Глава 16
Заснуть долго не могла, всё ворочалась, обдумывая слова Эрси.
Как я обрадовалась, решив, что раз они просто так ушли, то и я могу, пока окончательно в крепость не вляпалась.
И как обломилась!
Оказалось, что никто порталы за здорово живёшь не открывает. Для поддержания какого-то там равновесия есть чёткий регламент – где, когда, на какой срок.
Так, что художник ушёл, как имеющий право навестить родственников, а девушка, по поддельным документам, с выпускниками. Тот переход, на их счастье, и предназначен для перемещения больших групп. Выпускники. Студенты на летнюю практику. Многие десятки человек. Легко затеряться в толпе.
А у меня, вообще, засада. Я медальоном к академическому порталу привязана.
Во-о-т через го-о-д, если здесь останусь, подам прошение, и, возможно, получу разрешение на использование и других порталов.
Акварели я принесла в свою комнату, и спрятала под матрас. И у меня появился первый секрет от Эль и Мира. Сама не знаю почему не показала.
Вроде бы, как бы, немного всё и прояснилось: влюблённый художник нарисовал свою любимую в образе королевы, словно сказал ей: “Ты – моя королева!” Я так предположила. Романтика из меня ещё не совсем выветрилась.
Ну и портреты её подруг-знакомых заодно.
Я даже платья земные объяснить смогла бы. Выражения лиц у девах не очень. Лично мне бы не понравилось, если бы меня с такой рож… лицом изобразили.
Но, попадись, акварели кому на глаза, возмущение можно было бы легко парировать: “А это земные девушки”, попробуй, докажи, что неправда.
Только ответ на один вопрос – почему спрятал, – я придумать не смогла.
На мыслях о нём и заснула. Заполночь.
А глаза открыла на рассвете.
Быстро умыться. Быстро позавтракать.
И…
Неугомонный Эрси с понимающей улыбкой перехватил меня на выходе из академии.
— Так и знал, что ты от меня решишь сбежать.
Вот честно, часа не прошло, а из меня уже вышибло всё сочувствие к Эрси по поводу его сестры, а глаза разбегались в поисках чем ударить, ну, может и не больно, но чтоб дошло, что чемодан с магическим уплотнением мне не по карману.
Торговец, крепкого вида мужик с русыми с проседью волосами по плечи и окладистой бородой, флегматично наблюдал за нашими метания.
Я изначально была против покупки в этой лавке. Уже то, как шикарно были оформлены огромные витрины по обе стороны от двери: слева манекен мужчины в дорожной одежде с чемоданом и сумкой, стоящими рядом, справа – женщины с небольшим саквояжем у ног и красивой сумкой в руке, говорило, что мне здесь ловить нечего.
Но, по собственной глупости доверившись этому… знает он, видети ли, где и что покупать… сама виновата – забыла, что мальчик-то у нас маркиз, и не на пособии, я позволила сперва привести себя на эту улицу, а пока глазела на витрину, меня, подхватив под локоток, просто впихнули внутрь.
У меня дыхание перехватило от разнообразия форм и расцветок расставленных на полу и полках чемоданов, сумок и сумочек, саквояжей, несессеров.
Отдельно, на штангу был нанизан рулон той ткани, которую дала мне кастелянша для переноса вещей.
Ну и… Пока я… Как ворона… Разинув клюв… Глазками хлоп-хлоп… Эрси сдёрнул явно кожаный чемодан с полки в среднем ряду.
А я дева опытная, точно знаю, что дешёво, в наших супермаркетах точно, на низ кладут, так что… Он этот чемодан на прилавок, я – с него, и шнырь к другому…
Магистр вовек со мной не расплатится за порушенные нервы!
Я ведь даже путём рассмотреть не успела во что вцепилась.
Не знаю, сколько бы ещё в туда-сюда-обратно играли, но хозяин лавки кашлянул, я отвлеклась, и Эрси таки успел выложить и чемодан, и монеты на прилавок с воплем: — Покупаем!
Я обтерла вспотевший лоб, провела платком по шее под косой, и буркнула: — Он покупает. Себе.
Торговец скользнул по мне взглядом светло-голубых глаза, в которых весело кикиморы кувыркались, погладил полочки странного жилета с треугольным вырезом до талии и короткой баской-юбочкой, поправил кошель висящий на поясе и спокойно ответил: — Договорились.
И вышел в дверь, находившуюся у него за спиной. И вернулся. С небольшой коляской. И как начал выкладывать.
Большая дорожная сумка. Средняя. Саквояж. Женская сумка. Эта штука, не помню, как называется, для пиджаков, чтоб не мялись. Сумочка на ремешке.
Стоп! Женская сумка!
— Эрс-с-си! — прошипела я.
— Зря только спорила, — нахально улыбнулся он мне в ответ, и, отдав какую-то бумажку хозяину лавки, распорядился: — Доставьте.
— Какого лешего! — возмутилась я уже на улице. И мстительно добавила: — Деньги не отдам! Я не просила. Сам купил!
— А я и не требую. — Я фыркнула – требуй, да кто ж тебе даст! — Ты себя в зеркало видела?
Остановившись, я краешком глаза взглянула в стекло витрины. Ну да… Потёртые широкие джинсы из-под грубой вязки серой кофты, да ботинки высокие, в некоторых местах уже поцарапанные. И сумка салатового цвета в руке.
На фоне местных леди, порхающих в длинных платьях-костюмах-пальто всех оттенков зелёного цвета – модного этой весной, как пояснила Эль, я смотрюсь, как пёстрый тяжеловоз рядом сахалтекинцем Изабелловой масти.
Терпеть не люблю, когда мне на моё несовершенство намекают.
— И?
— Не хмурься, не сопи, и не поджимай губы. И признай, выглядишь ты… — Многозначительное постукивание моей ноги по брусчатке несколько умерило пыл спутника. — Не подобающе.
— Тебе-то какое дело?
— Ты будешь сопровождать моего брата. — О как! А я-то думала, что всё с точностью до наоборот. — И… — Видимо, что-то нарисовалось на моём лице, Эрси нервно глотнул. — Тебе что-то ещё надо?
Надо-надо. Только ты, дорогой, за воротами постой.
— Я её знаю! — Эрина вытянула из разложенных веером акварелей одну, и подала брату. — И эту! — Она вытолкнула пальчиком ещё одну в мою сторону. Я взяла, и принялась рассматривать. — Года четыре… Да. Мы тогда за шёлком на моё первое платье в лавку пошли. Они там были… Ругались…
— Подслушивала? — насмешливо поинтересовался Фротан.
— Очень надо. Они слишком громко говорили. Студентки. Богатые. Мно-о-го купили. — С завистью протянула она.
Значит, моя догадка верна, художник был знаком с девушками. И рисовал с натуры.
— А что вас беспокоит в этих портретах, Стеша? — спросил Фротан.
— Они были спрятаны. Хорошо спрятаны.
— Я бы такое тоже спрятала. Вы бы слышали, как они возмущались. Особенно причёсками. Я потом пробовала три узла из волос сделать, но так и не смогла. Просто не поняла как. — Эрина улыбнулась своим воспоминаниям.
— И я бы спрятала. — При прямом взгляде рыжеволосая девушка на портрете смотрелась несколько надменной, а вот стоило чуть в сторону картинку отвести, и в её лице начинало проглядывать что-то крысиное. Я положила акварель на стол. — Ладно. С портретами боле мене ясно. Фротан, что-нибудь удалось ещё узнать о делах в крепости?
— Удалось, — мне передали очередную пирамидку, на сей раз, серую. — Думаю, вам лучше прослушать данные о том, что и в каких количествах производится на тех землях. Список большой. А вот с населением, боюсь, всё сложнее будет.
— Проблемы? — Я собрала рисунки в стопку и, выровняв её, сложила их в папку. — Очень большие?
— За каждого человека, взрослого, платятся налоги: на образование, на лечение и другие. В вашем случае, если выяснится, что количество взрослых было намеренно уменьшено, придётся заплатить штраф. — А я-то хотела от чемоданов, кожаных, удобных, серых с муаровым эффектом, отказаться! Да герцог мне! Ну! Ничего! Пальцы сами собой в кулаки сжались. — Нужно будет провести перепись. Боюсь, вас не только оштрафуют за введение налоговой в заблуждение, но и заставят нанять лекаря, травника и зельевара, как и положено в случаях, если население превышает тысячу человек.
— А, если девятьсот девяносто девять? — не смогла удержаться я от вопроса.
— Тогда, жители должны обращаться в ближающую лечебницу. — Спокойно ответил гном, видимо, не уловив мою иронию. — Я подготовил документы. — Ещё одна папка заняла место в сумке, а пирамидка, белая в косую синюю полоску, в кармане. — И новый договор. Он почти слово в слово совпадает с тем, что составил герцог, есть лишь совсем небольшое отличие.
Небольшое? Ага…
Из банка я выползла нагруженная информацией под завязку.
Оторвавшись от ствола, который он подпирал, ожидая, Эрси молча перехватил мою сумку и, бросая на меня обеспокоенные взгляды, повёл обедать.
А чай пили уже у Аюги. Вернее, Эрси пил, на кухне.
А я стояла в мастерской напротив зеркала и разглядывала отображение. Своё… Себя, помещённую в голубую, прозрачную фигуру, созданную по моим меркам.
Полная дурь.
— Теперь видишь? — Аюга потрясённо посмотрела на меня, потом, словно желая удостовериться, что глаза её не обманывают, заглянула в зеркало. — Артефакт не ошибается, он и обмеряет точно, и манекен создаёт точно.
По моим щекам покатились слёзы. Я-то думала, что похудела со всеми этими заморочками. Но, нет. Рост-то худеть не может.
Я уменьшилась в размерах. Равномерно уменьшилась со всех сторон.
— Не знала бы, что Древние с людьми не связываются, решила бы, что ты дракон. Только они способны при помощи магии увеличивать и уменьшать объёмы тела. Но, ты не дракон, точно. Они просто не выживают на Земле. Честно, даже не слышала ни о чём подобном. Что бы человек… Тело менял… Размеры, то есть. — Девушка почесала бровь. — И что теперь делать? Если ты продолжишь… — Она задумалась. Потом схватила альбом и, сев на пол, стала что-то рисовать.
А потом началось волшебство.
Спросив как у меня дела и выслушав пару фраз, Аюга взяла какую-то палочку, к которой были прищепками прицеплены ленточки из тканей и стала прикладывать их к рисункам в альбоме.
На манекене один наряд сменялся другим. Порой девушка что-то дорисовывала, или наоброт стирала линии – крой менялся.
Она играла цветами, то делая их более насыщенными, то более светлыми. Мелькали кружева, вышивка, буфы.
Появлялись и исчезали пояса, ремни, корсеты, корсажи.
А я, видимо, исполняла роль работающего телевизора.
Уставшего телевизора. Потому, что от этого мельтешения у меня голова закружилась.
Очень скоро я поняла – меня не слушают.
Замолчав и порадовашись, что и мнение моё не спрашивают, я, удобно устроившись в кресле, прикрыла глаза и задремала.