Глава 12

Первый раз я проснулась сама. И в полном одиночестве. Свежее бельё, пахнущее лимоном. Чистая, отмытая до хруста, я. Лучи солнышка, обрисовавшие квадрат на полу. Вет-терок, принёсший ароматы проснувшейся земли и весны, по комнате гуляет. Не люблю закрытые окна. Сказка. Ещё бы стук вагонных колёс, и можно было бы представить, что я в отпуске.

Закинув руки за голову и вцепившись в деревянные стойки, потянулась. От души. Хорошо.

А, если вспомнить, сколько мы вчера успели сделать.

Правильно мотивированные маги это сила.

После заявления коменданта, что грязную башню он не примет, девушки перестали носить мелкий мусор двумя пальчиками. И, как ехидно сказала Эль, вспомнили и то, что учили, и то, что забыли, а те заклинания, что забыли, не выучив, на ходу освоили. Благо, что всё, что можно сломать, было сломано до нас.

Теперь у меня была башня. В аренде. С тремя четвертями разбитых окон. С холлом с размещёнными в нём остатками мебели.

С чистой спальней-кухней-ванной.

При воспоминании о туалете, сразу как-то вспомнился рассказ дядьки, как он уток кормил. Мы так ржали. Я и сейчас не удержалась, представив картинку, рассмеялась.

Крошки хлеба в одном углу двора, а тазик с водой – утки сухую пищу размачивают, по диагонали, в другом. Хоровод уток. Здесь взяла, пробежалась, размочила, проглотила, и по кругу.

Повернувшись на бок, подтянула одеяло, закуталась, и принялась вспоминать вчерашний день.

Столько всего случилось. Я до полуночи сидела, и всё в тетрадку записала.

Одно дело гугл, совсем другое своими пальчиками средневековье пощупать.

Туалет, вполне себе современный, с почти классическим унитазом, правда металлическим, с раковиной, с подведённой к кранам холодной и горячей водой, обнаружился на... первом этаже. За дверью возле подножия карикатуры на лестницу.

По словам коменданта, прежний арендатор пользовался лишь холлом и помещением на четвёртом этаже, и, будучи сильным художником-иллюзионистом, все ненужные ему двери и пространства, завесил тканью, вроде брезента, положив на неё маскировку под каменную кладку.

Именно такой вот “картиной” Эрси чуть было не зашиб нас наверху, а потом ещё и выбросить полотно предложил.

Аристократ... Чего с него взять? Не понимает, что в хозяйстве всё пригодится.

А после уборки мы с Эль обошли всё-всё.

Столько все интересного нашли.

Зал на втором этаже с большими стрельчатыми окнами, удивившими всех, потому как с улицы они не видны, да там, вообще, стена в двумя узкими бойницами.

Со сдвинутыми в центр столами, на которые, составлены перевернутые сидениями вниз стулья. Островок банкеток. Кресла. И... два трона. И во вполне себе приличном состоянии. Да, позолота несколько облезла, бархат выцвел. Но, почистить, помыть, и хоть сейчас приём с танцами организовывай.

Кстати, один из студентов уже подкатывал с предложением сдать им зал на пирушку после выпускного. Обещал, что наведут порядок после себя.

А я? Деньги лишними не бывают.

Кстати... повернулась на спину… надо бы узнать где трубочиста найти – камины обнаружились на трёх этажах, а на первом – огромный, почти в мой рост, очаг.

Но, ёшки-матрёшки, в каком состоянии!

Вот и первая трата нарисовалась.

Познакомилась я и с огромным подвалом, разделённым на секции, забитые моей будущей работой.

Я ж библиотекарь.

Вот и буду разбирать книжки. На части.

Обложка отдельно. Повезёт, если она однородная, а, если нет, то детали отколупать, и тоже отдельно.

Блоки отдельно. С сортировкой по качеству бумаги.

В общем, тысячи книг, которые я должна разобрать для переработки.

Пара секций с тетрадками, забытыми студентами.

И так... По мелочи... Ручки, карандаши...

Год, положенный на сортировку. Мать их!

Прервав мои раздумья о жизни тяжкой, и тратах непомерных, в дверь постучали.

— Доброе утро! — поздоровалась вошедшая Эль и, сделав таинственное лицо, прошептала: — К тебе пришли. Герцог…

Посоветовав надеть новую одежду и сказав, что Ани будет ждать меня и проводит в кабинет, Эль ушла.

А я быстро слетела с кровати, раздёрнула шторы и, распахнув окно, вытянула руки в стороны, слегка прогнувшись назад и подставляя себя солнышку.

Здравствуй, утро! Я проснулась!

Ветерок игриво коснулся лица, словно приглашая – давай погуляем.

Издалека донёсся какой-то шум. Потом появились тёмные точки, на глазах превратившиеся в стайку летящих птиц.

Какая-то дурная особь мчалась прямо на меня, я отшатнулась в сторону, но, нет, пичуга резко, почти вертикально взмыла вверх, а спустя пару секунд сверху раздался недовольный писк.

Высунувшись по пояс из окна, я задрала голову, и встретилась взглядом с блестящими глазками хозяйки, или хозяина, изрядно потрёпанной корзиночки, притулившейся под крышей.

— Привет! — поздоровалась я. Поворачивая головку из стороны в сторону птах с минуту рассматривал меня и, видимо, признав неопасной, нырнул в гнездо.

Я втянулась в комнату, по пути, проведя рукой по нежным листикам, росшего под окном дерева.

Да чего ж здесь красиво-то!

А воздух! Машин нет. Заводов нет. Вони нет.

Толстый жук с переливающимися всеми цветами радуги крыльями, с шумом брякнувшись на подоконник, привлёк моё внимание, и деловито пополз в сторону комнаты.

Э, нет, дружочек! Окно закроют, и ты потом наружу не выберешься. Лёгким щелчком отправила незваного гостя в полёт.

Эх! Сейчас бы в кресло. С чашечкой кофе. И смотреть на эту красоту.

Я взлохматила и без того лохматые волосы. Ждут ведь.

Бег на месте. Накло-о-н. Приседани-е-е. Поворот. Поворот. Натруженные мышцы возмутились было, но их ворчание я пресекла сразу. Дашь себе поблажку, и не заметишь, как разленишься.

Умывалась я скоренько: привычка сказывалась, когда в хозяйстве два умывальника: один в доме, другой во дворе, никто не позволит тебе особо возле них задерживаться.

Как говорил дедушка, отгоняя любителя утренних водных процедур Лёшку от умывальника: “Не создавай толпу!”

А прабабушка, возраст которой вызывал недоверие у окружающих, глядя на нас – ту самую толпу, лукаво добавляла: “Кто первый встал, того и валенки!”

Что, в переводе со старославянского на современный русский, означало, на ком ведро под умывальником до краёв наполнилось, то его и выносит.

Летом-то что, ноги в сапоги, ведро в руки, и на улицу. А зимой... Пока штаны с начёсом натянешь, пока свои валенки на печке найдёшь, пока на вешалке тулуп старый откопаешь...

Ребята! Я так по вам скучаю! Да я бы это ведро! Да каждый день выносила! И золу в огород тоже. Только бы вернуться!

Нет...

Зола, пожалуй, лишнее.

Оделась я на автомате, а взглянув в зеркало, кажется, начала понимать – почему у Аюги так мало клиентов.

Подол юбки, длина которой была оговорена до щиколотки, лежал на тапочках.

Рукава рубашки прикрывали кисть до основания пальцев.

Надетый поверх неё жакет тенденцию поддержал – его рукава так же были длиннее нужного.

Так...

Пояс юбки подвернём. Рубашку на выпуск, ленточкой подвяжем. Мажеты завернём. А жакет... Повесим в шкаф, пусть весит.

Покрутившись, решила, что, вобщем-то, не так уж и плохо.

Уже шагая за Ани, вспомнила, что, вроде, по этикету, чулки бы надо бы... Упссс. Не возвращаться же теперь.

Открыв дверь девушка пропустила меня внутрь.

Только вошла, и сразу наткнулась на холодный взгляд сидевшего в кресле возле письменного стола мужчины, лет тридцати пяти-сорока. Дорогой, даже на взгляд, костюм идеально облегает плечи. Манжеты пенно-белой рубашки скретлены золотыми запонками. Тёмные волосы, длиной до воротника, явно уложены рукой мастера, вроде и выбивается прядь надо лбом, но правильно выбивается.

Мелькнувшее на мгновение нечитаемое выражение в карих глазах, под ровными, волосок к волоску, бровями, моментально заставило собраться.

— Добрый день! — А я вежливая. Даже, когда меня ощупывают взглядом с головы до ног.

— Добрый день! Стефания? Стефания Роберта ло Руссо? — Оперные певцы за подобный бархатистый баритон удавились бы.

А я бы слушала, и слушала... Если бы только моё имя не прозвучало с таким... даже не знаю... вроде не высокомерием... и не пренебрежением... а всё равно, как-то обидно стало.

Я посмотрела на сидевшего за столом Мира, он качнул головой из стороны в сторону. Кажется, гость ему не нравился, но, по какой-то причине, не принять его хозяин дома не мог.

— Вчера вы спасли жизнь моему брату. — Я? У меня брови так подпрыгнули, что лоб заболел. Видимо, выражение лица у меня стало ну очень уж говорящее. — Дилон Эрси. Мой брат. Маркиз Аримэйский. — Просветил меня мужчина.

— Эрси? Наш Эрси? Маркиз? — Я поймала себя на том, что постукиваю пальцами по груди, и опустила руку.

На мгновение тонкие губы гостя сжались так, что вспухли желваки.

— Во избежание недопонимания в дальнейшем, скажу прямо... — хмуро глядя на меня мужчина ронял слова словно камни в воду. Плюх. Плюх. — Мне не нравится ваше общение с Дилоном. Он мой единственный наследник. Я надеюсь на ваше благоразумие. Прикусив щёку, чтоб не улыбнуться, я опустила глаза на ковёр.

По краю на бежевом фоне вязь ярко-коричневых, стилизованных, греческих волн. А в центре, в голубом море, под рассветным небом парусник распахнул паруса. Красиво.

Вся эта ситуация, в моём понимании, как-то ну совсем не вязалась с деревенской девушкой Стешей. Где я? И где маркизы и прочие? Но, кажется, от меня ждали ответа. Кивнула.

— В благодарность за спасение брата… — Герцог замолчал, вынудив меня взглянуть на него.

За всё время он даже положения в кресле не поменял. Ни разу.

Прямая спина. Рука, на мизинце которой поблёскивает камень в перстне-печатке, лежащая на подлокотнике. И поворот головы ровно настолько, чтобы я понимала, что обращаются ко мне, но при этом и шею не напрягать. Анфас три четверти, я так его обозначила в своей книге.

— Госпожа Стефания! — В бархате баритона возник металл. А я что? Я ничего. Ну, задумалась, по привычке. — В благодарность вы получите замок-крепость “Парящий орёл” с прилежащим к ней земельным наделом и тремя поселениями.

Я опёрлась спиной на дверь.

Эй! А полегче нельзя?! Я ж так и упасть могу! Мне, между прочим, сесть так никто и не предложил.

Мысли метались в голове пьяными ёжиками. И самая разумная была – а на хрена козе баян?

Вот её-то я, прилично оформив, и высказала: — А зачем он мне? Замок.

Предчувствие поскреблось внутри, пустило мурашки по телу, на секунду сжало сердце и, проделав все эти процедуры, честно предупредило: — Вляпаешься!

— Сама знаю! — огрызнулась я. В таблице синоним к дуре деревни нет.

— Я мог бы подарить вам украшения, — снизошёл до объяснений мой “благодетель”, а перед глазами замелькали разноцветные куски ткани для обивки и штор, медная посуда, огонь в чистых каминах… — но в обществе может пойти слух, что я низко оценил жизнь брата, так выйти куда-то в них вы не сможете.

— А продать?

Молчавший до сих пор, Мир хмыкнул, и это убедило меня больше, чем возмущённые слова герцога “Неотторгаемые подарки продать нельзя!”

Камин потух. Посуда взгромоздилась на полотно ткани, и улетела на нём.

— Я оставляю документы. — Холёная кисть с длинными, сильными пальцами погладила папку, лежавшую на столе. — Ознакомьтесь. Через неделю я закончу свои дела в городе, и сопровожу вас в крепость, для введения во владения. — Герцог поднялся, и мой взгляд упёрся в широкую грудь, а потом пополз вверх. Ну и… лось... Метра под два. Два метра шикарного, тренированного, вон как мышцы играют, тела.

А уж мастерству портного встать и аплодировать. И костюм вроде бы свободный, но при каждом движении, цивильность робко прячется, и ты понимаешь – перед тобой хищник.

Интересно... Женат?