Глава 4. Сергей

Когда он в марте прилетел в Анталью, там уже было жарко. В аэропорту Сергей скинул куртку и посмотрел по сторонам в поисках встречавшего коллеги. – Добрый день! – послышалось рядом. – Я вас узнал по фото. Рядом стоял долговязый мужчина: хотя Сергей был метр восемьдесят пять, тот казался намного выше. Его звали Владимир; он уже пять лет жил в Аланьи, сумев построить успешный бизнес с нуля. – Пойдемте, машина на стоянке. Минут пять ходу. Он бодро направился вперед, показывая дорогу. На улице ослепило яркое южное солнце. Горячий воздух приятно защекотал в носу и горле. Сергей вздохнул: начинать новую жизнь было не страшно, и вздох, скорее, касался того, что осталось позади. В чемодане лежало все, что могло пригодиться. В портфеле он нес ноутбук. Сергей не пользовался им с момента переезда на дачу, но перед вылетом проверил, в каком тот состоянии – убедился, что в рабочем, проверил полезные для юриста материалы, которые он постоянно закачивал в соответствующие папки, и взял с собой. – …сейчас еще прохладно, – вещал Владимир. – Здесь весна прекрасное время года. В июле и августе будет настоящий ад, – он засмеялся, – но у меня в офисе есть кондиционер. В квартирке вашей тоже. Но мы подыщем вам что-то получше, под ваш вкус. До русского района в Аланьи они ехали два с половиной часа. Сергей бывал в Турции не раз, поэтому особо головой по сторонам не крутил и даже успел подремать. Квартирку ему нашли скромненькую, даже по меркам дачи. Зато она располагалась рядом с офисом. Несмотря на желание быстрее найти новую, здесь же, поблизости, первые дни Сергей провел, вникая в суть своей новой работы. Она резко отличалась от того, что он делал в Москве: в суды ему ходить не приходилось, но нужно было много консультировать и помогать в оформлении документов. Часть дел касалась вопросов, связанных с Россией, что облегчало Сергею задачу. Кроме того, ему активно помогала помощница Владимира – молодая турчанка Эля, окончившая юрфак и к тому же освоившая русский язык. Все московские проблемы быстро отошли на сто первый план. Сергей приходил поздно вечером в свою квартирёнку, наскоро перекусывал и быстро засыпал. Первые выходные он тоже провел за работой – сидел дома и читал местное законодательство. Однако, через некоторое время сначала освободились выходные. Черт оказался не таким страшным, как его малюют, и Сергей, с его-то опытом, освоился в нюансах, которые ему следовало знать. – Эля, мне надо бы поменять квартиру, – объявил он помощнице в первый понедельник апреля. – Что ты посоветуешь? Предложений было много, хотя требования к поиску Сергей сузил, как мог. Теперь свободное время он проводил в походах по квартирам. Эля написала ему список вопросов, которые обязательно следовало задавать хозяевам, и вскоре Сергею начало казаться, что он и риелтором смог бы работать. К концу апреля, когда он уже отчаялся найти свой идеальный вариант, квартира свалилась-таки на его голову. К тому времени Сергей обзавелся некоторым количеством знакомых. Их сложно было назвать друзьями, но в этом тоже он находил свою прелесть: поверхностные, легкие отношения, от которых ничего особо не ждешь, кроме приятного времяпрепровождения. На новоселье пришло двенадцать человек. Две женщины вызвались помочь ему с фуршетом, и Сергею оставалось только купить продуктов по списку. Погода окончательно вступала в жаркую фазу, но пока еще вполне было терпимо без кондиционера. Сергей распахнул двери на большой балкон, где поставил недавно купленные плетеные кресла и два столика. В гостиной, совмещенной с кухней, его помощницы расставили закуски, бутылки с пивом, местным вином, соки и воду. Гости активно нахваливали найденную Сергеем квартиру. Она располагалась в новом доме, поэтому все сверкало новизной. До моря было десять минут прогулочным шагом. До работы – двадцать. Офис находился в старой части русского района, но Сергей справедливо считал, что двадцать минут пешком, даже в дождь, – это вообще не проблема, по сравнению с московскими расстояниями. Эля активно советовала селиться именно в новые дома, и Сергей с ней был совершенно солидарен. ***Веру Сергей вспоминал каждый день. Но ему не хотелось писать ей второпях. Отчего-то было понятно, что она не обидится на долгое молчание, и все поймет правильно. Переехав в новую квартиру, однажды вечером, он решил, что настала пора для сообщения. Сергей сидел на балконе и наслаждался теплым ветерком, сдувавшим с него дневные заботы. Медленно открыв чат, он начал читать предыдущую переписку с Верой, хотя она была так коротка, что он помнил ее наизусть. Он улыбался смайлам и стикерам, смотрел на усыпанное звездами небо и совсем не хотел думать о будущем – слишком хорошо было настоящее. «Привет из Турции», – написал он и прицепил тут же сделанную фотографию яркого цветка, растущего на балконе. «Красота! – ответ пришел быстро. – И как там Турция?» «Отлично! Наконец нашел нормальную квартиру», – радостный смайл. «Поздравляю!» – стикер с довольным крокодилом. «Как дела у тебя?» «Я нашла новую работу. Не знаю, как справлюсь», – стикер с обезьяной, закрывающей лапами глаза. «Справишься, конечно! А что за работа?» «Учителем рисования в художественной школе». «Ого! Здорово! Уже вышла?» «Нет, только взяли. В мае буду ходить на уроки других учителей. Потом на показы работ учеников. В июне должны дать какой-то класс для пленэра. А потом до сентября отпуск». Не задумавшись ни на минуту, Сергей написал: «Приезжай в гости. У меня две большие комнаты и балкон. До моря 10 минут. Я до осени точно здесь». Он застыл в ожидании ответа. «Спасибо! Здорово! Я подумаю, но очень хочу согласиться», – веселый смайл. «Соглашайся! Хоть на весь отпуск. Я все равно весь день на работе, сильно не буду надоедать», – веселый смайл. Они попрощались. Вера обещала в мае сказать точно, когда приедет. Сергей вскочил с плетеного кресла и пошел в комнату. – Так, сразу ведь мы не будем спать вместе, – произнес он задумчиво. – Как оно сложится… Надо ее будет поселить в спальне. А я посплю на диване в гостиной. Спальня была царской, слишком помпезной. На стене висело две репродукции Рафаэля в тяжелых, позолоченных рамах. Кровать была широкой, с высокой спинкой цвета слоновой кости. По обе стороны стояли две громоздкие тумбочки, а возле стены – зеркало в такой же позолоченной раме, как и картины, на длинном туалетном столике. Скорее, эта комната предназначалась для женщины, но Сергей не стал ничего менять: квартира сдавалась с мебелью и отделкой, и заниматься заменой одного нового на другое не хотелось. Тем более, непонятно, сколько он здесь проживет. А вот для Веры комната подойдет прекрасно. Он снова вышел на балкон. Где-то вдали послышались звуки мечети – призыв к молитве. Кроме них больше ничего не было слышно: к полуночи квартал затихал, все кафе закрывались, и люди переставали прогуливаться по улицам. После Москвы ритм жизни казался приглушенным, размеренным, как будто слегка размытым, как на рисунках импрессионистов. На даче было еще тише: зимой там замирало все, чтобы на майские взорваться громкими разговорами, запахом шашлыков, криками детей. В Турцию тоже скоро приедут туристы, заполонят набережные и пляжи, кафе и магазины… Сергей стоял, облокотившись на перила. Он вспомнил суету, в которой он жил последние годы, и понял, как правильно все случилось – чтобы он мог измениться, подумать, не торопиться. Сергей не планировал ничего на будущее. Он не знал, хочет ли жить в Турции, хочет ли вернуться в Москву, хочет ли быть с Верой. Его радовала возможность плыть по течению, не расписывать график на месяцы вперед. Конечно, Эля записывала клиентов; назначались встречи. Но ежедневник Сергей держал только на работе. Если кто-то приглашал его сходить вместе попить пива или поужинать, он клеил бумажку с запиской на холодильник. Туда же приклеивал список продуктов, который утром отклеивал, чтобы после работы зайти в магазин. Покупал он мало, предпочитая чаще прогуливаться. Освоил рынок, который приходил кочевать поблизости от дома раз в неделю. «Удачи на новом месте! И прости, что поздно», – написал он напоследок Вере. «Спасибо! Ничего, нормально». Сергей достал из холодильника пиво, снова уселся на балконе. Сон не шел. Хотелось смотреть на небо, слушать доносившийся издалека шум прибоя и мечтать. Как в детстве, когда у тебя все впереди – и радости, и горести, но ты мечтаешь только о хорошем, потому что о другой стороне жизни пока ничего толком не знаешь. И двойку считаешь самой большой бедой.