Глава 39

Выходить из кухни категорически не хотелось, но вариантов не было. Тамара Степановна взяла свечу и отправилась выяснять, что же так отвратительно хрустит. Вскоре она уже стояла у двери бывшего карцера, и желание что-либо выяснять таяло на глазах. Не желая поддаваться страху, она решительно распахнула дверь. Кот встал рядом, и свеча, вспыхнув ярче, осветила здоровенную трещину в полу, края которой переползли на стены и, поднимаясь все выше, грозили добраться до потолка. Прямо над этой комнатой находился кабинет, а рядом – спальня, в которой спали дети… Представить, что будет, если наверху провалится пол, Тамара Степановна не успела – послышался жуткий скрежет, и трещина пола превратилась в провал, ведущий во тьму. В край из зазубренных досок внезапно вцепились чьи-то когти. Фамильяр яростно зарычал, но того, что лезло снизу, это не испугало – чуть в стороне вонзились в доски когти второй конечности. Скрюченные пальцы еще сильнее напряглись, и из провала показалась голова – клыкастая, красноглазая, похожая на волчью. Эту тварь Тамара Степановна узнала мгновенно. – Убирайся отсюда! – рявкнула она, топнув ногой. Но та, что когда-то прикидывалась Хозяйкой и была низвергнута во тьму, в этот раз исчезать не спешила – перла наружу, зловеще сверкая глазищами и скаля зубы, с которых капала слюна. – Иди, откуда пришла! – этот крик тоже эффекта не возымел. Тамара Степановна заметалась, не зная, что делать. – Отдай мне кулон, женщина! – прорычала тварь, почти полностью выбравшись. – Фиг тебе! – Тамара Степановна попятилась, наступила на Кузьму, и тот, взмякнув, отскочил в сторону. Это привело ее в чувство, напомнив, что отступать не время, некуда и вообще… – Отдай! Отда-а-ай! – вопль монстра перешел в рычание. Все, что смогла придумать Тамара Степановна, это захлопнуть дверь перед носом чудища и привалиться к ней спиной. Здоровенная туша ударила в деревянное полотнище, раз, другой, третий… Понимая, что не сможет долго сдерживать этот натиск, Тамара Степановна пыталась придумать хоть какой-то выход, но на ум ничего не приходило. Отчаяние нарастало вместе с паникой. «Да что же это такое! – думала она. – Как эта тварь смогла вылезти? Как она вообще посмела забраться в мой дом?» На место паники пришла злость на наглое создание, которое лезет куда не звали. Яростный огненный вихрь поднимался из глубины души, скручиваясь в воронку смерча, грозящего испепелить все, что встретится на пути. И только мысль о том, что в доме дети, а рядом – коты, не позволяла дать волю огню. От распирающей силы стало нестерпимо жарко, сознание заволокла пелена. Тамара Степановна представила, как врывается в комнату и обрушивает всю мощь своей магии на мерзкое чудовище… В то же мгновение пол под ногами дрогнул, звериный рев перешел в визг, зазвенело стекло… и наступила тишина, такая мертвая и пугающая, что Тамара Степановна не выдержала – отошла от двери и, тихонько ее приоткрыв, заглянула в комнату. Чудовище исчезло. Вместе с ним исчез и черный провал, затянулся, словно его и не было. Но кое-что все-таки осталось. – Что это? – с омерзением глядя на заляпанные бурой мерзостью стены, спросила Тамара Степановна. – Вервольф, – ответил фамильяр. – Был. – Ну и сильна ты, Хозяйка! – с восхищением воскликнул Кузьма. – А говорят, вервольфы неубиваемые. Слабаки! – он сунулся было в комнату, но тут же вляпался в лужу и, брезгливо дернув лапой, отступил. Видя, во что превратилось помещение, на уборку которого было потрачено столько сил, Тамара Степановна вздохнула. – Не переживай, Хозяйка. Зато теперь можно спать спокойно, раз ты этого монстра укокошила. Вервольфы – упрямые твари, от своего не отступят, потому их и нанимают. Вон, этот даже из тьмы восстал. Ну да ничего, теперь восставать нечему. – Да уж, – содрогнувшись от омерзения, Тамара Степановна закрыла дверь. – Не представляю, как это все теперь отмывать. – А может, не надо? Может, ну ее, эту комнату? – И правда, Хозяйка, – подхватил Кузьма. – Была нехорошая, а стала еще хуже. Может, неспроста? – Котик прав, Хозяйка, – из сумрака появилась лисица. – Дети спят, не волнуйся, – утешила она. – Черноту, что впитала комната, известью не убрать. Врата тьмы, что тебе удалось прикрыть, надобно запечатать. Я могу помочь, если позволишь, – она достала из кармана маленький мешочек с травой. – Это урбина, она отгоняет тьму. А это морник, – она достала другой мешочек, – он закрывает путь злым силам. Если их поджечь и оставить до утра, больше никто сюда не пролезет. – А если оно потухнет? – с опаской спросил Кузьма. – Я прослежу, – ответила лисица. – Мне только плошка нужна и чем поджечь. И то, и другое нашлось без труда. Напрягало Тамару Степановну только одно – будущая бессонная ночь лисицы. Разгребание домашних проблем в обязанности няни не входило, и навешивать их на нее было как-то неправильно, пусть та и сама вызвалась. – Не беспокойся, Хозяйка. Это моя обязанность – хранить и защищать, – утешила ее лисица. – Детей. – Вы все так тесно связаны между собой, что это неотделимо. Над этими словами Тамара Степановна думала всю дорогу до спальни. Глянув на спящих детей, она улеглась на диван, накрылась шторой и, закрыв глаза, почти мгновенно провалилась в сон. Когда она открыла глаза, то обнаружила, что сидит в лодке, вокруг простирается водная гладь, а с неба сияет здоровенный рогатый месяц, похожий на лежалый сыр.