Глава 35

Внутри башня оказалась простой как гранёный стакан: квадратный холл, в котором при нашем появлении вспыхнул свет, и четыре двери – две справа, две слева. И никаких коридоров, которые я видела в прошлый раз.

— Сюда, — схватив меня за рукав, Делла потянула к двери с правой стороны.

Узенькая лестница наверх и очередная дверь, которую девушка приоткрыла.

— Здесь господская кухня, кладовки, посудные комнаты и спуск в подвал.

— Посудные комнаты? — удивилась я. Ну ладно, понимаю, шкаф там, горка. А целая комната? Зачем?

— Раньше в замке принимали гостей, — пояснила Делла и, как маленький буксир, потянула меня к лестнице. — Сто и больше человек. — Разных сословий. И посуда к столу подавалась разного качества: кому – простая керамика, а кому – фарфор с позолотой. В общем, на каждый случай свой набор. И запасные чашки, тарелки и бокалы. Если что-то разобьётся. Когда захотите, я вам покажу. — Девушка наконец отпустила меня и начала подниматься.

Я шагала вслед за скакавшей по ступенькам Деллой и мысленно восхищалась строителями. Матерно восхищалась. Может с точки зрения защиты лестница и была хороша, но с моими габаритами я в эту узость между стенками вписывалась едва-едва. На представить как в такой тесноте можно мечами махать моего воображения не хватало.

Из раздумий на тему – как я дошла до жизни такой и кто виноват, вырвал голос Деллы. Оказывается, мы дошли до небольшой площадки. Три двери: огромная, большая, и не очень.

— Это комната для переодеваний, — девушка толкнула дверцу не очень. — Говорят, тот хозяин, что строил замок, был очень жадный. И винтовую лестницу, — она открыла большую дверь, — сделали очень узкой: не хотел мастерам много платить, а тогда винтовые лестницы дорого было и планировать, и строить. Это сейчас всё просто – нанял мага-строителя, а тогда всё руками строили, без магии.

— Ещё уже, чем эта? — я указала себе за спину.

— Уже, — кивнула мой экскурсовод. — Дамам приходилось почти что в нижнем белье спускаться. Нижние, пышные юбки и верхние надевали здесь.

Представив лестницу ещё уже той, по которой мы поднялись, я посочувствовала незнакомым дамам. Плохо иметь жадного мужа. И себя пожалела – мне-то ещё подниматься.

— Идём! — Раздался из-за двери голос Деллы. Ну и неугомонная же девка. — Нам наверх.

— Идём… — пробурчала я.

Идём? Да как бы не так! Ползём, а точнее, продираемся. Сразу как-то вспомнилась песня, которую бабушка напевала, окучивая картошку.

“ Но любовь, но любовь – золотая лестница,

Золотая лестница без перил”.

Вот именно. Без перил. Любовь в мечтах, мучения в реале. Надеюсь, в ближайшее время, мне не понадобится снова тащиться по этой лестнице.

— Ну где вы? Скоро?

Где? Где? В Караганде! Застряла я! Леший его возьми!

Рукав украсился очередной дыркой. Но… Рывок… Ещё одна прореха. И я дошла.

Мама дорогая! А дома ведь народ ещё и деньги платит, чтобы в замках побывать и по ним походить. Сюда бы их… На экскурсию.

Стиснув зубы, с трудом подавила желание объяснить Делле, что я думаю о замке вообще. О её персоне, которой приспичило погулять в крепости, в частности. Да и о себе мнение то ещё – дура набитая, повелась на слёзы чужой маменьки. Ничего бы с этой девчонкой не случилось, вернулась бы как миленькая. Она носится коза козой, а я тут… Ёшки-матрёшки!

Через пару минут я простила Делле и затхло-пыльный запах в помещениях, и холод каменных стен, и лестницы – да будь они не ладны.

Комната, в которую привела меня спутница, словно уводила в сказку. Именно так, по-моему, должны выглядеть покои принцессы.

Тонкие золотистые линии делили обои нежного пепельно-розового цвета на узкие и широкие полосы. В узких – стремились вверх лианы с пышной листвой и некрупными цветами. В широких – среди цветов расправляли крылья пёстрые, длиннохвостые птицы.

Пол был целиком покрыт коврами. Не одним, а несколькими. Их края чётко делили комнату на зоны: спальня с кроватью, спрятавшейся за балдахином из какой-то полублестящей ткани – прямо смотришь, вроде матовая, голову повернёшь шёлком блестит; зона отдыха перед камином – два больших кресла, на спинке одного висел серый плед с розовыми полосками и квадратами; уголок красоты – зеркало, пришпиленное к стене, полка с ящиками к ней же прикреплённая.

Я провела пальцами по раме зеркала, покрытой изящной резьбой.

Полка была уставлена так, что пустого места почти не осталось. Шкатулка с щётками, гребнями, зеркалами – овальным и круглым, прикреплённым к крышке. Все вещи щедро украшены серебром и розовым перламутром. Стойка с крохотными флакончиками в виде перевёрнутой капельки с едва заметными петельками у горлышка. Массивный, толстостенный четырёх гранный флакон, на донышке которого виднелось что-то золотистое.

Я протянула руку, чтобы взять его и рассмотреть содержимое – мало верилось, чтобы за триста лет жидкость не испарилась.

— Вот! — раздалось за спиной, я повернулась к Делле, так и не успев разглядеть флакон. — Получилось! — радостно улыбнувшись сообщила мне девушка.

Отделившись от стены прямоугольный кусок, медленно проплыв вперёд, сдвинулся в сторону, открыв…

— Туалет! — пояснила Делла.

Ну-ну… Туалет. Не смешите меня… Сортир аля дерёвня. Каменная будка, прилепившаяся к стене замка, с круглым отверстием в полу и двумя поручнями, видимо, чтоб, присев, не завалиться. Я даже не поленилась подойти и в дырку заглянуть – внизу колыхались густые кроны. Да уж…

— Бедные деревья. Стоишь, растёшь, никого не трогаешь, а тут на те… На макушку.

— Это старый туалет. Да им уже никто и не пользуется! — возмущённо произнесла девушка. И чего, спрашивается, возмущается, я ж ничего… Просто смотрю… — Новый в ванной. — Она махнула рукой на что-то за моей спиной. Я повернулась. Возле полки, по тому же принципу – часть стены выдвинулась вперёд и отъехала, появился ещё один проём. — Это ванная. Но нам нужно туда… — Делла легко обогнула кресла, стоявшие возле камина, и, стукнув ладонью по стене, потянула ручку появившейся высокой, тёмной двери. — Идём, — девушка призывно махнула рукой и, открыв створку, скрылась в комнате.

Ну… Идём…

По ходу быстрый взгляд в сторону ванной: бежево-голубой ковер и шторы, шторы, шторы – от потолка до пола. Время будет – вернусь – посмотрю.

— Ирсена, — спутница, прижав кулачки к груди, с благоговением застыла напротив огромного портрета.

Странного портрета. Вернее, странно повешенного портрета, потому как, если я в физике хоть что-то соображаю, полотно закреплённое поверх трубы… или дымохода... В общем, камин, труба от него, а поверх неё картина. Как мне кажется, полотно нагреваться должно. И уж точно, если не от жара, то от возраста всяко разно выглядеть не так словно его только-только нарисовали.

Художник не старался польстить позировавшей ему женщине: встреть я её на улице – мимо прошла бы и даже не взглянула, а ведь, так думаю, фаворитка принца просто обязана была поражать красотой.

А тут: треугольное лицо со лбом настолько высоким, что казалось, что он своей тяжестью придавил остальные черты лица.

Острый подбородок. Невыразительный рот с полной верхней и тонкой нижней губами. Аккуратный носик.

Чуть подняв взгляд от родинки возле ноздри я почувствовала как по телу побежали мурашки. Прозрачные, светло-серые глаза... Их взгляд был обращён прямо на зрителя, и в них светилась такая уверенность в праве повелевать, что я с трудом удержалась чтобы не согнуться в поклоне.

— Ирсена Шаранк – дочь простого солдата и фаворитка принца Лагана, — втиснулся в мои размышления голос Деллы. Не отрывая взгляда от картины девушка села на пол и предложила мне: — Садитесь.

Мебели в кабинете было немного: стол, шкафы вдоль стен и единственное кресло за столом, в него-то я и села.

— Страшненькая, правда? — Девушка обхватила колени руками.

— Страшненькая, — согласилась я. — И что в ней ваш принц нашёл?

— Не знаю. Она вообще не должна была попасть во дворец. Принцу запретили участвовать в приграничном конфликте, а он всё-таки отправился туда, и его отряд попал в засаду. Отец Ирси со своими людьми спас их, и в награду получил небольшое поместье и титул, который позволил простому солдату привезти своих дочерей на бал. — Делла выпрямила ноги и, опершись на руки, слегка откинулась назад. — О том, как встретились принц и Ирсена ходило много слухов: кто-то говорил, что он в коридоре к ней пристал, а она отказала; кто-то – в саду на прогулке разговорились, и ему понравились её речи.И она стала фавориткой на долгие годы.

— Умная видать.

— Очень умна. Её многие пытались изгнать из дворца. Она тоже не очень-то стеснялась. В истории пишут что из-за её интриг три семьи из высшей аристократии отправили в изгнание в северные земли полностью, включая маленьких детей. Папа говорил, что она правильно всё рассчитала, выбрав поддержку малой аристократии, торговцев и землевладельцев без титулов. — Делла рассказывала ровным голосом, словно по-писаному читала. — По её просьбе принц начал строить школы для простых людей за счёт казны. При ней открыли школы с проживанием для магов с низким уровнем силы. Стали новые каналы рыть, и водопроводы строить.

— Да уж. — произнесла я, только для того, чтобы не молчать.

— К тому времени, когда она стала фавориткой, короля ненавидели из-за конфликтов на границе – папа говорил, что те кусочки земли таких жертв не стоили, король мог бы и отступиться, но нет… а люди гибли. Из-за налогов. Да и аристократы… Вот куда вдове с детьми? Только в услужение… А они… Гады те ещё были.

— Хорошо, я поняла, девушка была умна, заботилась о народе, творила добрые дела… — С трудом, конечно, верилось, чтобы к рукам дамочки, крутившейся возле принца и казны, ничего не прилипло, ну да ладно, мне не тяжёло сделать вид, что я верю в высокие порывы. — Ты мне лучше про проклятие расскажи. Эта тема мне как-то ближе.

— С этого все началось, — Делла указала пальчиком на колье на шее Ирсены.

Одета, к слову, фаворитка была весьма и весьма странно: бордовое, бархатное платье с глубоким декольте, богато украшенное цветной и золотой вышивкой и мелкими камнями, и под ним рубашка из белой, тонкой, полупрозрачной ткани, сквозь которую просвечивала цепочка, воротничок-стойка, отделанный узким воланчиком поверху и мелкие, простенькие пуговички. Ну ночнушка и только.

Колье, на которое указывала Делла, выполненное в виде гривны с камнями-ромбами цвета тёмного аквамарина было зеркальным отражением прятавшейся в распущенных русых волосах диадемы. В общем, глядя на женщину, складывалось впечатление – что успела, то надела.

— Принцу невесту подобрали, — Делла снова села, обхватив колени руками. — А ей, в подарок, изготовили украшения. С… — переводчик покряхтел, стараясь подобрать слово, и наконец разродился. — Алмазами. И вот представьте… Бал… Свечи, цветы, люди в богатых одеждах… Выходит принцесса в своих украшениях… А навстречу ей Ирсена… У нас есть книга с портретами королевской семьи, можете потом посмотреть портрет принцессы. Она там в церемониальном наряде и с этими самыми украшениями. Они красивые, конечно, но очень изящные. А Ирсена пришла в украшениях под старину: грубых и массивных. Папа сказал, что, если бы Ирси принцу пощёчину дала, — переводчик булькнул, но справился, — эффект был бы меньше.

Я внимательно присмотрелась к украшениям, но так и не поняла, что в них такого, оскорбительного, о чём и сообщила.

— Не поняла. Что в камнях может быть обидного?

— Драгоценные камни в виде ромбов ставили только в королевские драгоценности. К тому же, у принцессы были чистые алмазы – пусть и много, и сверкающие, но размером меньше, чем аквамарины у Ирси.

Я соотнесла размер камней с размером глаза Ирсены, и признала – очень крупные камни.

— Ну Ирсену заставили просить прощения и выслали сюда, в крепость. В наказание. Но, принцесса не простила. Чуть позже случилось покушение – король погиб, принц был ранен и долго выздоравливал. А принцесса в это время успела отобрать всё у бывшей фаворитки. Ирси и так не очень-то любили, а тут она на какое-то время осталась без защиты. И ей приказали покинуть крепость и вернуть подаренные принцем драгоценности. Папа сказал, что, скорее всего, её и убить хотели, но остереглись гнева принца. Всё-таки после смерти короля Лаган стал королём. А это уже другие возможности. Поэтому Ирси просто изгнали.

— А она наложила проклятие, это я уже поняла. Ты и твоя мать тут причём?

— Я же говорила… — Повернув голову Делла укоризненно посмотрела на меня.

— Вы её потомки?

— Да нет же… — девушка вскочила и заметалась на маленьком пяточке между столом и шкафами. — Я же говорила… У Ирси была сестра. К тому времени она вышла замуж, родила двух девочек. А потом её муж погиб. Когда на короля напали. И Ирси предложила сестре поехать с ней, и жить в крепости, а та согласилась. Они с мужем не очень богатые были.

Я слушала Деллу и продолжала рассматривать портрет. Вот честно… Глазу не за что зацепиться. Если бы не украшения и платье, то женщину легко было представить в толпе моих селянок. Зауряднейшая внешность.

— А, когда Ирси изгнали из крепости, она создала проклятие и завязала его на сестру и её потомков – они должны жить здесь и охранять имущество Ирси. Ненавижу! — Сжав кулаки Делла подалась всем телом к картине. — Ненавижу!

— А мне показалось, что ты ею восхищаешься.

— Я восхищаюсь её умом и теми законами, которые она заставила принца принять. Но за то, что она сотворила с моей семьёй – ненавижу! — Девушка резко повернулась ко мне. — Знаете зачем я в город постоянно езжу? — Я отрицательно мотнула головой. — Сестра Ирси могла только до берега озера дойти. А я уже могу съездить в город. Проклятие слабеет. И я надеюсь, что смогу вырваться отсюда. Клянусь! Если уеду, никогда обратно не вернусь! — Я откинулась на спинку кресла, и то – выглядела девушка как офонаревший фанатик: глаза сверкают, на лице и шее багровые пятна, кулаки сжаты, того и гляди, кинется. А я-то тут с какого боку?

— Ты того… Держи себя в руках, — я кивком указала на вьющуюся вокруг пальцев девушки фиолетовую дымку.

— Простите! — Делла тряхнула кистями рук, рассеивая сгустившуюся вокруг них силу.

Мы ещё немного посидели.

То, что рассказала Делла было интересно, да беда одна – подсказать как мне из всего этого выпутаться подсказать новая информация не могла. О проклятии я и так знала, а то, что оно на семью экономки закреплено, плохо конечно, но мимо меня. Как-то так.

— Домой пора, — произнесла Делла и двинулась к двери. — Ждут нас. Вы же, вроде, сказали что мой отец приехал.

— Домой так домой. — Я поднялась с кресла.