Часть 2. Глава 1. Вера

Я теперь могу спасть, сколько угодно. Вставать на работу не надо. Лёшка просыпается, тихо крадется по квартире, чтобы меня не разбудить, хотя я все равно тоже просыпаюсь и тайно, в полглаза, подглядываю за ним. Он смешно на цыпочках бежит в ванну, выходит оттуда в длинном коричневом халате, похожий на плюшевого мишку. Садится на кухне завтракать, и вот там я его уже теряю из виду. Часто, пока он ест, я снова засыпаю. Но после завтрака Лешка снова появляется в поле моего зрения, и я опять просыпаюсь. Подглядываю, как он одевается – джинсы, свитер или теплая рубашка, ботинки, короткое пальто. Обматывается шарфом и выходит за дверь, запирает ее на ключ. Я валяюсь в кровати, но чаще всего сон не идет. Иногда чуть задремываю на полчасика. Встаю. Хотела начать ходить в фитнес, но в итоге погода и лень, которая навалилась после увольнения, одержали верх. Рита и Лешка, оба, в один голос твердят, что я слишком много работала, почти не отдыхала, поэтому сейчас организм требует расслабиться. Плюс – нервы, волнения и стресс. Я соглашаюсь, не спорю. В глубине души понимаю, что они не совсем правы. Просто я не понимаю, куда мне двигаться дальше. Куда идти работать? Оставаться ли с Лешкой? Он мне говорит, что работать не нужно – он меня обеспечит. И, понятное дело, оставаться ли с ним я не обсуждаю вообще. На всякий случай, и с Ритой тоже этот вопрос не обсуждаю. Книгу мою готовят к изданию. Она вот-вот выйдет. Но меня это больше не возбуждает. Я честно прочитала пометки редактора и ответила на его вопросы. Посмотрела исправления корректора. Утвердила обложку. Но перечитывать написанное мной мне было неинтересно совсем – все это делала через силу, кроме, пожалуй, обложки. Ее утверждение меня не напрягло. Издатель говорит: пиши дальше. А я не хочу. Видимо, писательство не мое. – А что твое? – спрашивает Рита. – Чем бы ты хотела заниматься? Ты же можешь выбрать, что угодно, вне зависимости от зарплаты. Не могу ответить. Ничем не хотела бы. Они с Лешкой опять утверждают, что это признак непрошедшей пока депрессии и стресса. Лешка особо бесед со мной душеспасительных не ведет. У нас с ним вообще жизнь течет спокойная, даже слишком. Вечером он возвращается с работы. Иногда очень поздно – если приехал какой-то важный или постоянный клиент, или друг, которым надо срочно отремонтировать машину. Тогда Лешка занимается их проблемами. Но чаще он приезжает часам к девяти. Садится ужинать. Так как я не сильно напрягаюсь в плане готовки, но мне стыдно целый день ничего не делать и при этом ничего ему не приготовить на ужин, то заказываю еду в доставке. Я уже изучила Лешкины неказистые вкусы и стараюсь ему угодить, хотя вкусы эти у нас с ним не очень совпадают. Впрочем, себе я тоже делаю заказ. Иногда что-то покупаю в магазине днем. После ужина Лешка садится смотреть телевизор – он перетащил свой огромный экран ко мне, установил его на том месте, где когда-то стоял портрет лунного мужа. Отличная замена! Но я даже привыкла садиться с ним рядом на диван и тупо пялиться в экран. В основном он смотрит спортивные передачи. Сначала спрашивал: – Наверное, тебе это совсем не интересно? Что включить? Киношку? Мне лучше спорт – там не надо думать, следить за сюжетом. Я лишь радостно подпрыгиваю, если Лешкин фаворит выигрывает (Лешка в такие моменты громко радостно орет и обнимает меня так, что кости трещат – угадать не сложно), и сочувствую, если проигрывает (Лешка стучит кулаком по дивану и корчит злобные рожи). На выходных Лешка тоже часто работает. Обычно уезжает ненадолго и быстро возвращается. Мы идем в ресторан. Или гуляем. Но погода со времени начала нашей совместной жизни не балует, поэтому гуляем почти никогда. К Ритке ездили пару раз. Опять же телек… Ну да, секс у нас довольно регулярный – Лешка в этом плане гигант. Даже после работы хватает сил. Через неделю Новый год. Как раньше я его отмечала? Вариантов мало: у Ритки, дома с бутылкой шампанского. До этого с мамой, новым ухажером и ее друзьями, еще раньше – с бабулей. Бывало, я ехала за границу. Отмечала в Париже, Лондоне… С группой наших туристов. Гид предлагал варианты. И я шла туда, куда шло большинство. Теперь надо думать, что делать с Лешкой. У него, оказывается, есть друзья – надо же, какое открытие! И у них принято встречать Новый год вместе. – Нет, я не скрывал тебя от них, – возражает он на мой вопрос: почему мы с ними не встречались раньше. Мне-то, кроме Риты, и демонстрировать некого. – Но мы реально редко видимся. Все заняты. – Кто они? Расскажи хоть, чтобы понимать, с кем мне грозит провести новогоднюю ночь, – я ехидничаю, потому что не хочу отмечать ни с кем. Даже, честно говоря, с самим Лешкой. Ведь я понимаю, что мне предстоит с ним: либо ресторан, либо телек под шампанское. Причем, по телеку – нет, не идиотский новогодний концерт – а очередная «праздничная» гонка. Или "праздничный" футбол. – Нас обычно бывает человек шесть-восемь. Не больше десяти… – Лешка закатывает глаза к потолку. – Мои бывшие одногруппники: Мишка, Андрюха, Ксюха, – в этот момент я думаю, как подбешивают меня эти формы имен на «ха», – Димон. – о, вот еще одна: на «он», Димон, тритон, хамон, Соломон… – Вместе со мной уже пятеро, – как ни в чем не бывало продолжает Лешка, не зная, о чем я думаю. – Ксюха всегда одна… – Старая дева? – перебиваю я. – Ну она наша ровесница, не старая еще, – шутит Лешка. – И не дева давно. Просто с мужиками не везет. Мишка с очередной подругой. Он как раз всегда не один, но всегда с разной. Андрюха с женой. Я киваю. Вместе с двумя парами, Ксюхой и Лешкой шесть человек. Видимо, больше, когда Лешка не один, а тоже с парой. А еще есть Димон. Он в разводе, но может кого-то привезти. – Отмечаем мы всегда в доме отдыха под Москвой. Там все удобства, хорошие номера. Есть баня, бассейн. Шашлыки. Короче, весело. Едем туда на Новый год, плюс кто уж насколько может и хочет. Я в ужасе! Я ненавижу холод и снег. В Москве еще нормально, особенно в моем районе. Передвигаться можно на машине. Вызывать доставку. Особо никуда не ходить. Подмосковье вообще не для меня в любой сезон: зимой адски холодно, летом комары и мошки, весной и осенью – слякоть, дождь. Редкие моменты, когда дело обстоит иначе, на то и редкие – поди в них впишись. Дома отдыха тоже терпеть не могу. Там много вопящих, бегающих детей. Много взрослых – повсюду люди. Номера, даже люкс, маленькие. А большие стоят неимоверно. За эти деньги можно пожить в Рице. Обслуживание средненькое. Пойти некуда – только слоняйся по территории. Шашлыки – не моя еда. Для меня это слишком тяжело. В шашлыках хорошо только одно – сопровождающие его спиртные напитки. В общем, с Лешкиным Новым годом все не так: незнакомые люди, плохая погода, неудобное место, нелюбимая еда. Хоть бы один плюсик найти! Нет ни одного! Мне становится стыдно. Он сидел тут со мной, потакая моим желаниям… Не совсем. Все-таки он смотрел телек. Не совсем потакал. И все равно стыдно. Как будто я чем-то провинилась. Нет, я провинилась. Изначально в том, что придумала себе мужа и вызвала этим скандал. А были бы мы с Лешей вместе, если бы не скандал? Скорее всего, нет. Лешка смотрит на меня выжидающе. Мы сидим на кухне. Суббота. Он с утра смотался на работу, посмотрел, не требует ли какая машина его личного участия. Мне он стал напоминать главврача больницы, который проверяет, как там его больные. Да, сложную операцию может делать другой врач, но главный должен проверить, все ли в порядке. Теперь Лешка лопает здоровый омлет, который нам приготовил: одна треть пошла мне, две трети ему. Я еще и шампанское попиваю. Нельзя сказать, что я пью с утра – уже час дня. Так что формально пью днем, и это уже нормально воспринимается общественной моралью. – Пора номера оплачивать, – жуя, продолжает Леша. – Забронировали давно, но пора платить. – он дожевал и поднял на меня взгляд. – Если мы едем. Если не хочешь, то не поедем. Он спокоен, как слон. Хотя не знаю – может, слоны и не спокойны. Мне даже интересно, что его способно вывести из себя. Наверное, поэтому Лешка без проблем управляется со своими мастерами и клиентами в сервисе. Мне опять становится стыдно. Ужасное чувство, когда ты не хочешь что-то делать, но тебе стыдно и приходится. – Хорошо, поедем. Но я оставляю за собой право рано уходить в номер, не общаться с твоими друзьями, если они мне не понравятся, не есть шашлык, – перечисляю я все, за чем мы едем в дом отдыха. Ладно, и правда, буду сидеть в номере. Какая разница, где сидеть. А там действительно воздух посвежее. Лешка смеется. Он многое во мне воспринимает, как шутку. Типа, это у меня юмор такой. Историю с мужем он, кажется, тоже принял за шутку. В данном случае – неудачную. Но ведь всякое бывает – не всем заходит мой юморок. – Согласен. Скажу, что у меня жена – Маугли, недавно из джунглей, – он опять смеется. На сей раз шутит он, хотя мне не очень смешно. – Ладно, не обижайся, неудачно пошутил, – Лешка замечает мое кислое выражение лица и кривую улыбочку. – Нормально, – киваю. – Я и правда нелюдим, социопат, интроверт, эгоист. Лешка смеется и гладит меня по голове, чуть вороша волосы, как маленькому ребенку, которого успокаивает взрослый дядька. – Я попробую нам взять люкс. Будешь гулять по номеру в свое удовольствие. Он тут же, не откладывая в долгий ящик, звонит в дом отдыха. Сюсюкает, шутит, веселит женщину, с которой договаривается о люксе. – Нет, нам бы в основном корпусе, где ресторан. У меня, понимаете, жена не сможет часто выходить на мороз. У нее проблемная кожа. У меня мозг проблемный, а не кожа. Впрочем, Лешка правильно все объясняет. С проблемным мозгом ему не люкс дадут, а направление в психиатрическую лечебницу. – Готово! – радостно он прощается с невидимой собеседницей и заходит в мобильный банк, чтобы перевести страшную кучу денег. Мы едем на неделю. В номер почти сто квадратов с бесплатным минибаром и джакузи. Я уверена, что просто сопьюсь с такими условиями, и меня отыщут в номере только перед отъездом. А Лешка не унывает и опять шутит: – Спиться не получится. Там каждый день будут заполнять минибар, но больше чем на день поставили, не выпьешь. – Спущусь в бар, – ворчу я. – Во-о-от! Придется из номера выходить, – заключает он радостно. ***Мы выезжаем утром тридцать первого. Лешка успевает съездить в свой сервис, вручить подарки сотрудникам и премии в конверте. Едем мы на его спортивной машине, которая не очень приспособлена для нашей зимы. Но на здоровых колесищах – зимняя резина, а за рулем – ас Лешка. Он едет довольно быстро, и, несмотря на его умения, мне страшновато. Через полтора часа мы заруливаем на стоянку дома отдыха. Оттуда до корпуса идем минут пять по скрипучему, искристому снегу, которого давно нет в Москве. Снег слепит глаза; светит яркое солнце. Ну хорошо, может и правильно я согласилась ехать. Пока не страшно. По аллеям вовсю прогуливаются семьи с детьми. Кто-то вдали едет на лыжах. Я иду с сумкой через плечо и авоськой с продуктами, которые мы выгребли из холодильника. Для неготовящей женщины скоропортящихся там оказалось на удивление много. Лешка тащит две спортивные сумки с вещами – они у него перекинуты через оба плеча. В корпусе нас регистрируют и дают ключи. Мы не успеваем дойти до лифта: к нам бежит странная женщина. – Ксюха! – вопит Лешка и бросает сумки на пол. Они обнимаются. Как друзья. Это сразу понятно – между ними ничего никогда не было и не будет. Но улыбаются искренне, во весь рот. Ксюха довольно высокая, тощая, в легинсах в облипочку, в длинной футболке. Лицо ее выглядит ровно на сорок. То есть, плохо. Морщинки, ноль косметики, тонкие губы. Волосы уже с сединой, но не крашенные. Издалека ей можно было бы дать и тридцать, и даже двадцать пять – из-за стройности. Опять же, издалека на лице незаметны морщинки и седина в волосах. Высокий хвост тоже придает задорности. Но вблизи – сороковник, как ни крути. – Это Вера, – ой, меня представляют! Ксюха пытается и меня обнять и даже чмокает куда-то мимо уха. Я улыбаюсь кривовато. Авоськи из рук не выпускаю, чтобы не обнимать в ответ. – Увидимся! – орет громогласная Ксюха. – Идите, размещайтесь. Вот спасибо, так спасибо. Мы садимся наконец в лифт. В номере я первым делом топаю к бару. Нормального размера там только бутылка игристого – остальные миниатюрные в ассортименте. – Тебе открыть? – спрашивает Лешка. Сам он пьет мало и в основном крепкое, типа рома или виски. Я киваю и вытаскиваю ему нанобутылочку рома Дмитровского разлива. – Будешь? Лешка соглашается выпить за почти прошедший год, в котором, как он заявляет, он нашел, обрел, заполучил меня. И от того счастлив. С Лешкиными друзьями мы встречаемся в ресторане, где в десять вечера для нас накрыт стол. Комплект: Мишка с какой-то девицей (имя я не запоминаю, так как мне сказали, что он приходит каждый раз с разными – чего напрягаться), Андрюха с женой Леной (она выглядит точно, как должна выглядеть Лена – то есть, никак), Ксюха в одиночестве, Димон один, потому что с подругой только поссорился. Все они вместе, включая Лену и исключая подругу Мишки, учились в автомеханическом. Лена там училась на другом факультете – на экономическом. Остальные учились в одной группе на факультете «Автомобили и тракторы». – Мы все плохо учились в школе, Вер, – объясняет Мишка, – поэтому пошли на тот факультет, где конкурса не было во-о-б-ще! – они смеются, я вежливо улыбаюсь. По специальности (исключая «тракторы») работает только Лешка. – Ксюха у нас главная по астрологии, – продолжает рассказывать Мишка. – Работает в планетарии. Я где только не работал. Сейчас тружусь в компании, которая торгует детскими игрушками. Андрюха у нас массажист. Димон, ты сейчас работаешь? Не работает. Живет на доход от сдачи квартиры. – Я тоже работаю по специальности, – тихо вступает Лена. – Я работаю экономистом… – А тетя Соня у нас старший экономист! – перебивает Лешка, и все гогочут над старым анекдотом, а я опять натужно улыбаюсь. Неожиданно вспоминают про подругу Мишки. – Она работает парикмахером, – показывает на девушку пальцем Мишка, и я лишаюсь возможности услышать второй раз ее имя и шанса его запомнить. Мне, видимо, тоже нужно сказать, где я работаю. – Сейчас я, как и Димон, не работаю и живу на проценты от вкладов, – честно докладываю я. – До этого работала в банке. Начальником отдела, – чувствую себя на собеседовании в отделе кадров. – Хорошие вклады, я так понимаю, – утверждает, а не спрашивает Мишка. – Вер, ты мне потом расскажи, как и что, – просит Димон. – Давно хочу еще и проценты подключить, а то квартиры сейчас стало не хватать. Этап представления закончился и начали пить за прошедший год, предлагая разные тосты – от банального здоровья до небанального материального благополучия. В полночь со сцены объявляют о наступлении Нового года. Все встают и чокаются. Начинаются танцы. Я даю себе час времени до ухода. Меня спасает предложение Димона пойти на улицу и позапускать петарды. Отказывается Лена, которая с утра работала, уже хочет спать. Я пользуюсь моментом и ухожу вместе с ней. Лешку щедро отпускаю веселиться с друзьями. – Леша очень хороший человек, – говорит мне Лена по дороге к лифтам. – Да, – я не возражаю; это истинная правда. – Тебе на какой? – я нажимаю на третий. – Мне на пятый. – Хочешь, давай к нам зайдем, – предлагает Лена. – У нас есть бутылка игристого и закуски. Как ни странно, я хочу посидеть с ней. Она из всей компании больше всего мне подходит, хотя явно не мой психотип. – Бери бутылку и приходи лучше ко мне. Мы живем в люксе, – я не хвастаюсь, но скорее всего у них в обычном стандарте не разгуляешься особо. Мы спокойно посидели вдвоем еще часик. Лена рассказывала о прошлом; я говорила о себе весьма избирательно. Может ли она стать моей подругой? Нет, не заменить Риту, но хотя бы стать второй? Я очень сомневалась. Скорее, Лена мне представлялась моей подчиненной в банке – из тех, кого интересует семья, дача, что приготовить на ужин… Я сказала, что хочу спать, извинилась и ушла. Я Лену долго выдержала, наверное от того, что давно не слышала разговоров моих Галины, Светы и, кстати, Лены –вот же совпадение, которое я заметила только вспомнив о моем бывшем коллективчике. В номере было пусто – Лешка продолжал тусить с друзьями. С улицы, даже через пластиковые окна, доносились звуки петард и салютов, детский смех и громкие крики подвыпивших взрослых. Я легла на широченную кровать и мгновенно уснула. Думаю, сказывался свежий воздух. Хотя в последнее время я спала хорошо и дома – нервишки успокоились. Ближе к утру вернулся Лешка. Он прямо в одежде заснул на диване в гостиной, поэтому я толком не проснулась и продолжала спать на своем царском ложе.