Глава 6

— Она настоящая, — едва слышно прошелестел детский голосок. Кто-то коснулся моей щеки пальчиком.

Я приоткрыла один глаз, чуточку совсем.

Подперев ладошками подбородок и уперев локотки в мою постель на меня смотрела девочка лет четырёх-пяти. На хорошеньком, в ореоле кудрявых, светлых волос, личике сверкали ярко-зелёные, изумрудные глазки. Пухленький ротик открылся буквой “о”. Носик-кнопочка с россыпью задорных веснушек. Пухленькие щёчки.

Ути, моя ты, сладенькая какая!

— Пошли отсюда, пока мама не застал... — в дверь еле слышно постучали. — Поздно. — констатировал мальчишеский голос.

— Тотти, Лэн, что вы тут делаете? — произнёс тихий женский голос.

— Смотрим, — честно ответила девочка. — А она правда? Ну? Такая...

— Иномирянка она, а не такая, — сообщил ей мальчик.

Я открыла глаза и, не удержавшись, с наслаждением потянулась.

— Ой! — Шлёп. Девочка плюхнулась на попу. — Проснулась.

— Добрый день! — к моей кровати приблизилась... эльфийка. — Я рада принимать вас в своём доме! Это не совсем по этикету, но позвольте представиться, Лиртаэ а Иилэ. — Потрясающие сходство! Девочка, как две капли воды, мать.

— Стефания Роберта ло Руссо, — знакомиться лежа как-то не комильфо, но я уже успела вспомнить, что под одеялом на мне только мужской халат, и это явно халат её мужа. Мало того, что я ночую у женатика, так ещё и в его одежде.

— Кто назвал вас падающей в воду? — Девочка хихикнула.

— В лужу, — уточнил мальчик, подходя по ближе и становясь за спиной сестры. — И она иномирянка. Может у них другой перевод.

— Венец неувядающей славы. Так переводится моё имя.

— Кра-а-сиво. — протянула малышка. — А я Тиэлла а Лиртаэ. Моего брата зовут... — Девочка вздохнула.

— Даэрин а Лиртаэ, — мальчик воспользовался сделанной сестрой паузой.

А я внимательно его рассмотрела. Лет десять-одинадцать. Худенький, высокий, и копия отца – те же прямые широкие брови, тот же крупный с лёгкой горбинкой нос. И только глубоко посаженые глаза были не тёмные, а сверкали той же изумрудной зеленью, что у матери и сестры.

— А почему а Лиртаэ и Лиртаэ а? — заинтересовалась я.

— Так мама же жена, сначала фамилия мужа, потом имя, а мы – дети, сначала имя, после род, к которому мы принадлежим. — Скороговоркой ответила девочка и, задрав голову, кинула на брата взгляд победителя.

— Думаю, вам следует покинуть спальню нашей гостьи и дать ей время подготовиться к обеду. — Ни фига ж себе, я поспала...

Иилэ ласково улыбнулась детям, помогла подняться малышке и аккуратненько выставила обоих за дверь.

— Поднимайтесь, поднимайтесь, — женщина похлопала узкой ладошкой по краю моей постели. — Ани уже привела в порядок вашу одежду. Поднимайтесь! — Прозвучало уже от окна. Прозвенели кольца, прошелестела ткань, и комнату залил солнечный свет. — У нас сегодня много дел. Банк. Одежда. Да и просто по городу прогуляться. А на Мира надежды никакой. Его теперь из оранжереи не выгонишь, хорошо ещё, что, убираясь в прошлый раз, я тахту из каморки выбросила, а то бы и спал там. — Как и дочь, Иилэ говорила быстро. И много. И передвигалась она так стремительно, что я едва успевала следить за ней взглядом. — Да. — хозяйка дома, открыв дверь, остановилась. — Зовите меня просто Эль. Не люблю длинные имена.

— А я Стеша, — ответила я закрывающейся створке.

* * *

Ну что сказать вам... О Стеше... Красавица...

Из центрального зеркала трюмо на меня глядела мрачная растрёпа. Негромко простонав я провела ладонью по перепутанным волосам. Едрить колотить! Как я их теперь расчешу?!

Чуть склонившись, повернула голову в одну сторону, в другую.

Поклон вам низенький, магистр, и спасибо! Огромное! Такое же огромное, как тёмные круги под моими глазами, говорила же – утром посадим, так нет же, до розовеющего неба копались.

Дальнейшее выискивание недостатков в моей внешности пресёк желудок, выразивший несогласие с тем, что две булочки, доставшиеся мне вчера, со стаканом воды, слегка подкрашенной ягодным соком, являются достаточной пищей для поддержания сил в могучем теле.

Так что я вполне могла бы по соперничать с Эль в скорости передвижения.

Душ. Полотенце. Одежда. Упсс... Тот, кто приводил её в порядок, вдёрнул в трусы вместо резинки шнурочек, и круто поработал над лифчиком – его края сзади соединили широкой полосой ткани, пришили ленточки вместо лямок, разрезали впереди между чашечками и к каждой пришили тесёмку. В общем, не очень удобно, но носить уже можно.

Утром я так спать хотела, что наскоро ополоснувшись, просто рухнула в койку, и отрубилась.

Зато сейчас я смогла ознакомиться с лежавшей на тумбочке трюмо жалкой кучкой, в которую сложили содержимое моих карманов.

Итак.

Мы говорим “прощай” мобильнику – кончиком указательного пальца я вытолкала из кучки мелкие металлические детали и стеклянную пластинку экрана.

Прощай, портмоне! Я буду скучать по той сумме, которую выложила за вещь, сделанную из якобы натуральной кожи. В сторону сдвинулись уголки и то, что ранее было застёжкой.

Прощайте, банковские карты! Вас нет. Совсем нет.

Прощайте, денежные купюры! Думаю, вот эти бумажные ошмётки и есть вы.

И два “здравствуйте!” – связке ключей, правда без брелока, и монеткам.

Что сказать бумажке с написанным рукой Маргариты адресом, я не знала, поэтому просто накрыла ею монетки.

Помолчав несколько минут, я как бы попрощалась с прошлой жизнью и, двинулась навстречу новой.

Путь к ней лежал через столовую.

Ожидавшая меня за дверью служанка в строгом, но миленьком за счёт нежно-голубого цвета, платье с белым передником поверх, коротко взглянув на меня, приветливо улыбнулась.

— Я Ани. Прошу, — Она указала рукой налево. — Я провожу вас в столовую.

— Спасибо! Я Стеша. — На мгновенье серые глаза девушки стали круглыми, видимо, моё представление слишком фамильярно для прислуги. — И спасибо вам за одежду!

Ещё раз улыбнувшись Ани кивнула и двинулась по коридору в нужную нам сторону. Хотя, в поисках столовой я могла бы и без помощи обойтись.

Просто иди себе на восхитительные ароматы пищи и звонкий голосок Тотти.

Есть дома, в которые даже заходить не хочется, как у тёть Клавы. Зайдёшь по делу и тут же выскочить хочется. Вроде и хозяйка она хорошая, и дом ухожен, но так холодно, до озноба, что ну его к лешему.

А бывают, как у тёть Люси… Порог переступил и смотри в оба глаза. То котёнок под ноги сунется, то мяч – гроза окон, прилетит, то кто-нибудь из мелких кинется обниматься да сказку требовать. Но сколь бы не пробыл, минутку ли – овощи отдать, часок ли – с детишками поиграть, а уходишь с душой отдохнувшей, словно солнцем согретый.

Дом Мира и Эль был тёплым. Здесь хотелось быть.

Шла я медленно, с остановками.

Мягкая, выцветшая дорожка гармонировала с простыми, без всяких там изящных, искусной рукой декоратора заложенных складочек, шторами на большом окне и с деревянными, светлыми панелями, мне по пояс.

На стенах, выкрашенных нежно-бежым, в простых рамочках – вышивки и картинки, явно детской рукой нарисованные.

И отличие от комнаты, где я проснулась, с её простой обстановкой: кровать, трюмо, шкаф и кресло, чувствовалось. Там сразу можно было сказать – гостевая, обезличенная, для всех, кого поселят, подходящая, здесь же ощущался дух хозяйки. Доброй и любящей.

— Осторожно! — крепкие пальцы Ани вцепились в мою руку чуть повыше локтя.

Ну я… Опять в своём репертуаре – задумалась-засмотрелась, чуть с лестницы не навернулась.

Мы спустились на первый этаж в не особо большой, но уютный холл.

Направо. И столовая… В которой за длинным, овальным, накрытым вышитой скатертью столом меня поджидало всё семейство. А так же столовые приборы, хлеб в плетённой корзиночке и крупно нарезанные овощи на тарелке.

На дальней стороне стола расположились магистр и Лэн, оба уткнувшись в раскрытые книги. За ними виднелись дверь и окно, вырезанное в стене, совсем как раздаточное в столовой.

Ближе ко мне на высоком стуле сидела Тотти.

— Сюда! — наклонившись девочка попыталась сдвинуть рядом стоящий простой стул с высокой спинкой, и едва его не уронила, но я успела. Подхватила. — Вы со мной.

Магистр на мгновение оторвал взгляд от страниц, коротко кивнул, и снова в книгу.

— Мама! Она пришла, — звонко сообщила Тотти.

Садясь за стол я длинно, до целиком заполнившихся лёгких, вдохнула. Что за запахи!

Появившаяся в дверях кухни с подносом в руках Эль, чуть прищурив глаза, недовольно поглядела на своих мужчин. Потом лукаво улыбнулась и, подойдя к ним, поставила перед каждым по большой чашке с чем-то, окутанным ароматным дымком.

Принеся и нам по чашке, теперь я уже видела, с чем, с крупнозернистой кашей, пожелала нам приятного аппетита, и мы принялись за еду.

Периодически Эль посматривала в сторону магистра. Меня это заинтриговало, и я тоже время от времени обращала внимание на него.

Хотя, это было так трудно. Каша была просто потрясающей на вкус. Рассыпчатая, в меру солёная, да вприкуску с мягким, душистым хлебом. М-м-м…

Наконец до магистра что-то дошло. Оторвав взгляд от книги, он рассмотрел содержимое своей чашки и возмущенно заявил: — Я не ем пшёнку!

— Ты её уже почти съел! — парировала Эль. — Я говорила – не читай за столом, отравят, и не заметишь.

Возразить мужчина не успел – в холле раздался громкий, женский голос, интересовавшийся, где семья.

— Мама! Бабушка! — в унисон простонали Мир и Лэн.

— Бабушка! Мама! — хором радостно воскликнули Тотти и Эль.

— Добрый день! Что опять натворил мой сын? — пожилая женщина, ну просто один в один Нонна Мордюкова, остановилась в дверях и окинула нас пронзительным, попробуй спрячься, взглядом.

— Мама, дети… — Вставая с места и шагая к ней укоризненно произнёс магистр.

— Опять читаешь за столом, Лэн? — пропустив замечание сына мимо ушей, спросила гостья у внука. — Убери!

— Уже, — мальчик склонился и положил томик на пол.

— В библиотеку! — Последовало следующее указание. Дав внуку выйти, она сосредоточила всё своё внимание на нас, выстроившихся вокруг стола. Магистр замер возле стула Тотти. — Так что случилось, Мир? Почему Эль с детьми рано утром покинули мой дом?

— А он иномирянку к нам привёл, — сдала отца малышка.

— Это неопасно, мама, — мужчина принял попытку оправдаться. А я закусила нижнюю губу, чтоб не заржать в полный голос.

— Верю. Особенно после щенка лоттора. Ты видел во что это миленькое, по твоим словам, создание выросло? Я гостей за калиткой встречаю! — Женщина рассматривала меня без всякого стеснения. — В город бы тебе, девочка. Одежда у тебя…

Ну… Я же не виновата, что в этом мире не понимают, что потёртости и дырки-лохмотушки это писк моды. Ани выровняла цвет комбеза и нашила заплаты, прикрыв дыры, над которыми я, между прочим, не один день трудилась.

— Она замужем за военным была, — голос Эль звучал на грани слышимости. — И комендантом крепости. Так уж вышло.

Сев за стол рядом со мной и попросив чая, пожилая женщина повернулась ко мне вместе со стулом и потребовала: — Рассказывай! Кстати, я Мирна Ротсан.

— Я Стеша, — пискнула я.

— Громче! Я глуховата. Последствия взрывов.

— Стеша я. Стефания Роберта ло Руссо.

— Не ори! И кто это тебя таким имечком наградил? Сидящая в луже.

— Венец неувядающей славы, так переводится моё имя на Земле.

— Хорошо. Хорошо. Не обижайся, — меня похлопали по плечу, и оно как-то разом опустилось, пытаясь уклониться от ласки мощной ладони. — Рассказывай. Стеша. Постой! Ани! Девочку помыть и спать. — Тотти, уже явно настроившаяся послушать, возмущённо засопела, но была изъята служанкой из кресла и вынесена за дверь. — Слушаю. — Мне благосклонно кивнули.

Я и рассказала. И о Маргарите. И как попала. И об отпуске. И о покинутой семье… несколько раз магистр порывался вмешаться, но мать останавливала его.

Ей оказалось очень легко жаловаться. Она слушала, не перебивая, пока я не дошла до того, что не умею читать.

— Мир? — Короткий взгляд на занявшего своё место сына.

И его короткий ответ.

— У Стеши три месяца на адаптацию. Научим.

Рассказ о состоянии башни.

— Мир?

— Сегодня сдадут рефераты.

— А причём тут рефераты? — удивилась я.

— Тот, кто получит плохую оценку, пойдёт на отработку. В башню. — пояснил магистр.

— А вдруг…

Меня перебили: — Нет такого студента…

— Которого нельзя завалить, — договорила я.

— Вообще-то, у нас звучит иначе – который знает больше преподавателя. Но ваш вариант мне тоже нравится, хотя звучит несколько...

— Похабно. — Дала определения Мирна. — Именно так, похабно. — Задумавшись на пару минут помолчала, а потом, кивнула, видимо пришла к какому-то решению, и попросила: — Эль, ласточка, принеси-ка ручку и бумагу… — Эль лёгкой птичкой выпорхнула из столовой.

— Мама, может…

— Нет, сынок, не может. Мама так удобно села, что вставать ей лениво. Деточка, — ласково улыбнулась она мне. А я подумала – акула от зависти плавники бы откинула, увидев эту улыбку. Проснувшееся предчувствие взыло сиреной, предупреждая: осторожно, мины, не подорвись. — А куда делись те цветочки, что ты с собой притащила? А? — Упссс… Рука-лицо в исполнении магистра полностью охарактеризовали мою глупость.

— Т-так... Это… П-просто… — Я аж заикаться начала. И вдруг меня осенило. — Выбросила. Да. Просто выбросила.

— И куда? Выбросила.

— Так… Это… В мусорник.

— В какой?

— В простой!

— Простые, деточка, это у вас, на Земле. А у нас они четырёх цветов.

— На хрена? — невольно вырвалось у меня. Вот чувствовала ж, что в ловушку лезу. Правильно говорят: не умеешь – не ври.

— Не знаю, при чём тут пряность, но цвета обозначают разный тип мусора. Так в какой ты их?

— Хватит, мама, — прервал допрос магистр. — Посадили мы их. Вчера. После того, как башню осмотрели. Не оставаться же девушке в грязи. Я пригласил. А заодно и посадили земные растения в моей, заметь, моей, не факультетской, оранжерее. Стоп! — Он выставил ладонь, словно отсекая все упрёки. — Я прекрасно знаю, что делаю. Та часть полностью изолирована. Никакого разлёта семян не будет. Кстати, одно из растений по твоей части.

— Да? — В глазах женщины засветился интерес. — Ядовито? Сильно?

— Ты шутишь? — опешил сын. — Думаешь, я должен был попробовать насколько оно ядовито?

— Что ты? Что ты? — воскликнула возмущённая мама. — Нет, конечно! Но я могу рассчитывать на отросток?

— А закон? — ехидно поинтересовался отпрыск. — Моя мама работает в службе контроля. — пояснил магистр для желавшей стать невидимкой иномирянки. — Вернее, руководит ею. — Моё желание только усилилось.

— Сделаем всё по правилам. — Заверила мама. — Карантин. Проверка. И отросток маме. Нет. Пожалуй, отросток маме и вместе будем проверять. Так лучше и быстрее.

Дальнейшую дискуссию прервала вернувшаяся Эль.

— Бумага и ручка.

— Что ж, пора напомнить гномам, что память у меня крепкая, — Мирна потрясла крепко сжатым кулаком. — И о долгах я не забываю. — Черкнув несколько строчек, она сложила лист и отдала невестке. — Пойдёте в город, навестите моего… друга. Думаю, он будет рад.

Судя по тону, как-то я подозреваю, что не очень нам обрадуются, но не спорить же, если тебе помогают, главное, проследить, чтобы эта самая помощь боком не вышла.