Глава 13

Громкое чириканье ворвалось в мой сон и, открыв глаза, я улыбнулась – мои пернатые соседи обновляли гнездо с утра и до заката.

А вспомнив, как вчера под моим пристальным взглядом, невозмутимый лорд пытался незаметно осмотреть себя, на предмет непотребства в одежде, вообще расхохоталась.

Знал бы он, какие мысли с моей голове бродили...

Двадцать, мне, двадцать. А когда на мне останавливался восхищённый, мужской взгляд? Да, никогда! Точнее, один раз. Всё больше изумление – вот это габариты!

Кто бы знал, как режут душу эти взгляды, как хочется сжаться в комочек, и стать невидимкой.

Как поднимает уродливую голову зависть к подружкам и одноклассницам. Как трудно сдержать желание ударить словами тех, кто и соперницей меня не полагает, да побольнее ударить, чтоб знали, каково это в подушку плакать.

И чем для меня единственный раз закончился? Сердце сжалось, а на глазах выступили слёзы. Ведь обещала себе – не вспоминать. А как не вспоминать, если болит.

Я и бабушку люблю, и оболтусов старших. Да только, Димка дом строит, жениться надумал. Лёшка тоже стал по вечерам пропадать, соседи его с девушкой уже не раз видели. А Славка из рейсов в наглаженной и чистой одежде возвращается, того и гляди, останется там, где ему ласку и уют дарят.

А я?

Нянчить племянников?

Конечно, я ж с удовольствием. Но мне и своего сладкого, крохотного, молочком пахнущего хочется.

А тут такой экземпляр перед глазами. И рост мне под стать, и магические потоки слабенькие, и симпатичный. Ну, а то, что аристократ, то я-то заметила, как нет-нет, а глаза-то к моей груди ох как липли.

Если правильно подрассчитать, то я домой с малышом вернусь.

Два слабых мага сильного не родят, а, значит, и в академию моего не потянут.

Папа к нам не сунется – знать не будет. Маменька моя вон несколько лет по тысяче в месяц переводила, с неясной целью платежа – на ребёнка, не указывая на которого, а сейчас вполне любого из нас в алименты сможет обуть.

Так что, не нужен нам с тобой, малыш, папа на два мира.

В воображении я уже рисовала себя и рядом темноволосого мальчика в джинсовом комбинезончике и кроссовках.

Нет!

Я помотала головой, и отмахнулась от нарисованных моей фантазией образов. Нет! На Эрси мой сын похож не будет. Ни за что!

Мечты. Мечты… Мечтать не вредно… Но, в некоторых случаях, бесполезно…

Быстро приведя себя в порядок я рванула в оранжерею. Вчера мы с магистром сеянцы пикировали, немного осталось, решили с утра доделать.

Заодно потренирую те заклинания, которым Мир меня обучил, а то потом времени не хватит – я с Фротаном о встречи договорилась.

Подарок это приятно, да как бы под подставу не подлететь. Документы я переслала, надеюсь, что гном нашёл какую-нибудь лазейку, не очень-то меня тянет непонятно куда, да по чужой прихоти, отправляться.

У меня ещё башня не обустроена. Одежда не пошита. И вообще – на хрена козе баян, если у неё сено в кормушке.

Шла по дому, и жалела, что никогда не смогу построить для себя такой же, думаю зимы здесь мягче, чем на Урале, или я ничего не понимаю в отоплении.

Чем-то он бы похож на дом Аюги. Такой же длинный холл, деливший здание на две части: справа кухня и столовая на первом этаже, и комнаты для гостей на втором; слева – кабинет и ещё что-то на первом, и комнаты хозяев на втором.

Только, в отличие от дома швеи, дверь в конце холла вела в сказочно-прекрасную оранжерею.

Остановившись на мостике, соединявшем половинки дома, я полюбовалась расположившиеся возле стеклянной стены в два этажа мягкие кресла, с нежным цветочным рисунком на очень светло-салатовом фоне.

Низкий столик на кованых ножках, вокруг которого они стояли, несмотря на то, что явно был из другого комплекта, светлой столешницей тон в тон с подлокотниками кресел, органично вписывался в композицию уголка отдыха, и сейчас был завален детскими книжками и игрушками.

Видимо, Тотти вчера до последнего сопротивлялась попыткам уложить её в кровать, и, скорее всего, так и заснула тут.

Вспомнив миленькое детское личико, я вздохнула и, спустившись по лестнице, зашла в оранжерею.

— Халат и сапоги, — напомнил Мир, уже переодевавшийся в небольшой комнатке с садовым инструментом, аккуратно разложенным по полкам и развешанным на стенах, и стоящим на высокой подставке небольшим, металлическим ящиком для… узнав для чего, я просто очешуела… стерилизации. Марганцовки на них нет.

Принесённых с Земли растюшек мы навестили в первую очередь, в детском отделении карантинного блока.

Мир, конечно, это нечто.

Так обустроить любимое место. Это ж надо приложить массу сил, и обладать потрясающей фантазией.

Вот, сколько раз сюда приходила, столько и восхищалась.

Оранжерея поделена на оптимальные для каждой цели отсеки.

Первый, длинный, во всю стенку холла, с красивой композицией из высоких и не очень деревьев и кустарников в кадках, с подвесными кашпо из которых ампельные растения, украшенные цветами, низвергаются яркими, красочными водопадами, услада для глаз отдыхающих в креслах.

Попить кофе с пирожными, или чего покрепче, рассматривая это великолепие, лучше и не придумать.

А крошечные, приоткрытые фрамуги, позволяют приятным ароматам заполнять дом.

Дальше, друг напротив друга, как раз-таки находятся две комнатёшечки: в одной инструменты, во второй – удобрения, горшочки-кашпо и прочая мелочь.

Но, мы прошли до самой крайней секции, миновав небольшие помещения для рассады редких растений.

Здравствуйте, мои родные, дорогие, любимые!

Семена магистр так и не рискнул высевать, отдал все Мирне.

Сказал, если у земных растений высокая агрессивность, то, при не аккуратном обращении – куда ж нам, людям… без фактора, того самого, человеческого, – семена попавшие наружу, взойдя и разрастаясь, могут подавить часть местной флоры.

Так что, мы в гостях у сирени, в первый день полностью сбросив листья, огорчившей приютившего её хозяина. Сейчас можно было наблюдать крохотные язычки будущих почек.

Пионам смена локаций оказалась по барабану. Они уверенно растили по одному новому листу, и завихрушечки на кончиках стволиков намекали, что те не последние.

Дурманы, демонстрировали невозмутимость стойких оловянных солдатиков – ни старые листья не сбросили, ни намёка на новые не дали.

Возле них мы зависли надолго, споря, дать подкормку или нет, а, если дать, то как. Я была за внекорневую по листу, Мир за корневую.

Так и не придя к единому мнению, подкормили два растения по-разному, а одно оставили в покое.

Магистр пожалел, что так мало экземпляров, и с трудом отказался от мысли добавить магией.

А вот от вида башмачков я в ступор впала – самые капризные обитатели садов рванули в рост с таким усердием, что ощетинились во все стороны корнями и выбросили стрелку вверх.

Тут мы были единогласны, полюбовавшись, на цыпочках миновали их стеллаж, и отправились не то ещё завтракать, не то уже обедать.

Вообще, как говорит бабушка, за такими как мы глаз да глаз нужен, не углядишь, и есть не будут, и спать забудут.

Кто первый встал, того и валенки.

Кажется, в отношении меня это правило не работает, мелькала в голове мысль, пока я смотрела на хмурого Фротана, сидевшего за столом напротив меня, в больше похожей на каземат комнате в подвале банка.

Мы уже поздоровались и с грустными лицами выразили радость от встречи.

Нет, гном-то мне нравился, но вот встречаться по вопросу моих новых владений... Где она? Та радость? Спряталась?

Я уже осмотрела комнату. Было бы на что смотреть: стол, два жёстких стула и два шкафа-пенала за спиной гнома.

А Фротан всё не мог приступить к главному, да и я молчала. Леший знает их обычаи. Вдруг не положено говорить, пока тебя не спросили.

Как советовал Славка – не спрашивают, не выплясывай!

Вздохнув, уже в какой раз, гном выложил на стол мутную, серо-буро-зелено-голубую пирамидку.

— Вот... Я артефактором стать хотел, — смущённым голосом пояснил он.

— А почему не стали? — поинтересовалась я.

— Семья... Да и мало кто у гнома купит. Разве что свои, но среди наших конкуренция большая. Люди редко покупают. Талант артефактора у нас редкость.

Я видела, что мужчина очень огорчён. Да и хорошо понимала его – библиотекарь тоже не предел моих мечтаний, а на сценическое я не прошла, вот. Но не гладить же его по голове, уговаривая, что всё наладится.

Нет, конечно же, может и наладится, если он всех “советчиков” пошлёт, и займётся любимым делом.

Я вон книги читаю, много, говорят от этого словарный запас обогащается, И пишу, тоже много, рассказы, потом вконтакте в группе на конкурс подаю. А там потом их обсуждают. А я замечания в тетрадочку.

Было открыла рот, чтобы мнение своё, так сказать... и захлопнула, потому что Фротан медленно провёл рукой над пирамидкой, и на всю столешницу раскинулся обалденный, полупрозрачный пейзаж.

Твою ж!

Вскочила на ноги, забыв подвинуть стул, он как грохнется, вздрогнула, но оторвать взгляда от этого... выше моих сил.

Кончиком пальца дотронулась до голубой поверхности разлившегося возле моего края стола озера. Словно зонтиков одуванчика коснулась.

За озером на ладонь в высоту поднялись горы, окутанные цветным туманом, и продолжили расти.

Чем выше они становились, тем резче проступали их очертания, и быстрее испарялся туман.

Местность напоминала зазубренное в двух местах лезвие секиры без ручки, с выдранным из середины корявым овалом.

Краями были скальные гряды. А середина, как я поняла по зелёному цвету, это долина.

— Нравится? — недоверчиво спросил Фротан.

А у меня слова комом в горле встали, я быстро-быстро закивала.

Хорошо ещё, что мы с Лэном в первый же день выяснили, что по значению некоторые жесты и движения в этом мире похожи на наши.

Например, кивок, а, некоторые, лучше не демонстрировать, например, большой палец вверх. За подобное оскорбление, что-то вроде нашего “кладу я на тебя...”, можно и схлопотать.

— Тогда, — мужчина протянул мне пирамидку большего размера, — это вам.

— С-спасибо! — Забирая подарок улыбнулась я, и, достав платок, промокнула выступившие слёзы.

— Начну, пожалуй, с истории. У вас есть свободное время? Вы никуда не торопитесь?

Вообще-то, я собиралась к Аюге заглянуть, но точно мы не уговаривались, могу и завтра. А сегодня лучше бы разобраться со свалившейся на меня недвижимостью. Представляю, такое бы на Земле, да я бы до потолка прыгала, а тут не знаю, как отмахнуться.

— Нет. Никуда не тороплюсь.

Гном сделал мягкий жест пальцами, и в воздухе, до того пахнувшем кварцевой лампой, появилась свежесть раннего утра на берегу реки или озера.

— Итак... — Фротан на минуту задумался, потом провел пальцем сперва по одной, потом по другой зазубрине, и там выросли два замка. Потом щёлкнул по вершине самой высокой скалы у озера, там тоже поднялся замок. — Крепость “Парящий орёл”... — Не понять откуда, прям из воздуха, у него в руке оказалась указка, и он легонько хлопнул её по башне на скале. — Входит в пикту, пятёрку крепостей, объединённых для защиты долины. — Указка ткнулась в овал. — И поселений, расположенных за озером, вокруг двух городов, Элдона и Рицина.

— Они что?! — Я схватилась за грудь, пытаясь удержать сердце, в панике решившее спрятаться в пятке. — Тоже мои?!

— Нет, — вроде бы успокоили меня.

Чтобы тут же напомнить, что инфаркт нынче помолодел: указка обвела берег, противоположный “Парящему орлу”, прошлась по хребтам слева от меня, по границе овала, и вернулась к озеру. Секира потеряла свои контуры, превратившись в первый блин неумехи, справа, широким языком лизавшим берег – гор там не было, зато стоял частокол леса.

— С-с-сколько жителей? — Я присела, вернее, чуть не присела, в последний момент успела зацепиться пальцами за стол. После подняла стул, и присела.

Ноги отказывались держать тело, тряслись, что студень.

В голове набатом билась мысль – а может ну его! К лешему! Сбежать и спрятаться.

И только предчувствие праздновало победу. Я же предупреждало!

— Последняя перепись была полгода назад, при переходе крепости от одного хозяина к другому. Почти полторы тысячи.

— Скока? Скока? — едва выдавила из разом сжавшегося горла я.