Глава 20

Спутники недовольно косились на меня. Ну да, всех задерживаю. Вот такая я: к длинным, конным переходам не готовая.

Если после первого привала, сделанного только ради меня, я ещё чувствовала какую-то вину, то сейчас мне было совершенно параллельно на взгляды, тем более, что по карте выходило, что ещё немного, ещё чуть-чуть, обогнём вот этот лесок, и покажется озеро. Нужное нам озеро.

И всё внимание я сосредоточила на не свалиться.

Портал, оставшийся далеко позади, я миновала на злости и упрямстве, буквально утрамбовав страх в глубокие глубины.

При взгляде на хрупкую, арочную конструкцию из хаотично переплетённых стальных прутьев с камнями в узлах, и полос, покрытых непонятными знаками, сердце резко увеличило темп, а лицо покрылось потом, и припортальный целитель чего-то там прошелестел, что и нельзя… да в таком состоянии.. да он не собирается отвечать…

И был послан вслед Эрси.

Я просто устала от постоянного напряжения последних дней.

Не знаю, чем эта авантюра, в которую меня втравили помимо моей воли, закончится, но, ёшки ж матрёшки ж, достало всё до селезёнки.

Так что, подмахнув бумагу об отсутствии всяких претензий и пройдя под шатким сооружением – прокушенную нижнюю губу до сих пор саднило, я сползла с коня в руки Нария, и, развалившись на траве, росшей вдоль дороги, дождалась остальных.

Пригнали карету от грузового портала, и снова в седло, и снова в путь.

Нарий, правда заикнулся о ночёвке в городе, но посыл уже привычно сорвался с моих губ – я была серьёзно настроена добраться до места сегодня.

Жеребец шёл спокойно и ровно, словно опасаясь потерять меня где-то по дороге.

Солнце, докатившееся до зенита, пекло неимоверно. Лен-Дали раздала своим дочерям и мне соломенные шляпы, типа вьетнамской нон ла.

Птицы, чирикавшие по утру, замолкли.

Дорога оказалась весьма и весьма оживлённой. То группа всадников пронесётся. То повозка. То карета.

И пыль… пыль… пыль...

Я даже представить боялась, как выгляжу – платок, закрывший нос и рот; чистая – к ней совсем ничего не липло, одежда – спасибо, Аюга; и серо-жёлто-оранжевые от пыли открытые участки кожи.

— Озеро! — прозвучало в голове нашей кавалькады.

Я обрадовалась.

Рано.

Оказалось, что Нарий послал людей в разведку, проверить тропку, на которую следовало свернуть, чтобы сократить путь. Они доехали до озера, и вернулись. А так, нам ещё пилить, и пилить.

Низко свисающий ветви осыпали мелкими белыми лепестками, и окутывали нежным ароматом, чем-то похожим на персик и абрикос разом. Вкусно. И тень. Те-е-нь. Как же хорошо. Я даже встрепенулась.

Ехавшая впереди меня Лен-Дали закрепила поводья за луку седла, и умудрялась, свешиваясь, срывать цветы и плести венок на ходу.

Наконец-то потянуло водным духом, и мы выбрались на берег. Вернее, на выстланную деревянными досками крохотную, для одного, спешившего сейчас к нам с того берега парома, пристаньку.

Чуть дальше виднелись мостки с привязанными к ним лодками.

Мой взгляд уткнулся в отвесную скалу на противоположной стороне, и заскользил вверх.

Мама дорогая!

На глаза навернулись слёзы. Как красиво-то!

Замок был великолепен! Светлый, как и скала на которой он стоял, в окружении более низких, пологих гор, покрытых тёмно-зелёным, изумрудным лесом с редкими серебристо-серыми и красно-салатовыми пятнами, он словно парил над окружавшим его миром.

Озеро, овальное, огромное, с прозрачной, голубой водой, так и манило, так и манило – иди, искупнись.

Остров, расположенный слева, смотрелся праздничным тортиком на гладкой поверхности. Над вершинами раскидистых деревьев высилась башня с острой, оранжевой крышей, украшенной не то флюгером, не то ещё чем. Сами строения были плотно укутаны зеленью. Что-то мелькало в просветах, но глаза напрягать... Потом рассмотрю.

Легкий ветерок лениво шевелил заросли местной осоки.

Серая утка выплыла из-под мостков, кувыркнулась в воде, и деловито погребла прочь.

— Красиво, — тихо произнесла Лен-Дали, и все словно очнулись.

Нарий стал раздавать указания. Тому – дождаться карету, отправленную по длинному пути. Этим – переправиться первыми, и оглядеться.

Зачем оглядеться, я поняла только тогда, когда паром достиг примерно середины озера. То, что на нём кто-то толчётся, вроде как подразумевалось, но теперь стало очевидно, что кроме паромщика, там ещё и трое всадников.

Нас, женщин, споро упихали в задние ряды, и парни стали так, что и не видно ничего стало. А Нарий с Эрси выехали навстречу прибывавшим.

Я не любопытная, мне просто интересно...

Тронув каблуками бока коня я слегка-слегка выдвинулась вперёд, и, вытянув шею, выглянула над плечом блондина-целителя.

Не будите во мне зверя, он и так не высыпается – однажды появилось в шапке моей страницы в вк. Я была тогда зла, очень зла, но всё ж таки не так, как сейчас.

Встречные меня не очень-то взволновали – Эрси разберётся, а вот вид связанных по рукам, перекинутых через сёдла девушек, в грубых, явно домотканых платьях, с покрасневшими лицами, взбесил до нельзя.

Жеребец, словно почувствовав мой настрой, нервно дёрнулся, задев лошадь блондина. Мужчина оглянулся.

— Пропустите меня! — приказала я. — Сейчас же!

— Но...

— Немедленно! — сквозь зубы процедила я и, понукая, вынудила своего коня двинуться вперёд. Блондин, не хотя, отступился. Следом за ним освободили мне дорогу остальные.

— Эрси! — Маркиз, Нарий и их собеседник – высокий, светловолосый мужчина с грубым, загоревшим лицом, повернулись ко мне. — В чём дело?!

— Ничего особенного.

— Добрый день, леди! — Незнакомец, придерживая широкополую шляпу за тулью, снял её и, прижав к груди, слегка поклонился. — Я капитан корабля “Эргатта”. У нас есть разрешение на беспрепятственное прохождение по этим землям, выданное хозяином замка.

— Беспрепятственный проход... Девушки прибыли с вами на корабле? — С трудом сдерживаясь, спросила я.

— Нет, — он широко улыбнулся мне и, махнув рукой, указывая себе за спину, пояснил: — Они крепостные. Из деревни.

— Я правильно... — У меня перехватило дыхание. Сделала глубокий вдох. Выдохнула. Раз. Другой. — Я правильно поняла, вам разрешили проход, а вы решили... Меня! Ограбить?! — Последние слова я буквально проорала. Мужик опешил и с недоумением уставился на Эрси, словно молча спрашивая – что-о? — Это мои земли! Это мои люди!

— Они же крепостные... — Он явно не понимал в чём проблема, но хуже всего, вместе с ним с озадаченными лицами на меня смотрели и Эрси, и Нарий.

— Это! Мои! Крепостные!

— А-а-а... Так мы заплатим.

— Нарий! Заберите девушек!

Мужчина спрыгнул с коня и, подойдя ко мне, едва слышно сказал: — Не стоит ссориться с королевским капитаном из-за пары-другой девок.

— Я приказала забрать! — Также тихо сказала я. — Выполняйте! — И посмотрела на капитана: — Лошади ваши? Или тоже с моих земель?

— Из деревни, — вся приветливость с мужика, как шелуха, слетела.

— Будете возвращать, сама проверю. Любая рана – от плети, от шпор, – шкуру с вас спущу, чтобы впредь было неповадно моё брать.

Он неожиданно рассмеялся.

— Вы строгая хозяйка, леди, но, поверьте, вы не найдёте никого, кто рискнёт выполнить подобный приказ.

Я сунула правую руку под пончо и, нажав на замок, расцепила рукоять и конец кнута. Аюга, Аюга, нет пределов моей благодарности, и тебе, и тому дядьке-шорнику, с которым ты меня познакомила.

Сжала рукоять, и отвела руку. Плотно сплетённые ремешки скользнули по бёдрам, и змеёй легли на землю.

Память сварливо проворчала, что вот лет эдак восемь-девять назад, некто пытался выбить горящую сигарету из зубов школьного скелета, а закончилось это дело поркой, когда этому некту через задницу вбивали понятия трава, засуха, огонь.

Мужчины молча наблюдали за моими действиями.

А вот не стоило меня бесить.

Посыл. Звонкий щелчок. Капитан резко подался корпусом назад. Кончик кнута мазнул по его шляпе, не задев руку. Мужчина внимательно рассмотрел повреждение, и перевёл взгляд на меня. Ухмыльнулся.

— Сама выпорю, — “обрадовала” я его.

— Обязательно...

— Вы хорошо...

Хором заговорили Эрси и Нарий, после того, как капитан и его спутники покинули нас. И замолчали. Нарий сделал жест рукой, предлагая марикзу высказаться первому.

— Обязательно надо было грубить? — раздражённо спросил Эрси. — Теперь будут проблемы. Он капитан королевской... яхты. — Я отметила небольшую заминку перед последним словом. Кстати, уже не в первый раз. Словно переводчик подбирал подходящее слово. — И из-за кого? Из-за шлюх...

— Ми-и-лорд, — тягуче и с французским прононсом произнесла одна из спасённых девушек.

— Что?! — Эрси резко повернулся к ней. Хлесткая, сильная пощёчина стала неожиданностью для всех.

— Я леди Долгма. Дочь барона Мафрин. И я не позволю оскорблять себя! — Гневно заявила высокая, стройная шатенка, и, посмотрев на меня, пояснила: — Я помогала роженице. К сожалению, моё платье пришло в негодность, и вот... — Она прихватила юбку с боков и слегка оттянула, демонстрируя грубую ткань. — Пришлось надеть. Я уже шла домой, когда меня схватили. — Лицо Эрси покраснело, выровнявшись в цвете с отпечатком женской ладошки. А стражники усиленно делали вид, что их тут и рядом не стояло. — Я пыталась сказать. Меня не слушали. И, если, этот... — она небрежно махнула рукой вслед уже скрывшемуся с глаз капитану. — Попытается пожаловаться, я выступлю на вашей стороне... Спасибо вам, что помогли!

— Пожалуйста! Вы гостите в замке?

— Нет. Я дочь экономки. Но это долгая история. Думаю, нам следует переправиться. Скоро обед.

Нарий принялся делить наш маленький отряд на группы – за раз на паром можно было только пятерых всадников.

Я, конечно же, оказалась в первой. Попытка оставить меня на второй заход нарвалась на такой отпор с моей стороны, что мужчина просто махнул рукой. Послал со мной трёх парней. И предложил последнее место дочери Лен-Дали, но девушка, испуганно взглянув на него, помотала головой.

— Мы переправимся сами, — сказала Лен-Дали, и направила свою лошадь к озеру. Дочери последовали за ней.

Я прикинула расстояние от берега до берега, и... промолчала, потому как эти игрушечные лошадки спокойненько зайдя в воду, довольно-таки мощно двинулись вперёд.

Не, я знаю – лошади плавают. Но уж точно не так. Из воды должна торчать только голова, а тут пол корпуса над поверхностью.

Мужчины, скучковавшись и переговариваясь, наблюдали, как эта троица лихо рассекает водную гладь, пока Нарий не призвал всех к порядку.

Переправа, переправа...

— В вашем мире принято учить женщин обращаться с кнутом? — Блондин-целитель взял из моих рук поводья коня.

Положив ладонь на перила, я провела ею по гладкому дереву, и улыбнулась – детство золотое, где ты...

— Нет… Мне было десять. — Разглядывая блики на воде, я с удовольствием окунулась в воспоминания. — И по моей вине...

Случился пожар... Увлекшись спором – считать упавшую сигарету потушенной или нет, мы с мальчишками не сразу заметили тлеющую траву, очухались, когда дымком потянуло.

Строительная бригада, делавшая ремонт в кабинете биологии, потушила огонь довольно быстро, но за проплешины на поле и несколько сгоревших рядов скамеек моей семье пришлось заплатить.

Дурная голова рукам покоя не даёт – сказала бабушка, и взялась за ремень.

Голова и руки, не занятые делом, до греха доводят – сказал дедушка, и меня отправили отрабатывать зря потраченные по моей вине деньги. Подпаском к дяде Лёне – алкоголику в завязке, и философу с двумя университетскими дипломами.

Я бич с бичом – шутил дядя Лёня, и учил меня управляться с кнутом, коровами, и... отбивать чечётку.

Мужчины негромко рассмеялись, слушая меня.

А потом... Потом мы пристали к берегу...