Глава 21

— Здесь недалеко, — сказала одна из спасённых девушек, и я решила поберечь пятую точку, которой итак досталось, и не полезла на коня.

Оказалось, что понятие – недалеко – у неё такое же, как у Димки. Только в отличие от брата, неосмотрительно давшего мне обещание почистить все найденные грибы, мстя в виде ведра замоченных маслят ей не грозила.

Мощёная камнем дорога шла круто в гору.

Вцепившись в ремень, совсем вылетело из головы его название, к которому крепилось стремя, я шагала, не обращая внимание на окружающие красоты.

Вот пусть герцог хоть удавится, но жеребца я себе оставлю – на редкость терпеливое и умное животное.

Мы прошли метров триста. И встали…

Из-под арки, перекладину которой украшали три спящие типа совы, и под которую ныряла дорога, навстречу нам выехал отряд. И тоже встал.

Стенка на стенку…

— Дядя! Мама! — в унисон завопили два голоса за моей спиной.

Селянка и леди Долгма вылетели вперёд, и кинулись – первая к возглавлявшему отряд мощному мужику, сидевшему на здоровом жеребце, вторая к женщине на изящной, чёрной кобылке.

Да провались оно всё! Опять задержка!

А у меня уже и ноги гудят, и во рту пересохло, и желудок напоминает, что его давно не наполняли, и тело болит всё-всё.

Прислонившись спиной к боку жеребца, я прикрыла глаза, отдыхая, пока Нарий разбирался кто, что и как.

— Леди Стефания!

— Чего? — не открывая глаз, буркнула я.

— Ехать надо. Только сразу в крепость подняться не получится. — Виновато произнёс Нарий. — На площади толпа собралась. Как я понял, это не первый случай, когда капитан с друзьями девушек из деревни увозят.

— Понятно. Что ж… Едем. Подсадите меня, пожалуйста, сама я уже…

Толпа это мягко сказано, по-моему, вся тысяча с лихом стянулась к небольшой площади перед скалой.

Мужик, встретивший нас, оказался командиром гарнизона. С помощью сопровождавших его солдат и стражников Нария, ему удалось оттеснить народ, позволив нам проехать.

Ну-ну… Сейчас, пока с плачем и причитаниями родичи встречали своих девочек, можно было немного оглядеться и посмотреть на тех, кто по велению правой пятки герцога, попал под мою руку. Возможно попал. Если мы с ним договоримся.

Перехватывая поводья, я по очереди обтёрла вспотевшие ладони об юбку-брюки.

Главное, начать – говорил прадед, окидывая взглядом нарезанную нам под картошку делянку, и первым снимал с телеги мешок пророщенных клубней.

Главное, начать – прошептала я себе под нос, и вместе с конём придвинулась к Нарию.

Мы с Фротаном обговорили, кажется, всё. Что сперва, что может подождать.

Но, успокаивать такое количество взбудораженного народа я была точно не готова.

Командир гарнизона, спешившись, подошёл к невысокому селянину, и стал с ним о чём-то разговаривать.

— Это староста, — пояснил Нарий.

Сидим. Ждём. Смотрим.

Толпа чётко делилась на несколько групп. По одежде. По поведению.

Впереди, почти вплотную к солдатам, стояла самая малочисленная. Женщины в добротных, разноцветных тёмных тонов, верхних платьях. Сквозь разрезы на боках и груди виднелись светлые нижние платья. И смешные головные уборы, похожие на те лодочки, что по весне мы с братьями из газет складывали.

Мужчины также в добротной одежде – светлая рубаха, тёмные пиджаки-зипуны-кафтаны, серые, у всех, брюки. Все чисто выбритые, и с короткими стрижками.

Плечи расправлены. Спокойствие на лицах. Староста был из них.

Группа слева была самая большая – домотканая, отбелённая, но неокрашенная одежда. Простые, подпоясанные плетёными жгутами-поясками, платья у женщин. Из той же ткани рубахи и широкие штаны у мужчин. Многие босиком. И склонённые головы. Люди, которые уже ничего хорошего не ждут ни от жизни, ни от хозяев.

Стоявшие справа были смесью из первых и вторых и по одежде, и по поведению. Бросали короткие взгляды в нашу сторону, и сразу же опускали глаза.

Что-то затягивается разговор-то.

— Долго нам ещё? — спросила я у Нария.

— Командир обязан принять жалобу. — объяснил он. — Девушки были из вольных.

— Не барское это дело, холопов ждать. — фыркнула я.

— Нам сейчас главное не допустить беспорядков. Если люди не успокоятся, то при подъёме они могут нас просто смять. — Переводя взгляд от одного стоявшего в толпе к другому, Нарий взмахом указал себе за спину.

Оглянувшись назад, я офонарела. Скала с этой стороны была стёсана, и, думаю, я знаю куда делись камни – они у нас под ногами.

Внимательно осмотрела ограждённую перилами платформу, подвешенную цепями к выступающей за скальную стену системе блоков, и почувствовала себя плохо застывшим студнем. Затрясло так, что пришлось сжать зубыми, чтобы не стучать ими.

— Ох, как не вовремя, — произнёс низкий, женский голос.

Найдя взглядом говорившую – экономка, проследила, куда она смотрит.

Сквозь толпу пробивалась богато украшенная цветами телега. Зажиточные, как я назвала их про себя, засуетились. Из их рядов, держа за руку девочку лет двеннадцати-тринадцати, одетую в нежно-розовое платье, выдвинулась высокая, дородная женщина.

— Что происходит? — поинтересовалась я.

— Свадьба у нас сегодня.

— И кто невеста? — спросила я, уже подозревая, что ответ мне не понравится.

— Лини. Та, что в розовом.

Всё-таки, не зря я деньги потратила на кнут.

— А ну стоять! — Мой голос перекрыл и бормотание толпы.

Тишина-а…

Надо же… И куда усталость делась? Прям как рукой сняло. Хорошая, однако, вещь – злость.

— Так-с. Народ. Я… Ваша новая хозяйка. Пока не разберусь с делами, никаких свадеб! Нарий, — я повернулась к мужчине. — Пошли ребят в среднее и нижние села, предупреди. А то я кнутом разводы выдавать буду.

— Вы не имеете право! — Пожилой, среднего роста мужчина в расшитой плотным узором светло-салатовой, и сюда мода доползла, рубашке и тёмно зелёных штанах, заправленных в сапоги, с вызовом уставился на меня. — Эта девушка уже сговорена, и выкуп за неё заплачен.

Невеста с надеждой смотрела на меня, цепляясь за руку родственницы, я так думаю.

— А вы у меня кто?

— Я жрец храма Плодороной. Я…

— Жрец? — перебила я его. — Записи ведёте? Рождение. Смерти. Браки.

— Да… — Мужчина несколько опешил.

— Вот и ладненько. Вот и хорошо. Штраф за неправильные сведения, поданные налоговой службе, вместе платить будем.

— Я?! — Как и все рыжие, жрец вспыхнул разом. Лысина на темечке аж засветилась. Он прижал обе ладони к груди. — Я? — Итак не слишком-то мощный голос сорвался на фальцет. — За что?

— А кто должен платить? Я что ли? — Ехидно поинтересовалась я, и улыбнулась.

Толпа как-то тихо-незаметно начала рассасываться. Видимо, тема налогов в любимых здесь не числится.

— А что ж теперь делать? — Жрец совсем растерял свой первоначальный задор.

Конечно, хорошо бы его крайним сделать, но, увы, Фротан честно сказал, что и штраф, и недостающие налоги с меня потребуют. И это та проблема, которую надо решать быстро.

— Составьте мне списки взрослых и детей по своим книгам. Имя. Пол. Возраст.

— Живых?

— А мёртвые-то мне зачем?

— Так у нас ещё два молельных дома. Они тоже записи ведут. Своих прихожан.

Класс! Чего мне только не хватало, так это кучи религий на территории.

— Господин жрец! Стойте! — закричала я в спину уходящему жрецу.

— Иль Фрэй, — поворачиваясь ко мне произнёс мужчина.

— Что ильфрэй?

— Так ко мне обращаются.

— Очень приятно, — коротко кивнув, я представилась: — Леди Стефания Роберта. — Редкие, рыженькие бровки поползли вверх. Ну да... Для этого мира имя непривычное. — Подготовьте мне, пожалуйста, календарь с указанием храмовых праздников. Отметьте те, в которые можно работать, и те, когда работа запрещена.

— Зачем вам это? — Кажется, мне в очередной раз удалось удивить жреца.

— Я уважаю чужие устои, и мне не хотелось бы заставлять людей делать что-то, что не согласуется с вашими требованиями, и требованиями вашей религии.

Мужчина хмыкнул, вроде как, сработаемся, и двинулся вниз по улице, кстати, единственной мощённой во всём селении.

Слева о чём-то тихо переговаривалась экономка с сидящей за её спиной дочерью.

Справа тремя конными статуями застыли Лен-Дали и её дочери.

За спиной дожидались платформа и подъёмник, от одной мысли о которых в дрожь бросало, и мороз по коже продирал.

Впереди... Впереди открывался вид на разбросанное по холмам поселение. Дома и домишки, то собирались в кучку, то разбегались на приличное друг от друга расстояние.

Луга, поля, пасущиеся овечки.

И потрясающе чистый воздух.

Последним, дождавшись пока толпа схлынет, тяжело опираясь на костыли – левая нога у него была ампутирована до колена, уходил высокий, широкоплечий мужчина.

С обеих сторон от него шли девочки лет семи-восьми, явно близняшки.

Глядя на него я вспомнила наставления гнома.

— Эй! Постойте! — Я выкинула вперёд руку. Мужчина не обратил внимания на мой оклик, видимо, не отнеся его к себе. — Как его зовут?

— Хранис, миледи, — торопливо ответила экономка.

— Хранис, постойте!

Повернувшись ко мне мужчина неловко поклонился.

— Слушаю, миледи.

— Вы писать-читать умеете?

— Да, миледи.

— И местных знаете. Вот и чудненько. Составьте мне список тех женщин, кто в чём-то хорош. Там... связать, испечь, одежду пошить.

— Миледи, — он устало посмотрел на меня. — Управляющий велел мне завтра освободить дом. Я не могу работать в поле. И со мной не продлили аренду.

— Мало ли что он велел. Решать буду я. — Зло отозвалась я же. У меня из-за махинаций этого придурка проблемы с налоговой, так что лучше ему не отсвечивать в ближайшее время. — Мне помощь нужна. Составьте списки. А аренду обговорим. Когда я с делами разберусь.

Упссс... Оказывается он и не последний был.

— Миледи, — передо мной склонилась мамаша невесты. — Её... — она подтолкнула девочку в спину так, что та едва не рухнула под копыта стражниковского коня. — Замуж теперь никто не возьмёт. Наша семья отрекается от дочери по имени Лини. — Она спокойно развернулась, и неспешно пошла прочь. А девочка, низко склонив голову, осталась стоять. Худенькие плечики тряслись, но до нас не доносилось ни звука.

Ёшки-матрёшки! Обрастаю питомцами, как пенёк опятами.

— Нарий! Помогите мне слезть.

— Я сам, — Эрси ловко соскочил с коня и, подойдя ко мне, ловко поймал моё негнущееся тело, и немного придержал его, позволяя мне укрепиться на земле.

Я не нытик.

Честно.

Я могу целый день, с перерывом на обед, косить-ворошить-сгребать-стоговать. Я могу натаскать воды в две двухсот литровые бочки, для бани и для полива. Я могу... Я много, что могу. И к вечеру буду усталой.

Но сейчас я чувствовала себя разбитой.

А окружающие ждали моих распоряжений.

Ещё права на крепость не получила, а обязанностями уже обвешалась.

— Не реви, — доковыляв до девочки и неловко приобняв её за плечи, попросила я. — Мы тебя не бросим. — За спиной фыркнул Эрси. Что-то он сегодня молчалив не по делу, ох, и не к добру это. — Леди Мафрин, — обратилась я к экономке. — Надо её куда-то пристроить на время. Потом разберусь. И ещё... — Я ткнула пальцем в сторону платформы. — Это единственный путь наверх?

— Да, единственный. Девочка может пока пожить со слугами. И, миледи, я, мои дочери и стражники в отсутствии хозяина не живём в замке. Может, сегодня и вам стоит переночевать в доме? — Она указала на торец двухэтажного, окрашенного жёлтым, строения. — Там тридцать шесть комнат. Места хватит.

— Сколько-сколько? — Мне показалось, что я ослышалась.

— Тридцать шесть. Дом начал возводить прежний хозяин. Его гостям не нравилось подниматься в замок. Стены успели возвести, и тут хозяин сменился. Нынешний приказал достроить, и закупить мебель. Только... — женщина замолчала, что-то обдумывая.

— Она... Мебель, то есть, очень простая, — подхватил неоконченную фразу командир гарнизона. — Но, удобная.

Вы ж мои дорогие! Да я и на матрасике... на полу... спать согласная, лишь бы не наверх.

— Хорошо! Тогда едем. Устраиваемся. И отдыхаем... Или, давайте так, вы вперёд, а мы за вами. Не спеша.

Они уехали, а мы не успели.

Тыц-тыдыдыц-тыдыдыдыдыц-тыдыдыдыдыц-тыц-тыц – раздалось слева, и на площадку выкатилась наша карета, с недовольно-возмущёнными лошадьми в упряжке.

По каким они буеракам тащились?

То ли раму погнули, то ли ось, но заднее колесо вихляя, ударялось обо что-то и выдавало вполне себе мелодичные звуки.

Мрачный кучер и раздражённые стражники – их собственные кони следовали за процессией в некотором отдалении, тащили карету вместе с лошадьми.

— ... ... ... — Переводчик захлебнулся, не в силах справиться с образностью и сочностью местных и русских выражений, дружно вырвавшихся у меня, Эрси и прежде невозмутимого Нария.

Моё терпение попрощалось, и удалилось в туманные дали.

Плевать я хотела, как они будут разбираться с багажом.

Да пусть хоть здесь прямо и бросят!

— Лен-Дали, сильные мужчины позаботятся о чемоданах, а мы едем.

— Но... — попытался что-то возразить Эрси, и был привычно послан.

Моей вины в происходящем бардаке ни грамма, со всеми претензиями к герцогу, раз уж он не навёл порядка.

И мы гордо отчалили в сопровождении пятёрых стражников, отправленных с нами Нарием.

И часа не прошло, а мы уже отмытые и сытые сидели в гостиной женской компанией, и пили чай.

Дом, прямо скажем, произвёл удручающее впечатление.

Несмотря на высокие потолки, огромные комнаты и роскошные камины, он походил на наши обычные коробки-новостройки, сданные хоть и в срок, но с кучей недоделок.

У широкой, парадной лестницы столбики стояли, а перила отсутствовали.

Две статуи, похожие на сидящих львов, разместившиеся на земле по обеим сторонам лестницы, смущённо жались к тумбам, думаю, для них же и предназначенных.

В помещениях пахло свежей древесиной и ещё чем-то, отдалённо напоминающем краску.

Под обоями угадывались неотшлифованные доски.

В общем, жить можно, но жить красиво вряд ли.

Небольшая передышка и тёплый душ малость вправили мне мозги, и они, заработав, выдали инфу об экономке.

Её муж был единственным владельцем крепости, которому она не свалилась на голову в виде выигрыша или подарка. Он её купил, вложив в покупку все имевшиеся у него на тот момент деньги.

Сто пятидесяти с хвостиком лет маг, путешественник, исследователь, преподаватель и ещё много чего, решил осесть на старости лет и умереть в красивом месте.

Впрочем, это желание, умереть, в смысле, не помешало ему жениться на семнадцатилетней, Фротан кипел от возмущения, внебрачной дочери доставшейся вместе с замком экономки.

Леди Велли, сейчас разливавшей ароматный напиток... тридцать... семь… Да, точно, тридцать семь.

Помирать, как я понимаю, маг передумал. Прожил ещё тридцать лет, завёл потомство – двух дочерей. Одна – Долгма, а вторую, Деллу, чего-то не видать.

По какой причине жена не вступила в наследство даже Эрина не смогла докопаться.

Ну и... после смерти мага снова началась чехарда с перекидыванием крепости из рук в руки.

Я добавила в поданную мне чашку две ложки сухой травы, которую здесь используют вместо сахара, взяла чашку в руки и, откинувшись на спинку кресла, сделала первый глоток.

Кайф...

Кайф обломали хлопающие в коридоре двери и голос скандалившего Эрси.

Да уж... Бедненький...

Не барское это дело спать на тонком матрасе, да на кровати без балдахина.

И складывать вещи в сундук вместо шкафа.

И мыться под душем, который едва держится.

Напомнив себе взять завтра все счета по дому, и отправить их Фротану, пусть проверит, явно же половина денег незнамо куда ушла, я забрала чашку, и быстренько свалила в свою комнату.

Вот высплюсь, а уж тогда...