Глава 18

‒ Доброе утро. ‒ Арина заскакивает на заднее сиденье, и короткое платьишко подскакивает, оголяя бедро и являя край кружевных чулок.

Веду взглядом по стройным ножкам, и она смущённо тянет платье вниз, прикрывая колени.

‒ Куда так вырядилась? Полуголой задницей маячить перед одногруппниками? Или перед одним ‒ как его там, Кирилл?

‒ Нет, ‒ машет головой, ‒ просто решила разбавить образ чем-то новым. Я всё время в джинсах…

‒ Меня устраивает, ‒ рычу, представляя, как на неё палятся другие. ‒ На улице минус четыре, а тебя только сапоги до колен и дублёнка частично греют. Всё остальное инеем покроется.

‒ Я же в машине. Вышла и сразу в институте. Пешком не хожу, на общественном транспорте по городу не передвигаюсь.

‒ Я тебя сейчас высажу на полпути и потопаешь своими двоими до самого универа, чтобы ощутила все прелести зимы на собственной пятой точке.

‒ Не надо, Глеб, ‒ жалобно скулит.

‒ Первый и последний раз ты в этой тряпке. Одеваться нужно по погоде. Ты меня услышала?

Вскидывает взгляд, смотрит насупившись из-под ресниц. При всех своих познаниях географии, я бы не смог добраться туда, куда она меня сейчас уверенно посылает.

‒ Услышала.

‒ Это хорошо, потому что в следующий раз заставлю переодеться.

Отъезжаем от дома, провожаемые отцом Арины, внимательно рассматривающим меня сквозь боковое стекло пассажирской двери. Дочь он не видит из-за плотной тонировки. Не нравится мне этот испытывающий взгляд, подобный тому, как на всех смотрит Лев, ожидая подвоха.

‒ Отец вчера спрашивал почему задержалась?

‒ Нет. Мы так хорошо вчера провели вечер, ‒ глаза Арины загораются, ‒ ужинали вдвоём, разговаривали обо всём, пока не появилась Вера…

‒ Напрягает?

‒ Да. Она и Катя. Крутятся вокруг отца, обхаживают, ластятся, увлекают в свои дела, отодвигая меня. Хотя, я ведь знаю, что между супругами не всё хорошо… ‒ осекается и прикусывает губу ‒ сказала лишнего.

‒ С чего ты так решила? ‒ задаю вопрос, но Арина молчит, решает, имею ли я права на такую информацию.

‒ На днях стала свидетелем их разговора ‒ холодный, сухой, скорее, как между людьми, которые не очень хорошо ладят друг с другом. Да и живут они в разных спальнях.

‒ Люди могут жить в отдельных комнатах по разным причинам: неудобства, храп, разные биоритмы.

‒ Неудобства? ‒ придвигается ближе, вклиниваясь между сидениями.

‒ Именно. Моя мать всегда ложиться рано, а отец до поздней ночи сидит в кабинете с документами. Ей очень не нравится, когда, придя посреди ночи в спальню, он начинает готовиться ко сну, при этом издавая множество посторонних звуков. Естественно, она просыпается и говорит отцу всё, что думает о нём в данный момент. Поэтому у них правило: задержался за работой ‒ ночуешь в гостевой спальне.

‒ О, а это нормально?

‒ Вполне, если ты заботишься о спокойствии человека, с которым живёшь под одной крышей.

‒ А ты о ком-нибудь так заботился? ‒ Нашла момент, паршивка, чтобы выспросить.

‒ Нет. Никогда. Так что, возможно, между ними нет проблем.

‒ Ну, знаешь, ‒ отодвигается, устраиваясь поудобнее, ‒ разговор был неприятным и на повышенных тонах.

‒ А о чём? ‒ И вот на хрена мне это надо? Проблемы чужой семьи и незнакомых людей.

‒ Я так и не поняла толком, ‒ пожимает плечами, ‒ какие-то договорённости, которые папа не спешит выполнять. Вера на него давит, подталкивая и требуя уверенных шагов. Я услышала только конец беседы.

‒ Услышала? ‒ усмехаюсь. ‒ Котёнок, ты подслушивала?

‒ Не намеренно! Чтобы подняться наверх, нужно пройти мимо кабинета отца. Дверь была приоткрыта, разговаривали громко. Вот и всё.

‒ Сделаю вид, что поверил.

‒ Ой, всё, ‒ закатывает глаза, громко цокая.

‒ Весомый аргумент ‒ не спорю, ‒ улыбаюсь, принимая лукавый взгляд, которым меня одаривает Котёнок. ‒ Приехали. Выходи. Пар сколько?

‒ Три. До часу.

‒ В час приеду. Ты стоишь и ждёшь, если задержусь. Поняла?

‒ Поняла. ‒ Приближается, чтобы прикоснуться губами к моей щеке. ‒ Глеб, а когда Илья вернётся?

‒ Я тебе уже надоел? ‒ Притягиваю ближе, фиксирую перед собой.

‒ Настя волнуется. Спрашивает про Илью. Переживает за него. Я не для себя… ‒ шепчет в губы.

‒ Скоро вернётся. Всё с её Ильёй в порядке. Так и передай. ‒ На пару секунд захватываю сочные губы, проникая глубоко языком. ‒ Иди. Уже опаздываешь.

Выскакивает из машины и мчится к дверям. И всё-таки, платье слишком мини, оголяет ноги, предоставляя обзор на округлые бёдра. Проходящие мимо парни, окидывают девчонку плотоядным взглядом, а я мысленно смотрю в прицел, устраняя каждого. И только когда она скрывается за дверью, отъезжаю, чтобы через полчаса добраться в офис. Решаю некоторые вопросы, накопившиеся в моё отсутствие. Просматриваю договора, откладывая те, что вот-вот подходят по срокам. Обычно продлеваются автоматом, но решение клиента может измениться в любой момент. Скидываю всё не секретаря, который занимается оформлением и выдвигаюсь за Ариной.

Ещё целый час, но я хочу видеть, как и с кем она появится на выходе. Не даёт покоя пацан, который крутится возле неё.

Выхожу из машины, облокотившись на капот и подкуривая сигарету. Мимо пробегают студентки ‒ подмигивают и хихикают. Плевать. Неинтересно. Сейчас мне интересна исключительно Арина.

В кармане вибрирует телефон. Принимаю звонок не глядя, испепеляя взглядом тяжёлую входную дверь.

‒ Да?

‒ Глеб Романович, здравствуйте. Осетин. Я в Москве. Завтра заступать?

‒ Нет. Ни завтра, ни послезавтра.

‒ Я уволен? ‒ Теряется, замолкает.

‒ Нет. Ты сколько в отпуске не был?

‒ Два года.

‒ Вот считай, что ты в отпуске.

В этот момент в поле зрения появляется Арина в компании одногруппников. Уже знакомый пацан трётся возле неё, одаривая улыбкой. Кладёт руку ей на плечо, а меня встряхивает: не люблю, когда моё лапают сальными ручонками. Прищуриваюсь, готовый сорваться с места и сломать ту самую руку, что прикасается к Котёнку. Но сдерживаюсь, потому что в эту самую секунду парнишка ловит на себе мой взгляд и отступает на шаг в сторону, отдаляясь. Правильно понял, мелкий, а то хуже будет.

‒ На сколько?

‒ Ч-что? ‒ Забыл, что Илья висит на линии.

‒ В отпуске я насколько?

‒ До нового года точно. Там посмотрим.

‒ Так десять дней, правильно понял?

Правильно, Илья. Достаточно, чтобы насытиться сладким Котёнком и сбить оскомину.

‒ Да.

‒ Даже не знаю, чем заняться…

‒ Налаживай личную жизнь. Есть одна, знакомая нам обоим особа, которая почти рыдала, когда увидела меня на твоём месте. Кстати, она сейчас болеет. Вот и отвези сладости, фрукты… что там ещё положено немощным. И о девушке позаботишься, и благодарность, уверен, получишь сполна.

‒ Не уверен, что она ждёт моего появления.

‒ Ждёт, поверь мне, ждёт. Только есть нюанс: о том, что я твой босс и что принудительно отправил в отпуск, подруге Строганой ни слова. Почему? Тебя не касается. Понял?

‒ Понял. Я могила. Так, а когда выходить?

‒ А когда обычно после праздников Строганова вызывала?

‒ Числа восьмого-девятого, не раньше. Когда занятия начинались.

‒ Вот на этот период и рассчитывай. Отдыхай.

Быстро скидываю, потому что Арина приближается. Смотрю поверх неё, сверлю взглядом пацана, который не сводит глаз с её задницы.

‒ Так ты для него так вырядилась? ‒ Киваю ей за спину, и девушка оборачивается в направлении интересующего меня объекта.

‒ Нет. Совсем нет…

‒ А он решил, что для него, ‒ рычу, наступая на неё. ‒ Ещё раз к тебе прикоснётся ‒ руки переломаю. Так и передай. Не поймёт ‒ поговорю лично.

‒ Глеб, у него девушка есть. Она на третьем курсе учится, ‒ конючит.

А вот оправдываться не надо, Котёнок. Хуже ведь сделаешь, в первую очередь пацану.

‒ Я заметил, как он облизывается. Девушка есть… Девушка не стенка ‒ подвинется. А я его подвину. Усвоила?

‒ Да, ‒ покорно соглашается.

Открываю дверь, ожидая, пока Арина заберётся на заднее сиденье, в процессе сверкая передо мной оголёнными частями тела. Провожу тыльной стороной ладони по бедру, собирая мурашки на нежной коже. Сажусь за руль. Спокойно сидит, сложив ладошки на коленях ‒ святая простота, ни больше, ни меньше.

‒ Едем домой?

‒ Да.

‒ К тебе или ко мне?

Вскидывает взгляд, пунцовея и закусывая губу. Мне нравится смущать её, когда Котёнок теряется, а сбившееся на пару секунд дыхание, без слов даёт понять, чего она на самом деле желает. Через десять минут понимает, что машина едет ко мне и лукаво улыбается, отводя взгляд.

Давлю на газ, мысленно прикидывая, сколько у нас есть времени до часа икс. Три хватит. Сегодня обойдёмся без прелюдий и танцев с бубнами. Арина и сама прекрасно понимает, что я вновь возьму её так, как пожелаю.

Подталкиваю её к лифту, и когда дверь в квартиру закрывается, прижимаю спиной к себе, поднимая платье. Охает, но трётся попкой о мой стояк, срывая с катушек.

‒ Может, позволишь хотя бы раздеться?

‒ Сам раздену быстрее.

Скидываю дублёнку, следом разъезжается молния на спине и платье падает к ногам. Веду подушечками пальцев по изгибу спины, заставляя её выгибаться. Едва не капаю слюной на тонкие плечики, пока с каждого сползает лямка. Сочные сиськи уютно ложатся в мои ладони. Сжимаю сильнее, отчего Арина протестующе постанывает, подстёгивая ускориться. Пальцы путешествуют по стройному телу, изучая каждый сантиметр молочно-сахарной кожи и возвращаясь к упругой груди с торчащими сосками.

В мыслях разматываются километры грязных фантазий о возможных позах, в которых я её сегодня возьму. Волнует кровь, член нетерпеливо подёргивается от крепнущего возбуждения. Прикидываю, трахнуть её на столе, или же устроиться на кровати, до которой мы вчера так и не добрались. Подхватываю на руки и тащу свою добычу в спальню. Почти кидаю на кровать и раздеваюсь, чтобы приступить к манящему лакомству. Скользит по моим губам и груди, чуть краснея, но взгляд не отводит, жадно сглатывая и облизывая пересохшие губы. Глазеет так, как будто хочет съесть меня.

Член подскакивает, приковывая внимание Арины. Больше не смущается, не робеет, лишь нетерпеливо ёрзает в ожидании меня. Расталкиваю округлые бёдра, удобно устраиваясь, а когда опускаю пальцы на набухшие лепестки половых губ, готов взвыть от того, какая она мокрющая и дрожащая. Заводится с пол-оборота, как ракета ‒ отклик моментальный.

Впиваюсь в манящий рот, сразу задаю темп, долблюсь языком и подчиняю, в унисон пальцами растирая влагу по её складкам и врываясь в горячее лоно. Выгибается и мечется, хватается за мои плечи, словно в попытке удержаться, но тут же подставляется под мои пальцы и двигается бёдрами навстречу.

Чувственная, отзывчивая и податливая ‒ сейчас вся для меня. Кровь несётся бешеным потоком, вена на виске пульсирует от частого сердцебиения, все разумные мысли свалили в неизвестность, когда с пухлых губ снова и снова слетают тихие стоны.

‒ Глеб…

Голос Арины звучит хрипло, низко, словно чужой. Становится чувственным, возбуждая ещё больше и заставляя ускориться мои пальцы. Она даже не представляет, как может пленять этим бархатным голоском. Отрываюсь от неё и провожу по члену вверх-вниз, пара движений, чтобы немного сбросить раздирающее на части напряжение. Сам не знаю, чего жду, но хочется посмаковать этот момент, когда Котёнок сама почти умоляет трахнуть её и льнёт ко мне.

Заглядываю в зеленоватое марево, горящее предвкушением и острым желанием, замедляюсь, почти останавливаясь, чтобы тут же услышать:

‒ Хочу, хочу, хочу!

‒ Правда?

‒ Да, хочу! Прямо сейчас! ‒ Распахивает глаза ‒ взгляд плывёт.

Отпускаю себя и рывком вхожу в тугое лоно, сразу же попадая в плен горячей пульсации. Охает в мой рот, и я сглатываю каждый стон, опускающийся в горло и оседающий в грудине. Меня несёт. Врываюсь в Арину резкими толчками, активно двигаю бёдрами, подминая под себя и сжимая нежную кожу до отметин. Кончает почти сразу, сжимая внутренними мышцами член, и трясётся подо мной.

Даю минуту опомниться и переворачиваю податливую девушку. Ставлю на колени и незамедлительно врываюсь в неё снова, натягивая на себя и ускоряясь. Маленькие кулачки комкают простынь в попытках удержаться, вот только мои руки держат её крепче, не позволяя отстраниться и сбиться с заданного ритма, в котором двигаются влажные тела.

Ещё вчера едва сдержался, чтобы не намотать длинные локоны на кулак, но сейчас сгребаю тёмные волосы, фиксируя Арину перед собой. Сама насаживается на член, подмахивая бёдрами и сталкиваясь в громких шлепках.

Сдерживаюсь из последних сил, ожидая её оргазма, хотя сам балансирую на грани, готовый улететь вслед за Ариной. Резко бросает в жар, окатывая огненной лавой. Невозможно дышать, грудь скрутило тугим узлом, а поясницу покалывает сотнями игл. Почти хриплю, удерживая оргазм на самом конце члена. Арина вскрикивает и ярко кончает, дёрнувшись в моих руках. Тут же срываюсь следом, изливаясь на поясницу и замираю, всё ещё удерживая нас обоих в таком положении.

Позволяю себе отключиться на несколько секунд, а затем встряхиваю головой, чтобы немного сбросить наваждение и пульсацию в висках.

‒ Сюда иди, ‒ падаю на спину и притягиваю Арину к себе на грудь.

Мокрые, разгорячённые и сытые, медленно возвращаемся в реальность. С ней я теряю самого себя, полностью отдавшись новым ощущениям. С ней я чувствую себя другим. Что особенного в этом жалком Котёнке? Вероятно, никто не сможет дать мне ответ на этот вопрос.