Глава 5
Сцена другая, а лица всё те же, минус посланный за ключом Эрси, плюс кастелянша.
Я подпирала стенку возле двери. А магистр облокотившись на длинный чёрного с зелёной искрой камня прилавок, преграждавший вход на склад, ворковал с высокой, статной женщиной в синем, не застёгнутом халате, надетом поверх блузки с воротником – бантиком и юбки в сине-зелёно-чёрную клетку, наподобие тартана.
Возле стены, напротив прилавка, были расставлены стулья, не вдоль, и двумя дугами вокруг овальных столов.
Я уже надумала присесть, как перехватила быстрый взгляд кастелянши, и настолько пронизывающе – холодным он был, что я поёжилась, а потом и вовсе обхватила плечи руками, так неуютно сделалось, и я осталась стоять.
— Уговорил, — Мурлыкнула женщина и, чуть склонившись вбок, протянула руку в сторону и… камень жалобно всхлипнул, приняв на себя вес, грохнувшего на него талмуда размером А3 и высотой, на глазок, сантиметров десять, верхний обрез которого пестрел разноцветными лентами – закладками. — Она подтолкнула фолиант в мою сторону и сказала: — Выбирайте.
Магистр отодвинулся, пропуская меня, и я, забрала книгу, хотя предпочла бы не таскать тяжесть, а на месте посмотреть.
Прижать её к груди не удалось – гладко отшорканная обложка оказалась довольно скользкой, и так и норовила расстаться с вцепившимися в неё пальцами. Пришлось упереть краем в живот, а тот явно не обрадовался и, злобно гуркнув, напомнил, что с обеда не кормлен, а солнце уже к горизонту клонится.
Удобно разместившись на стуле я с наслаждением вдохнула запах старой бумаги и осторожно откинула обложку. Последовавший за ней титульный лист явил самый что ни на есть настоящий каталог форменной одежды.
— Вау! — Бабушка-то меня не слышит – для неё “вау”, что мулета для быка.
Я нырнула в иллюстрации и пропала для мира.
Красивую одежду я люблю. Очень люблю. Просто очень-очень.
Впрочем, как и все женщины.
— Вам нужна серая закладка, — сообщила мне кастелянша.
Блин, я успела лишь полюбоваться на длинные, двубортные мундиры высшего руководства, я так думаю, судя по тому, что только они были украшены аксельбантами с левой стороны.
С третьей страницы начинались мундиры с правыми аксельбантами.
А сейчас, вернувшись на первую, я рассматривала детали формы – всякие там полоски, значки, погоны.
Магистр многозначительно коснулся пальцами кармана своей мантии, напоминая о спрятанной там растюшке.
— А с собой взять можно? — похлопав ладонью по странице спросила я.
— Зачем? — удивилась женщина.
— Ну… Это… Просто… Хочу ознакомиться с местной модой. — наконец нашла я предлог.
— Могу отдать старый? Возьмёте?
— Да, — кивнула я разок, а потом ещё дважды, вдруг сразу и не поняли.
По губам кастелянши намёком мелькнула усмешка.
— …, — произнёс мужчина. Ясно. Что-то из непереводимого местного фольклора.
Женщина зарделась, да ещё как зарделась, можно сказать, полыхнула, разом став красной от видневшейся в вырезе блузки верхней части груди до линии волос надо лбом.
Махнув на магистра рукой она что-то тихо проворчала и бесшумно исчезла в глубинах склада. Только что тут была, и нету.
Я закрыла книгу и оттащила её на прилавок.
Да ну их, к лешему!
То, что было представлено на выбор разнорабочим… Одно расстройство. Две юбки, рубашки трёх цветов и две пары обуви – туфли и ботинки.
Что выбирать-то? Цвет рубашки?
— Занесём вещи в башню, и займёмся растениями, — мечтательно произнёс мой спутник, нежно поглаживая карман.
Глубоко запрятанное предчувствие неприятностей, прислушавшись к раздавшемуся на складе металлическому дребезгу, расправило плечи в предвкушении реванша за моё недоверие.
А когда кастелянша появилась… Толкая перед собой тележку, набитую пакетами доверху и сверх этого доверху, которое она придерживала ладонью… Я разом признала свою неправоту – надо было всё-таки отказаться от поручения.
Интересно, в этом мире практикуют предоставление полит… нет, бытового убежища.
— Так… — Женщина достала листок бумаги из кармана и, положив его на книгу, принялась выкладывать пакеты. — Одеяло зимнее. Одеяло летнее. Две подушки. Два покрывала. Шесть штор. Штанга. Кольца. Шкатулка для рукоделья. Простыни… — Стопка росла, росла, а по моей спине потекли ручейки, а сердце решило, поднять производительность и мощно застучало в грудину, а истерика подбиралась всё ближе, и ближе.
И куда мне это?! В зубы?
Честно говоря, после того, как я отнесла первую партию пакетов на стол, в монотонное перечисление вещей, больше не вслушивалась.
К лешему всё! Нервы дороже!
— Стеша! — громко позвал меня магистр, вырвав из размышлений о судьбе моей горькой и уме моём скорбном. И явно не в первый раз позвал, лицо вон какое недовольное.
— Распишитесь! — Женщина протянула мне ручку. — Стефания Роберта ло Руссо… Правильно?
— Правильно, — подтвердила я, упершись взглядом в непонятную вязь, ну хоть бы галочку поставила – куда мой, шикарный, за несколько месяцев отработанный автограф лепить.
— Забавное у вас имя.
Ну хоть легко произносимое, и то хлеб. Димку вон, в память о его ирландских корнях, маменька Диармэйдом обозвала – так и записали в свидетельстве – Диармэйд Анрэйнович Скоробогатов.
Сколько он в школе дрался... Дед на вызовы директора, как на работу ходил.
И словами не описать, какие синячища братец с улицы приносил…
Нам, младшим: Алану, Вирабу и Стеше, по-моему, просто повезло – ареал маменькиной охоты на мужчину мечты, который преподнесёт ей сладкую жизнь на блюдечке, простирается от океана и до океана, и захватывает все континенты.
Могло по самое никуда прилететь.
— Стеша-а!
Етить колотить, опять задумалась.
— Стефания, я вам лишний отрез на блузку положила. Извините, но ваш размер… У нас подходящей одежды на складе нет, в городе закажете. И сверх списка добавила набор умывальных принадлежностей: мыло, зубной порошок, полотенце.
— Спасибо! Большое спасибо!
— Так… Вот ещё, — женщина приподняла руки и коротко не то взмахнула, не то тряхнула, ими – в пальцах одной возник листок бумаги, а на ладони второй появился мешочек, тут же перекочевавший в мою руку, на завязках которого висела круглая пломба. — Здесь деньги на пошив, поскольку мы не смогли обеспечить вас готовой формой, и ваше трёхмесячное содержание, на период адаптации. Жалование вы будете получать, после того, как приступите к работе. Что-то не так?
Захлопнув округлившийся рот и приведя к нормальному размеру распахнувшиеся от изумления глаза, я помотала головой.
— Нет… Это… Просто… Просто у нас деньги кассир выдаёт.
— У нас тоже. Но сегодня его отпустили с работы пораньше, и я решила позаботиться о вас. — Кастелянша посмотрела на магистра. — Должен будешь. — Тот пожал плечами – не вопрос, типа.
— Спасибо ещё раз!
— Расписывайтесь!
Баран, коллега, как выкручиваться будем?
Мужской палец ткнул сперва в строчку на списке выданного имущества – и моя витиеватая, размашистая подпись украсила его, потом её двойник отметился на платёжной ведомости.
— Запаковывайте! — Женщина протянула магистру какую-то тряпку.
Ты ж… Твою ж… Вот это да!
Покрытые этой тряпочкой пакеты медленно, но уверенно сдувались, превращаясь в тоненькие такие блинчики, совсем как Димкины вещи, когда их перед укладкой в чемодан в вакуумную упаковку забросишь, а потом из неё пылесосом воздух откачаешь.
Магистр быстрым движением схватил, перевернул, тряхнул…
Цирк уехал – фокусы остались!
И… Средних размеров сумка.
Раз. Два. Вторая.
— Вернуть не забудьте. Знаю, знаю, — кастелянша отмахнулась от меня. — Вы мне благодарны.
Магистр слегка запрокинув голову негромко рассмеялся, и его лицо сразу помолодело лет на цать.
— Совсем не изменилась, — отсмеявшись произнёс он и, поймав руку женщины, поцеловал кончики её пальцев.
Жаль только, что улыбался магистр ровно до двери, стоило нам оказаться за порогом, и складки у рта заглубились, и на лбу прорезались одна косая, словно поставленное на переносицу ударение, и три продольные морщины, и не самые полные губы сжались в совсем уж тонкую ниточку.
О чём-то задумавшись мужчина широкими шагами сокращал расстояние до места жительства. Моего. Будущего.
Я неторопливо брела следом. Отставала. Потом срывалась на бег. Догоняла. И мечтала лишь об одном – плюнуть на всё.
К жалобам недовольно бурчавшего желудка присоединились гудевшие ноги, и только мозг радовался, жадно пропитываясь новой информацией и впечатлениями.
Солнце доползло до верхушек леса, видневшегося вдали, и стало, прямо скажем, прохладненько.
Тёмный прямоугольник башни, к которой вела дорожка из плохо обтёсанных булыжников, рос, рос и, наконец вырос, нависнув над нами.
Дошли. Ура-а-а!
— Почему так долго? — возмутился поджидавший нас плотный, высокий мужчина. — Мой рабочий день уже закончился. А из-за вас… — Он сунул мне в руку сложенный, и не один раз, судя по толщине, лист бумаги. — План строения. — Потом, чуть ли не под нос – планшетку с закреплённым листом. — Распишитесь, что приняли план, ключ и…
— Нет. Нет. — Эрси решительно отвёл его руку. — Сначала посмотрим, потом подпишем.
— Да вы знаете…
— Студент прав, господин Эгоф, — перебил его магистр. — Сначала осмотр. Надеюсь, опись того, что имеется в башне, у вас с собой?
— Мы до ночи тут… — простонал, как я поняла, комендант. — Может завтра? Не будет же девушка ночевать в грязном помещении.
— Откройте, посмотрим, потом решим, — предложил Эрси.
Мужчина провернул ключ, длинной с ладонь, в скважине, и с трудом открыл невысокую, окованную металлическими полосами дверь с небольшим окошком, забранным решёткой.
За ней обнаружился короткий коридорчик, образовавшийся из-за приличной такой толщины стен.
Шагнув вперёд комендант чего-то там пошуршал, и в его руке вспыхнул факел.
— Здесь что? Нет освещения? — опешила я.
— Есть, — ответил господин Эгоф. — Но, мы вас не ждали. Вернее, мы ждали. Но не сегодня. И не вас. — Повернув голову пробежался по мне взглядом, и в его глазах мелькнуло сочувствие. — Вас ведь приняли на работу в архив, чтобы разобрать… Впрочем, сами увидите. — кажется, он смирился с тем, что сегодня у него длинный рабочий день. — Прошу, заходите!
Я моргнуть не успела, как факел оказался у меня. Правда, не надолго: Эрси забрал его у меня и, согнувшись чуть ли не пополам, шагнул внутрь башни. Следом зашёл магистр, потом и я. Господи Эгоф остался снаружи.
Да уж… Не зря одуванчик-архивариус так ехидно улыбался, пряча в стол подписанный мной договор.
Студент поднял факел, и стало ясно, что, либо существует еще один ключ, либо комендант позволял кому-то пользоваться башней – в дрожащем свете пламени виднелись батареи винных бутылок, кучи скомканных бумажных пакетов. Груды прочего мусора, включающего остатки разломанной мебели были сдвинуты к стенам.