ Когда встреча?

‒ Сейчас.

‒ Не понял, ‒ резко бью по тормозам, съезжая на обочину. ‒ По-моему, я просил предупреждать заранее.

‒ Сам сказал, что твой рабочий день окончен. Оповестил бы заранее, ты сразу бы придумал тысячу и одну причину, чтобы не выполнять данное мне обещание.

‒ Я ничего не обещал!

‒ Напомнить про стартовый капитал? Точнее, про сумму, которую ты мне должен?

‒ Ладно, ‒ цежу сквозь зубы, прижатый к стене. ‒ Куда ехать?

‒ Адрес кину сообщением. У тебя полчаса. И постарайся предстать перед невестой человеком, а не его подобием.

Скидывает, не попрощавшись. Через пару секунд прилетает сообщение с адресом. Палец на отправке что ли держал? Подготовился заранее, уверен. Вбиваю в навигатор адрес и понимаю, что дом «невесты» всего в паре кварталов от местонахождения Арины. Не удивлюсь, если они знакомы, а, возможно, ходили в один класс.

Через полчаса влетаю на площадку перед большим особняком, где уже ожидает отец. За рулём Лев ‒ правая рука, как верный пёс всегда рядом. Сдержанный кивок и въедливый взгляд, провожающий меня ко входу. С помощником отца общего языка мы так и не нашли ‒ проницательный и хитрый, такого не проведёшь.

‒ Выглядишь вполне прилично.

‒ Комплимент или констатация факта? ‒ язвлю, готовый обороняться. ‒ Твоя овчарка сегодня не с тобой? ‒ кивок в сторону машины.

‒ Моя овчарка, как ты выразился, во внутренних делах семьи не участвует.

‒ С каких пор? ‒ вопросительно приподнимаю бровь, удивлённый изменениям. ‒ По-моему, он ни на шаг не отходит от тебя, чтобы…

‒ Добрый вечер! Роман, приятно видеть, ‒ жилистый, худой мужик чуть ли не на шею отцу кидается. ‒ Заждались! Глеб, если не ошибаюсь? ‒ протягивает сухую ладонь. ‒ Ганин Всеволод Викторович, отец Веронички.

‒ Глеб.

И, вероятно, от меня ждут продолжения пылкой речи, которую, увы, я не приготовил.

‒ Что ж, ‒ прокашливается, ‒ прошу все вас ожидают.

Огромный домина, по которому эхом разносится эхо наших шагов. От белизны в интерьере режет глаза. Ни одного тёмного пятна. Напоминает больницу с длинными коридорами и пустыми палатами. Нас ожидает сервированный стол в гостиной.

‒ А вот и моя жена, Елена, ‒ нам кивает приятная блондинка. ‒ И моя дочь ‒ Вероника.

Девчонке за тридцать, рыжая. Огненно. Сразу минус и прочь из списка. Очень худая и угловатая, длинные волосы по пояс, как у Арины, и лицо заляпано веснушками.

‒ Добрый вечер, дамы, ‒ отец срывается с места, чтобы лично поприветствовать женщин. Была бы рядом мама, шелохнуться бы не посмел, не то, чтобы улыбаться.

‒ Добрый вечер, ‒ вторю в унисон, выдавливая приветствие.

Для нас приготовлены два места ‒ ужин по высшему разряду. Моё напротив рыжей, видимо, чтобы я оценил всю прелесть предложенной кандидатки. С интересом меня рассматривает: взгляд открытый, прямой, даже наглый. Постоянно перебирает волосы, что раздражает.

‒ Глеб, чем вы занимаетесь? ‒ в игру вступает мама. Искоса поглядывает на дочь, подначивая. Вероника не восторге, как и я ‒ не сошлось с первого взгляда.

‒ Охранная деятельность. Телохранители по найму.

‒ Помогаете сохранить жизнь? ‒ подаётся вперёд, имитируя интерес.

‒ И иногда отойти в мир иной.

‒ Ч-что? ‒ рыжая, поперхнувшись куском рыбы, округляет глаза.

‒ Глеб шутит, ‒ отец пинает меня под столом, ‒ у него своеобразный юмор. Чёрный и несмешной, ‒ цедит, поглядывая на меня.

Хочется высказаться сию минуту, разочаровав отца ‒ на рыжую я не залезу даже в голодный год. У меня по отношению к ней лишь единственное желание ‒ накормить.

‒ Ром, как бизнес?

Когда не о чем говорить, в игру вступают разглагольствования о бизнесе. Сделки, суммы, партнёры ‒ имитация занимательной беседы.

‒ Отлично. Растём.

‒ Хотелось бы расти вместе. Чтобы одно дело, общее, ‒ выдаёт Ганин. ‒ Два больших превращается в одно огромное, если грамотно расставить приоритеты и просчитать шаги, ‒ кивает на меня.

Прикидываюсь идиотом, совершенно не понимая, что в данный момент происходит. Компания Ганина значительно меньше нашего семейного бизнеса. В его интересах вытолкать дочь замуж, заимев весомого партнёра. Отец для него выгодная «партия» во всех смыслах.

‒ Как Бог даст, Сева. Увы, не от меня одного зависит суждено ли твоим желаниям осуществиться.

Косые взгляды, направленные в мою сторону, бесят. Я что, по мнению присутствующих, должен сию секунду упасть на колени, восхищённо вознеся ладони к рыжей? Хрен там! Явная выбраковка. Осталось ещё две кандидатки, и с ними, надеюсь, отец так не налажал.

Следующие два часа проходят в «занимательной» беседе вперемешку с молчанием и тяжёлыми вздохами. Ужин не задался изначально, когда я, оценив рыжую, не проникся симпатией. Она лишь периодически гуляет по мне взглядом и надменно закатывает глаза. Мать жестикулирует, намекая, что не мешало бы быть энергичной в общении с предполагаемой партией, но увы, мы оба не настроены на продолжение знакомства.

‒ Почти десять. Нам пора, ‒ встаю, прервав сухую беседу мужчин.

‒ Уже? Мы ведь практически ничего не узнали о вас, Глеб, ‒ мамаша разочарованно цокает, поглядывая на дочь.

‒ Да, Глеб, могли бы задержаться… ‒ Вероника вторит матери, нехотя выдавливая из себя предложение.

‒ Не мог бы. Мне завтра на работу.

‒ Как руководитель, имеете право опаздывать, и более того, вообще не являться в офис. У вас же есть подчинённые.

‒ Есть. Но сейчас я замещаю охранника, который отлучился по делам. У меня есть клиент и график.

‒ О! ‒ губки Елены вытягиваются. ‒ Даже так? А может, вы бы поработали с нашей Вероникой? Больше времени вместе, тесное общение и возможность узнать друг друга ближе?

‒ Пока это невозможно. До нового года я однозначно занят. Связан договором. ‒ Перспектива нахождения с рыжей на постоянной основе не радует, более того, отталкивает ещё больше.

‒ Что ж, жаль, ‒ тушуется Елена. ‒ Но обещайте подумать.

‒ Могу прислать кого-то из своих парней, если вашей дочери так необходим охранник.

‒ Нет-нет, вот если бы вы…

‒ Занят, ‒ отрезаю, чтобы избежать дальнейшие разглагольствования. ‒ Отец, нам пора.

Прощаюсь, бросив сухое «прощайте», и направляюсь к выходу, не дожидаясь отца. Морозный воздух врывается в лёгкие. Не могу надышаться после душного ужина и неприятной компании. Отец появляется минут через десять.

‒ Мог бы быть и повежливее, ‒ тут же прилетает недовольный рык. ‒ Ты понравился Веронике.

‒ Она мне не понравилась. Ей сколько? Под сорокет?

‒ Тридцать три. Руководит консалтинговым отделом в компании отца. Умная, образованная, уверенная в себе. У вас могли бы быть прекрасные дети…

‒ У меня на неё не встанет. ‒ Подкуриваю сигарету, глубоко затягиваясь.

‒ Глеб!

‒ Говорю, как есть. Плоская и костлявая. А ещё рыжая. Не мой типаж.

‒ Какой твой? ‒ не унимается отец.

‒ Брюнетки. ‒ Мгновенно всплывает образ Арины: растрёпанная, раскрасневшаяся, скачет на мне, откинув голову назад и прикрыв глаза. По телу проносится стрелой возбуждение.

‒ Оставшиеся две ‒ брюнетки, ‒ губы отца растягиваются в улыбке, ‒ придётся выбрать.

‒ Посмотрим на представленные варианты. Мне пора. Пока. Верный пёс заждался, ‒ киваю в сторону автомобиля. Всё это время Лев пристально наблюдает за нами, считывая эмоции.

‒ Будь готов через пару дней познакомиться со второй, ‒ кричит мне вслед. ‒ И не смей отказываться!

‒ Понял, ‒ рычу себе под нос.

Пара фраз и никакого давления. Ганина является не самой важной фигурой, поэтому отец начал с неё ‒ максимально непривлекательный вариант. Он всё делает по нарастающей и могу предположить, что именно третья невеста и бизнес семьи, являются тем лакомым кусочком, за который мой родитель будет биться упорно и жёстко, прогибая под брак.