Глава 22
— Больно! — женский вопль.
— Что вы делаете у дверей леди Стефании? — холодный голос Нария.
И вам утро доброе, господа!
— Герцог прислал сообщение. Он будет ждать леди Стефанию и лорда Дилона у площадки подъёмника. Я просто хотела разбудить их.
Прекрасно справились. Я уже проснулась.
Стоило сесть на кровати, в комнате, создавая полумрак, зажёгся тусклый свет, и по глазам спросонья не бьёт, и на мебель не наткнешься.
За окном властвовала ночь, ни единого намёка на рассвет.
Про шторы не забыть спросить. Не дело это, комната – открытые всем взглядам подмостки.
Подхватив халат и на ходу накинув его на себя, я приоткрыла дверь.
— Доброе утро! Леди Мафрин приготовьте, пожалуйста, завтрак. Нарий, возьмёте пару парней, вместе на встречу пойдём.
Прав был прадед – пуховая перина баловство для спины.
Поспала на едва прикрытых тощим матрасом досках, не сказать, что как огурчик, но и ругаться при каждом шаге не хочется.
По полу явно тянуло сквозняком. Что у нас тут? Щели в оконных рамах. Кто бы сомневался.
В сундуке, видимо, чтобы подсластить пребывания в неуютном помещении, нашёлся полный комплект для купания: три полотенца – огромное, большое и маленькое, пушистые тапочки и халат.
К этакому богатству да горячую бы воду в придачу!
Ёшки-матрёшки, уже не помогали! Матерясь в голос, я вылетела из-под хлынувшей мощным потоком ледяной воды, подскользнулась на гладком кафеле – уроды! где пупырышки для безопасности, выскочила в комнату, испугалась своего отражения в зеркале – я уже и забыла, что оно прямо на стену приклеено, и приняла решение – первое, что сделаю, уволю управляющего ко всем...
Пусть деньги вернёт, и катится!
Фротана на него нет.
Пока растирала покрывшееся пупырышками тело свежий, зимний запах, витавший в комнате, чуточку улучшил настроение.
Вчера одна из дочерей бывшей трактирщицы несколькими жестами привела в порядок мою одежду, правда, предупредила, что магической чисткой лучше не злоупотреблять, не всякая ткань её переносит.
Веши, конечно, жалко.
Зато какой запах у них сейчас!
Морозный. Любимый. Родненький. Славка, кстати, для своего постельного белья морозильник переносной купил – постирает, и туда. Два года назад купил. Бабушка до сих пор ворчит – электричества много жрёт.
Щётка застряла в мокро – там, где струи достали, сухих – там, где не долетели, волосах. Дёрнув раз-другой, прикинула сколько времени уйдёт на приведение русого великолепия в порядок… Много, однако, а я спешу, вроде как...
Чем хорошо сочетание длинных волос и Лен-Дали?
Тем, что первых можно пригладить на голове, чтобы петушки не торчали, и заплести в косу, не расчёсывая, в надежде, что вторая потом разберёт спутавшиеся пряди.
В столовую я пришла аккуратная, готовая к свершениям, и с дипломатом.
Из столовой вышла сытая, с желанием вытянуться на кровати, и послать все проблемы к лешему.
Лешего рядом не оказалось, пришлось топать к поджидавшим меня Эрси и герцогу.
Чего, спрашивается, людям не спится…
На улице плотные облака, ни звёзд, ни месной луны не видать, темень сплошная, и прохлада ночная, литературно выражаясь, холодина, честно говоря.
А у меня тёплые вещи упакованы во-о-он там… Под светящимися охранными заклинаниями колпаком. В багаже, грудой сваленном у скалы.
Молодцы! Даже в дом не занесли…
— Доброе утро!
— Доброе утро! — я тоже бываю вежливой, несмотря на то, что коленки трясутся, и удары сердца где только не отдаются.
Это ж какая зараза придумала на верх таким образом подниматься?!
— Леди Стефания, вашу руку.
— Зачем?
— В крепость мы переместимся порталом, — пояснил герцог. А раньше сказать?! Не?!
— Прошу прощения! — Нарий шагнул вперёд, прикрывая меня. — Сначала клятва.
Братья спорить не стали, вытянули руки, что-то хором пробормотали, сверкнули камни в их перстнях, и небольшой, сияющий фиолетовым кружочек, обогнув Нария, впечатался в моё запястье.
— Леди Стефания, вашу руку.
Посмотрев на стража и дождавшись его кивка, я подала руку.
Сильные, длинные пальцы обхватили мою ладонь. Ра-а-з… И мы в тёмном холле замка.
— А где Нарий?!
— Охрана вам здесь не нужна, — спокойно сказал страший Эрси. — Вы пока можете осмотреться, а я поговорю с братом. — Мило… Нашёл, тоже мне, летучую мышь, в темноте бродить. — Прошу прощения! Забыл. — Мужчина взмахнул рукой, и помещение залил тёплый, жёлто-оранжевый свет.
— И куда мне идти?
— Куда захотите.
Повернув направо герцог направился куда-то, молчаливый Эрси-младший двинулся за ним.
А я, стол столбом, осталась посреди холла.
— Привет! — Звонкий, девчачий голос эхом прокатился по полупустому помещению.
Я шарахнулась назад, и заозиралась, пытаясь найти кто сказал.
Неожиданно передо мной приземлилась невысокая фигура в тёмных одеждах.
— Ты всегда так людей пугаешь? — сделав ещё один шаг назад, возмутилась я. — Я тебя не видела!
— А меня никто не видит.
— Коллега, — усмехнулась я. — А меня никто ждал.
— Вернее, видят, но внимания не обращают. Это правда, что ты будешь новой хозяйкой? Девчонка хлопнула в ладоши, и мягкий свет сменился на более яркий. И я смогла рассмотреть собеседницу.
Невысокая, лет пятнадцати, уже не ребёнок, ещё не девушка, угловатая.
Светло-каштановые волосы, обрезанные по плечи, обрамляли узкое лицо с кофейно-зелёными глазами под прямыми бровями. Аккуратный носик. Высокий лоб, прикрытый косой чёлкой.
И какая-то неправильность в чертах. Только минуту спустя до меня дошло – правый уголок небольшого рта был чуть-чуть ниже левого.
— Я Делла, — сообщила незнакомка.
— Я Стеша. Как ты сюда попала? Твоя мать знает?
— По цепи забралась. — Я аж воздухом поперхнулась. Ни фига ж себе! Акробатка. — Говорю ж, на меня внимания не обращают. Пойдём! — Она вцепилась в мой рукав и потянула меня за собой.
— Эй! — Перехватив её за запястье, дёрнула на себя. Не те у тебя габариты, девочка, что бы меня таскать. — Куда?
— Разве тебе не хочется подслушать, о чём они будут говорить? — Делла лукаво улыбнулась. — Я здесь всё знаю. Пошли.
Ай-яй-яй! Подслушивать не хорошо!
Я устыжусь. Обязательно. Потом.
Я запуталась в немысленном число лестниц-коридор-переходов, но Делла шла, как по компасу.
Наконец она толкнула низкую, тяжёлую дверь.
— Сюда.
Крохотная комната с побеленными стенами, большим камином, облицованным изразцами с сине-бело-голубым узором.
Два кресла, столик и узкая кровать – вся мебель.
И?
Пока я осматривалась, девочка что-то сделала, и камин с частью трубы повернулся, открыв проход с винтовой лестницей, ведущей вниз.
— Иди!
— А ты?
— Ты сначала попробуй! Там и одному-то трудно пролезть.
Не, подслушать, конечно же, хочется, а вот оказаться запертой, нет.
— А почему ты мне помогаешь?
— Я надеюсь, — глядя мне прямо в глаза ответила Делла. — Я маг. И я хочу учиться. Если у тебя получится…
— Что получится?
— Я не могу сейчас сказать. Если ты станешь хозяйкой, потребуй у герцога перстень-вход в крепость. Может тогда всё будет по-другому. — Она уставилась на стену, и тоскливо добавила: — Тогда я смогу уехать.
— А сейчас нет?
— Нет! Сейчас я привязана к этому… — Она с силой пнула открытую створку, и прошипела:— Ненавижу… Всё здесь… Ненавижу…
И я рискнула.
Может и глупо, но что-то в облике девочки напоминало птицу, запертую в клетке, какая-то обречённость что ли.
Шли далеко и долго, а спустилась я всего на двадцать семь ступеней.
Слышимость на площадке, размеры которой вынудили меня ссутулиться, была отличной.
— Ты видел на ней пояс? Это кнут. И она этим кнутом врезала по его шляпе. — насмешливый голос Эрси-младшего звучал так, словно между нами и не было стен.
— Хотел бы я это увидеть. Больше никаких происшествий? — Звякнуло стекло.
— У кареты что-то с задней осью. Сломалась.
— И всё?
— Всё.
— Ты молодец. Справился.
— Да. Справился. А теперь я хочу знать. — В голосе Эрси зазвенел металл. — Ты использовал право старшего. Заставил меня создать ситуацию, при которой у нас возник долг перед Стешей. Зачем?
— Дилон, всё, что я делаю, я делаю ради тебя и твоих сестёр.
— Зачем? Ты думаешь мне легко смотреть на неё, и знать, что я поступил подло. Я хочу знать!
— Мне было шестнадцать, когда погибли родители. Вы были совсем детьми. Король забрал вас, и дал мне год, чтобы я мог доказать, что способен справиться с наследством. Я работал. Работал для того, чтобы вас вернули домой. — Герцог замолчал. И молчал долго. А я села на ступеньку, ноги не держали. Эрси! Мать … Как ты мог?!
— Мы благодарны тебе, но ты не ответил.
— Я выиграл эту крепость. Ты знаешь, я редко играю, а тут, был в столице, друзья пригласили. Из-за стола неприлично уходить, если много выиграл, надо дать сопернику отыграться. Я предупредил виконта Сольи, что партия последняя. К тому времени он проиграл всё, что у него было с собой, а расписки я не беру, это все знают. Он поставил крепость, и проиграл. — Герцог говорил быстро, словно боялся, что его перебьют. Или пытался заткнуть свою совесть. — Через месяц мой самый опытный капитан посадил корабль на мель в месте, где он проходил не раз. Потом авария в шахте. Рухнувшая крыша в рабочем бараке. Мы несли убытки. Крупные. А потом мне намекнули, что это из-за моего выигрыша. — мужчина шумно вздохнул. — Эта крепость проклята на невезение. Фрес Красивый, будучи принцем, подарил её своей любовнице. А потом женился. И молодая супруга потребовала выгнать соперницу. К тому же и Королевский Совет был возмущён таким подарком. “Парящий орёл” – приграничная крепость.
— Я не понимаю, при чём здесь Стеша?
— Любовница, уходя, прокляла это место. И не простым проклятием. Оно цепляется к владельцу, и переносится на всё имущество. Единственный хозяин, который долго жил здесь, кроме крепости ничего не имел. У леди Стефании тоже ничего нет. И она иномирянка. Перетянет проклятие на себя, и вернётся в свой мир.
Мужские голоса ещё звучали, но я уже не вслушивалась. Так себе, не ясный шум на периферии сознания.
Проклятие, значит.
С одной стороны, герцог прав – терять мне нечего.
А с другой. Фротан и его наследство. Семья целителя, травника и зоолог с ними за компанию. Лен-Дали и её дочери. Девочка, от которой отказалась мать.
Слишком много я как-то на себя взяла. И винить некого, вроде по обстоятельствам действовала, но, что получилось, то получилось. В сторонке теперь отстояться не удастся.
Домой… Домой это хорошо...
Но... Домой-то мне сейчас, судя по словам целителя, как раз таки и нельзя. Уйду, не овладев магией, сгину во цвете лет. Сила и на Земле достанет.
А жить хочется.
— Эй! — По лестнице зашуршали шаги. Мелкий камешек, пересчитав ступеньки, врезался мне в спину. — Выходи! Тебя уже ищут!
— Иду-у-у… — Ну вот. Какая-то мысль шуршала, а она её прогнала своими воплями.
Я поднялась и расправила плечи, шоркнув ими по стенам. Ёшки-матрёшки! Как же здесь тесно-то.
Огненным валом в душе поднимался гнев. Домой, говорите. Зря, вы, господа думаете, что я так легко вам на блюдечке готовый к употреблению замок преподнесу.
Мы ещё посмотрим кто в прибытке окажется.
— Ты что там делала?
— Сидела и слушала.
— Я об этом, — Делла обвела рукой мои контуры. — Ты ж в пыли и паутине вся.
Попробовала бы она сама в темноте спуститься, я бы посмотрела на неё… чистюля…
В четыре руки мы привели мою особу в относительный порядок.
Сквозь дверь просочились несколько золотистых искорок, Делла поймала их на подлёте.
— Поисковик запустили, — пояснила она мне.— Пошли.
Да не вопрос.
И снова лестницы-коридоры-переходы.
— Мне кажется, или ты меня кругами водишь? — Вот этот выступающий из кладки камень я уже точно второй раз вижу.
— Ты может станешь хозяйкой, а может нет. Так зачем мне тебе свои секреты выдавать? — совершенно спокойно ответила девчонка.
— То есть, ты меня запутываешь?
— Да. — Честный ответ, и короткое пожатие плечами.
Спорить и возмущаться я не стала. Хочется наивному ребёнку думать, что она меня вокруг пальца обвела, пускай себе думает.
Двадцать семь ступеней вниз – комната прямо над кабинетом, детка.
— Стоп! — Мне наконец удалось поймать сбежавшую мысль. Так у меня порой бывает, пытаюсь вспомнить, и никак, а потом о другом задумаюсь, а оно само всплывёт. Герцог ведь не дурак, и очень осторожный не дурак. — А почему они не поставили защиту от прослушки?
Задумавшись, Делла постояла несколько мгновений, а потом нырнула в боковой коридор, и помахала кистью, зовя меня за собой.
Ещё пара поворотов, и она толкнула очередную тяжёлую дверь.
То ли тронный зал, то ли парадная столовая.
Массивная мебель – столы с толстенными, грубыми столешницами, поставленные буквой П, лавки, сооруженные из половин брёвен, установленных на козлы, а между столами каменная прямоугольная “ванна” с двумя рогатинами.
Напротив двери два кресла с высокими спинками, за которыми на стене закреплены наискось четыре выцветших флагами.
И два ряда странных окон.
Верхние – часть витражи, часть – простое стекло, а нижние, чуть выше уровня пола, больше похожие на щели для стрелков.
— Это портрет моего отца, — Делла ткнула пальцем в нечто в раме, висевшее между флагами.
— Портрет? — уточнила я, потому что это нечто можно было назвать чем угодно, но только не изображением мужчины.
Словно безумный художник положил холст горизонтально, вылил на его верхнюю часть много-много баночек разных красок, а потом поставил холст вертикально. И получилась мешанина, в которой мне чудилось полуразложившееся тело.
— Портрет. — подтвердила Делла. — Он не всегда так выглядел. Сначала был обычным. Папа стоит у окна. А потом поплыл. Замок не любит мужчин. И их магию тоже не любит. У папы получались заклинания лишь самого низкого уровня. Братья могли поставить самую сильную защиту, но замок бы её съел. Поняла?
— Честно? Нет. — Я помотала головой. — Ладно, пошли. Потом разберёмся.
В дверях я ещё раз оглянулась на картину. Приснится – в холодном поту проснёшься.
Делла, видимо, решила, что мы достаточно поблуждали, так что до кабинета, расположенного на первом этаже мы добрались довольно быстро.
— Ты где была? — встретил меня вопросом запыхавшийся Эрси.
— Там меня уже нет, — ответила я, открывая дверь.
— Мы тебя искали!
— Ищите дальше. — Захлопнувшаяся створка отрезала чужое негодование.
Интересно – все замки такие, или только этот отличился.
Комната Деллы – если приставить к моему темечку ладонь ребром, то, упссс, потолок.
Условно тронный зал – мне на плечи ещё одну меня, и можно коснуться висящей на цепи, кованной в виде колеса от телеги, одной из трёх, люстры, с отверстиями по ободу, куда, как я думаю, вставляются либо толстые свечи, либо факелы. Если третьей в нашу пирамиду позвать Эрину, то головой она упрётся в блок, через который перекинута цепь.
Кабинет – высота примерно полтора моих роста.
А перекрытия они как делали?
Комната встретила меня горьковатым ароматом грейпфрута, солидной, резной мебелью, и розоватыми отсветами восходящего солнца на широченных деревянных подоконниках.
И... В ней была – ура-ура! — библиотека. Правда, небольшая. Разместившаяся в трёх, с мой рост, шкафах.
Высокие, вызывавшие трепет в моей библиотекарской душе, фолианты, с потёртыми корешками чередовались с толстенькими, увесистыми томиками.
Открыв дверцу я провела указательным пальцам по корешкам слева направо. Бархат. Бархат. Кожа. Вощёная бумага. А это, вообще, кажется береста.
Между шкафами стояли два сундука. Один с округлой крышкой, второй с плоской.
Откинула плоскую. О да-а... Папки, блокноты, свитки.
Ещё бы читать научиться.
Повернувшись спиной к библиотеке я внимательно осмотрела помещение.
Надо отдать должное прежнему хозяину – ничего лишнего.
Рабочий стол с креслом за ним. Стулья с высокими спинками вокруг небольшого, прямоугольного стола. Плотные шторы, сейчас перекинутые через довольно далеко от стены отстоящие штанги.
И всё...
Ни тебе картин, ни подсвечников, ни... ан нет, слева от рабочего стола обнаружилась жаровня на ножках.
Глядя на разгоравшийся за окном рассвет, и ощущая как дрожит тело, я замерла, пытаясь совладать с эмоциями.
Злость на себя – надо же было так вляпаться, боль из-за поступка Эрси – я к этому недоумку как-то уже и прикипела, страх – вдруг не справлюсь и подведу тех, кто в меня поверил, сплелись в тесный клубок.
Димка называл это моё состояние – холодное бешенство, и сваливал ночевать в контору леспромхоза, Лешка брал дополнительную смену на заводе, Славка смывался в рейс. Бабушка шла на кухню заваривать травы.
Порой меня проносило, а бывало, что и нет, и тогда я несколько часов подряд выносила мозг близким.
Так, то близкие, они и поймут, и простят, и пожалеют, и отругают.
А сейчас мне вот уж никак нельзя сорваться.
Отодвинув стул, я положила дипломат на стол. Закатала рукава, и аккуратно подцепила печать, скрепляющую шпагат, которым была перевязана крышка. Маленькие, похожие на скорлупки каштанов, шарики скатились с зелёного сургуча, и пробежав по моим рукам впитались в оттиски чуть ниже локтей.
Болезненно, но терпимо.
Печать щёлкнула, разломившись, и, развязав узел и убрав шпагат, я откинула крышку.
Скрипнувшая дверь предупредила о приходе братьев.
Герцог обошёл стол, и сел напротив меня.
Вытащив свиток с тремя зелёными “каплями”, я подала его своему”благодетелю”.
— Договор.
— Но, это не то что составил я, — быстро пробежав глазами текст произнёс Эрси-старший.
— Это то, что подпишу я, — нахально улыбнулась я ему. — Дарение имеет одно крохотное, непреодолимое “но”. Подарок не должен наносить вред одариваемому. А эта крепость проклята. И я имею полное право отказаться от неё.
— Гномы... — сквозь зубы процедил мужчина, а усевшийся рядом с ним Дилон низко опустил голову, пряча улыбку.
— Или подписываем этот договор, или ни какой. Сколько вы уже понесли убытков? Пятая? Десятая часть вашего состояния. — Козыри были у меня на руках, и я могла позволить себе слёгка поиздеваться над слишком самоуверенным аристократом.
— Хорошо. Я подпишу.
— И... — я ткнула пальцем в капельки. — С одной стороны – оттиск вашей магии. С другой – вашего родового перстня. Эрси, ты тоже.
Если бы, да кабы... Но, увы… Обжигайте меня взглядом, милорд, не обжигайте, а мне пофиг.
Достав длинную почтовую шкатулку поставила её рядом с дипломатом.
Забрав первый экземпляр, я тиснула свой отпечаток, и скатав рулончик, поместила его в шкатулку. Та, померцав, исчезла – одноразовая вещь. Герцог хмуро смотрел на то место, где она стояла.
— Это для хранения в банке. — поясниля я. Господин Фротан зарегистрирует факт дарения. А это...— подала мужчинам ещё два свитка. — Ваша и моя копии. Тоже надо подписать. И я хотела бы получить перстень-ключ от крепости.