Глава 10

— Ты спишь? — Спросили меня громким шёпотом, и тоненький пальчик легонько коснулся кончика моего носа.

— Притворяюсь… — проворчала я.

В голове гудел набат. Язык присох к нёбу. Память ушла в глухую оборону, категорически отказываясь отвечать на вопросы. Где я? Что со мной случилось? И как я сюда, а заодно – и куда, попала?

Ну, не должно быть над моей кроватью прозрачной ткани с цветочным рисунком, натянутой на раму и спускающейся складками. И пододеяльник у меня саржевый, а не пушистый. И…

— Папа сердится. Ты вчера пьяная пришла. — доложили мне.

— Тотти, тебе не стыдно? Ты опять будишь нашу гостью? — строго произнёс мальчишеский, ломкий голос.

Тотти. Эль. Магистр.

Плотина, выстроенная памятью, рухнула. И бурный поток информации принялся хаотично заполнять мою голову.

Я зажмурилась. Перед глазами чередой понеслись образы людей и картинки различных мест: библиотека, лес, дома, банк, улицы.

Гном… дракон…

Наконец, события недавнего прошлого выстроились в чёткий ряд, оборвавшись на примерке у Аюги.

А дальше?

— Ой! Ани… А мы пришли поздороваться, — в голосе малышки зазвучали виноватые нотки.

— Ты пришла, — уточнил её брат. — А меня послали позвать тебя в столовую.

— Молодые люди, кажется, вам следует покинуть комнату гостьи. — Мягко сказала служанка. И спустя короткое время обратилась уже ко мне: — Госпожа Стеша, вам принесли пакеты из швейной мастерской. Я на стул положу.

— Спасибо! И, Ани, я сама оденусь. — дождавшись щелчка замка, я поднялась на дрожащие ноги и доплелась до зеркала.

Где у нас проводят конкурс красоты среди кикимор? Я запишусь.

Волосы сбились в колтун с правой стороны, под глазами синяки, по коже какие-то блестящие, розовые пятна-кляксы.

Стыдоба-та какая! Представляю, что обо мне хозяева и слуги думают!

Подгоняемая стыдом и совестью, умылась, оделась и причесалась я со скоростью метеора.

И, немного помявшись у дверей столовой, наконец показалась на глаза хозяевам.

— Доброе утро! Я прошу прощения за своё вчерашнее…

— Доброе! — не дал мне договорить магистр. И, внимательно оглядев меня с ног до головы, повернул голову к сидящей рядом Эль и спросил: — Значит, Эрси?

— Да, — тихо ответила молодая женщина, нервно разглаживая скатерть. — Мы уже домой возвращались, когда я предложила Стеше зайти в чайную.

— Стеша, садитесь, — Мир указал мне рукой на стул. — Внимательно слушаю. — он перевёл взгляд на жену. — В чайную. Дальше.

— Да. В чайную, — Эль явно чувствовала себя неуютно, а я так, вообще, усевшись за стол, глазами в колени уткнулась. — Мы просто хотели узнать есть ли у нас кофе. Стеша бы посмотрела, ну и понюхала. Пока мы меню читали и выбирали, подошёл Эрси и заказал для нас пирожные.

— Понятно. Заказал, и не подумал, что не вся наша пища иномирянке годится. Умник. — Мы с Эль переглянулись и покраснели. Тоже ведь не подумали. — Что ж, ещё один помощник для уборки в башне. Как хоть называется это чудо кондитерского искусства? — Насмешливо спросил магистр, и стало ясно, что, как говорится, от сердца у него отлегло, и что и совсем он не сердится, а даже наоборот ситуация его несколько забавляет.

— Туман, лежащий на пиках гор, — сердито ответила Эль. — Мир, это совсем не смешно.

— А я и не смеюсь. Стеша, будете в городе, поинтересуйтесь составом этого шедевра, запомните ингредиенты. Вам их есть нельзя. Вы от них пьянеете. Сегодня, после завтрака, зайдём к целителям, нужно сделать пробы на продукты, чтобы вы знали, что вам можно есть, что можно есть, но в ограниченном количестве, что нельзя.

Кто-нибудь, расскажите мне, что подавали на завтрак, ибо я просто смела всё из тарелки в рот, даже не чувствуя вкуса.

Мир поел первым и, пробормотав “ сидите, сидите”, удалился, видимо жаждал встречи с незабвенным Эрси. Чтоб ему с лешим встретиться на узкой тропинке! Да в глухом лесу!

— Что я вчера натворила? — спросила я, как только Ани убрала со стола и принесла нам чай.

Эль, фыркнула, явно сдерживая смех, потом отставила чашку подальше от себя, и рассмеялась. Звонко. От души.

— Ничего особенного, — отсмеявшись попробовала она успокоить меня.

— От ничего так не хохочут, — обиделась я.

— Прости. Сначала ты пела песни. Громко. — женщина хихикнула, но заметив мой насупленный вид, повторила: — Прости.

— А что я пела? — слух-то у меня хорош, с первого раза мелодию запоминаю, а вот голос. Любого слона перетрублю.

— Я слов не поняла, а мелодия... сейчас...— прикрыв глаза Эль пропела несколько нот, а потом...

Лучше бы я в то кафе вообще не заходила!

“ Эй, ухнем!” хороша, когда перед тобой комель сосны, а в руках у тебя колун, но уж точно не в кафе с чашечками с бабушкин напёрсток.

— Только эту пела? — затаив дыхание и надеясь на лучшее, спросила я.

— Да. — Я выдохнула. — Потом ты потребовала повара позвать.

— И? Ёшки-матрёшки! Да ты можешь быстрее рассказывать?!

— Он пришёл, и ты ему объяснила, что во всякой уважающей себя... захва...за... слово не могу произнести. Переводчик его пропустил, и оно на твоём языке прозвучало.

— Забегаловке. — Эль вопрошающе уставилась на меня. — Потом, — отмахнулась я. — Дальше.

— Ты о каких-то блюдах твоего мира говорила. Повар нас пригласил приходить, хочет рецепты записать.

— Цирк уехал, клоун остался! Представляю как все смеялись. Теперь хоть на улицу не выходи. — расстроилась я.

Вот всё ни как у людей. Кажется – в другой мир попала, всё новое, живи, учись. Нет, это не для меня, два дня – и я себя уже полной дурой выставила.

— Не волнуйся, — Эль погладила меня по плечу. — Ты ещё студентам показала, как ваши мужчины соревнуются. — Она, согнув руку, упёрлась локтём в столешницу.

— Армреслинг.

Эль снова рассмеялась, да так, что слёзы выступили на глазах.

— Ты бы видела их лица! Потом отдам половину нашего выигрыша. Я на тебя ставила. Подумала, для них это новое и непривычное, а ты, кажется, знаешь, что делать.

— Я что? Победила?

— Шестерых! И не самых слабых. Так что не огорчайся. Никто смеяться не будет. И давай-ка собирайся быстрее. Нам к башне надо.

Может нам к башне и надо было, но, глядя на собравшихся вокруг ликующего, с широчайшей улыбкой на лице коменданта, мне показалось, что нас здесь не надо.

— Откуда столько народа? — Я обтёрла враз повлажневшие ладони о штанины.

— Мир... — Эль улыбнулась и сдула прядку, прилипшую к губам. — Он не зачёл рефераты самым симпатичным девушкам. А парни сами помощь предложили.

Умно. Судя по толпе, на каждую неуспевающую тут по два-три ухажера приходилось.

— Доброе утро! — чуть ли не пропел остановившийся возле нас комендант.

— Доброе! — хором ответили мы.

— Так… — мужчина энергично хлопнул в ладоши. — Можем начинать… Хотя, — он подхватил меня под локоть и приглашающим жестом вытянул вперёд свободную руку. — Прошу, юная леди, сначала осмотрим ваши новые владения, подпишем документы.

Я перевела взгляд на башню. Даже в ярком свете безоблачного утра она смотрелась очень мрачно. И, если вечер скрадывал её размеры, то сейчас было видно, что это вполне себе приличный по площади и высоте донжон.

Крупные, грубо обтёсанные, но, тем не менее, плотно пригнанные друг к другу, тёмные камни с розоватыми и жёлтыми прожилками первого этажа, без окон, между прочим, на втором сменялись на менее крупные, но более светлые, всё с теми же прожилками. И, наконец, появлялись окна, если так можно было назвать прорези с подоконниками в полметра.

Есть окна на третьем, или нет, было уже не разглядеть, или разглядеть, но тогда надо было не задирать голову, а отойти подальше.

Я уж не говорю уже о четвёртом, на уровне которого из стен выступали не то рельсы, не то шпалы, с уложенными на них досками.

И на кой леший мне эта башня?

И какой идиот попрётся по неогороженному тротуару на высоте десяти-пятнадцати метров?

— Пожалуй, помощников у вас хватит, — сделала вывод Эль. — Стеша, мы ждём вас к обеду. — И попыталась ретироваться, пока вцепившийся в мой рукав комендант тащил меня к двери.

— Эль! — В панике завопила я. — Я же… — надеюсь, моя попытка развести руки, с висящим на одной из них толстячком, достаточно красноречива.

— Прости! Господин Эгоф, вы не могли бы передать мне бумаги, я просмотрю их, так как Стефания пока не знакома с нашим миром и его законами.

Комендант поморщился, но папку всё-таки отдал, и с упёртостью, достойной лучшего применения, таки дотащил меня до двери и, открыв её, предложил мне войти первой.

Ну да. Я, конечно, по словам одноклассницы, поступившей в институт аж в Новосибирске, дерёвня, так и сказала, с ударением на второе “е”, и место моё в дерёвне, но не дура же.

Соваться неизвестно куда, головой вперёд, да ещё согнувшись!

Так что, простите-извините, но мы после вас.

Есть засада. Есть полная засада. А есть полная засада плюс дело труба.

Мусор, собранный в кучи, в свете ярких, явно магических, раз шнуры к ним не прилагались, шариков, горевших на высоте двух метров, выглядел примерно так же, как и вчера.

Я повернулась к выходу.

А вот в свете того, что его нужно будет проталкивать в дверь размером метр на полтора…

— А почему мы через эту дверь пролазим? — возмутился кто-то из студентов. — Есть же нормальная!

— К сожалению, — засуетился толстячок, относя подвернувшийся ему под ноги стул к стене, — она заставлена.

— Чем? — отряхивая паутину с волос, ласково спросила Эль, да так ласково, что у меня по коже мурашки промаршировали. Сперва сверху вниз, потом обратно.

— Мы ящики там поставили. Новые учебники прислали из типографии, — смутился комендант. — Много ящиков. Несколько рядов.

— Так мы их сейчас отставим! — пообещал девичий голос таким тоном, что спорить никто не решился, и все потянулись наружу.

— Постойте! — Кинулся за ними комендант. — Вы же не знаете, куда убирать.

— А вы покажете! — Тем же тоном произнёс тот же голос.

Оставшись вдвоём, мы с Эль посмотрели друг на друга, и двинулись к развалу с мебелью.

— Кажется, здесь кое-что можно отремонтировать, — с интузазизмом, как называла бабушка энтузиазм, стремившийся к нулю, я потянула к себе дверцу шкафа. А она, не будь глупой, радостно кинулась ко мне.

И, надо сказать, наша встреча мне понравилась. Пальцы ощутили гладкую, чуть тёплую поверхность настоящего дерева. Намёком обозначился аромат воска, с тонкой-тонкой цветочной ноткой.

— А что вы делаете здесь одни? — Мы не ждали вас, а вы тут как тут, Эрси-вездесущий.

— Репу чешем, — с серьёзным лицом ответила я, заслужив два удивлённых взгляда. — А ты чего явился?

— Магистр Мирсад отправил. Сказал... — Парень поморщился, очевидно, ничего хорошего о себе он не услышал. — В общем, отправил. Почему здесь так темно? — Он взмахнул рукой, и лампочки, взлетев вверх и рассредоточившись под потолком, засияли так, что глазам стало больно.

— Эрси! — Кажется, мы с Эль привыкаем разговаривать хором.

— Я так и знал!

Что именно знал этот неблагонадёжный услышать нам не довелось, потому как окончание фразы потонуло в грохоте чего-то, рухнувшего с потолка и засыпавшего нас мусором и пылью, тут же повисшей в воздухе плотной завесой. Сколько же лет они её копили?!

Я уткнулась носом в рукав кофты. Рядом, бросив папку на пол, Эль натянула на лицо воротник джемпера.

Эрси, чихая, водил перед собой руками, вставляя какие-то слова между чихами.

Наконец, пыль, словно подчиняясь невидимому дирижеру, собралась в шары, которые медленно опустившись на пол, откатились в угол.

— Эрси! — дружно рявкнули мы.

— Да смотрите же! Лестница! — воскликнул кандидат на больничную койку.

Мы повернули головы в ту сторону, куда он показывал.

Действительно, за мебелью виднелась лестница, вернее, намёк на неё. Длинные, плоские, каменные ступени были вделаны прямо в стену. Косоур и подступени – не зря я словарь к книге писала, знаю как назвать, – отсутствовали и как факт, и как детали.

— Я знал! Я говорил, что она должна быть здесь! — Эрси ликовал.

А мы переглянулись и, прикрыв носы рукавами, смахнули горки пыли с голов и плеч, насколько смогли, отряхнули одежду.

Женщины могут многое вынести.

Но предстать перед молодыми мужчинами – Эрси в расчёт не берём, но скоро же вернутся мои помощники, – в образе трубочистов двум юным и весьма симпатичным леди...

Я зашарила взглядом по комнате в поисках походящего прутика, чтобы “приласкать” неугомонного, пока этот “умник” ещё чего-нибудь не натворил.

К моему сожалению, и, к счастью, не подозревавшего о нависшей над ним угрозе Эрси, легче ножек от стула ничего не было.

Жаль...

Парень подошёл к повисшей на шкафах ткани, ранее изображавшей стену, и стал её рассматривать. Я внимательно наблюдала за ним, ожидая очередного подвоха.

Эль что-то мрачно пробурчав под нос, подняла папку и открыв её, стала пролистывать бумаги.

— Стеша, — немного времени погодя позвала она меня. И, развернув папку так, чтобы я видела написанное, ткнула пальцем в какие-то строчки, видимо, забыв, что читать-то я не умею. — На четвёртом этаже остались вещи прежнего хозяина. Иномирянина. Мужчины.

— Пойдём, посмотрим, — Эрси рванулся к лестнице.

— А ну стой!

Куда там, он прыгал по ступенькам горным козлом.

До козочки мне далековато, но от одной мысли, что шаловливые пальчики до чего-то доберутся раньше меня... Короче, до второго этажа я таки добралась.

А там оказалось, что дальше лестница идёт между стен, так что к четвёртому этажу и не намного парень опередил меня.