Глава 17

После обхода приносят завтрак. А потом я решаю сходить в душ. Правда, даже не представляю, как вымою голову.

Но тут мне везёт.

В душевой молодая женщина с загипсованной до плеча рукой пытается вымыть голову под краном.

Общими усилиями вымыли сначала её голову, потом мою.

Инна оказалась весёлой хохотушкой, поэтому в палату я возвращалась не только с чистой головой, но и с ясными мыслями.

Как и обещал, Глеб написал после четвёртой пары.

«Смотри, я нашёл много инфы по этой теме, но она вся разрозненная. Тебе как кидать: по одному файлу или сразу папкой? Но тогда нужно время, чтобы всё рассортировать. Ответь, когда сможешь. Я пока начну на всякий».

Смотрю на экран. Думаю.

«Ты сейчас занят? Будешь делать домашку?»

«Нет, завтра три пары. Все устные».

Закрываю глаза и выдыхаю. Пальцы зависают над клавиатурой.

«А… можешь приехать?»

«О'кей. Через час буду».

Смотрю в окно, как осенний ветер срывает кленовые листья, крутит их и медленно роняет вниз.

Нервно мну край одеяла.

Поздно передумывать, Элина. Поздно.

Поправляю волосы, машинально приглаживая выбившуюся у виска прядь, и оглядываю палату. Здесь чисто. Да и как может быть иначе?

Его шаги я слышу издалека. Не знаю, как смогла отличить их от десятка других, но сердце почему-то реагирует раньше, чем он появляется в дверях.

— Добрый вечер, Элина.

Спокойный тон и ни грамма превосходства, ни намёка на то, что он что-то понял.

— Привет, Глеб.

Он ставит рюкзак на подоконник, достаёт из него две небольших коробочки и пару бутылок питьевого йогурта.

— Я сегодня не успел пообедать, — кидает на меня извиняющийся взгляд. — Составишь компанию? Одному как-то неудобно.

Протягивает мне коробку.

На секунду зависаю.

Мне неловко. И дело вовсе не в бургере.

— Спасибо… — всё-таки беру.

Некоторое время едим молча, запиваем персиковым йогуртом. Моим любимым. Как знал.

— А теперь по делу, — Глеб забирает у меня пустые упаковки и достаёт ноут. — Я набросал структуру. Но сначала давай посмотрим, что ты нашла. Можешь скинуть на мой ноут, можно напрямую с твоего. Как тебе удобнее?

Немного двигаюсь к стене, освобождая Глебу край кровати. Подгибаю колени, устраиваю ноут на животе.

— Давай с моего. Я не закрывала вкладки.

Он кивает, ставит свой ноут на стул, придвигая ближе к кровати. А потом садится рядом со мной, едва не касаясь плечом.

— Смотри, — разворачиваю окна.

Он склоняется к экрану. Быстро пробегает глазами по открытым вкладкам, останавливается на одной, потом долго изучает другую. Длинные ресницы немного дрожат.

— Можно? — немного поворачивает ноут к себе и что-то набирает в поисковике.

Сижу, стараясь не шевелиться. Мы снова так близко. Я чувствую идущее от него тепло и едва уловимый знакомый запах…

Открыв ещё несколько вкладок, Глеб быстро их сортирует и перекидывает ссылки в отдельный файл.

— Ты правильно пошла, — говорит негромко, слегка повернув лицо ко мне, но глазами продолжая бегать по экрану. — Но утонула в теории. Здесь лучше сначала смотреть практику. Она проще читается.

Он немного отклоняется, чтобы мне было лучше видно, прокручивает страницу вниз.

— Вот. Видишь? Здесь уже не общие формулировки, а реальные кейсы.

— Вижу, — с трудом отрываю взгляд от знакомой ямочки на щеке.

Слежу за его руками, за тем, как уверенно он ориентируется в материале. Но думаю не о реферате, а о том, что сейчас мне очень трудно притворяться. Как обычно и бывает, когда он появляется где-то рядом. Трудно казаться умнее, сильнее, жёстче. Играть.

— Я это видела, — отвечаю, поняв, что он всё ещё ждёт. — Но не знаю, как применить.

— Сейчас разберём…

И мы разбираем.

— Давай теперь по структуре…

Он подтягивает ближе стул, на котором стоит его ноут, и вот уже на узком пространстве кровати развёрнут целый компьютерный центр.

— Смотри. Здесь ключ не в угрозах, а в системности. Раз — зафиксировали. Два — подтвердили. Три — ограничили контакт. Без этого суд не двигается, — спокойно объясняет он, быстро ведя курсором по экрану.

Два часа пролетают как одно мгновение. Мы действительно говорим только о реферате. Но многое звучит слишком узнаваемо, совпадает с тем, что нужно конкретно мне.

Запоминаю статьи и ссылки, иногда задаю вопросы. И тогда Глеб отвлекается и спокойно отвечает. Находит новые примеры, новые ссылки.

Пришедшая медсестра на несколько минут разгоняет наш юридический синдикат. Пока она делает укол, Глеб выходит в коридор.

— Сильно не засиживайся, — говорит она, но за ноуты не ругается.

— Мы чуть-чуть, — обещаю и кидаю нетерпеливый взгляд на дверь.

— Даже не сомневаюсь, — она как-то понимающе улыбается и выходит.

Поморщившись, тру исколотое место и ловлю сочувствующий взгляд, когда Глеб возвращается.

— Больно?

— Терпимо, — отмахиваюсь. — Продолжаем?

Он садится, и мы продолжаем.

— А это как?.. Откуда взялась эта доказательная база? — хмурюсь в какой-то момент, указывая на очередную ссылку.

Глеб на секунду замирает, задерживая на мне взгляд, словно что-то обдумывает. А потом едва заметно кивает, достаёт из рюкзака блокнот и быстро рисует схемы, делая пометки и проводя связующие стрелки.

— Вот смотри. Здесь точка входа, — поясняет, не поднимая глаз. — Видишь? Без неё дальше ничего не работает. А здесь…

Слежу за его пальцами. Длинными, с аккуратно подстриженными ногтями. За тем, как он, не задумываясь, водит ими по блокноту, систематизирует и объединяет то, что для меня только что выглядело хаосом.

И каждое его движение, каждое слово доказывает — если закон действительно может это всё… фиксировать, ограничивать, запрещать… — значит, отчим далеко не всесилен.

И мне уже не страшно… разбираться, задавать вопросы. Потому что Глеб не лезет туда, куда не просят, не задаёт лишних вопросов.

И оказывается, что всё это не так уж сложно и непонятно.

— Попробуй нарисовать такую же схему сама, — Глеб подаёт блокнот.

Я моргаю, сбрасывая оцепенение, и рисую. Долго думаю над пометками, а потом неуверенно спрашиваю, правильно ли.

— Всё верно, — кивает. — Только вот здесь может возникнуть классическая ошибка, поэтому…

Он быстро чертит стрелки и объясняет, что может пойти не так, и как этого избежать.

— Давай теперь снова сама.

Он передаёт ручку, а потом неожиданно наклоняется, скользит глазами по моему лицу. Касается пальцами щеки и… улыбается.

Приоткрываю рот и хочу спросить, но не издаю ни звука.

— Ты ручкой испачкалась, — говорит тихо и едва ощутимо гладит щёку.

— Ой, — моргаю и тру пальцем в том месте, где он касался.

Не понимаю, почему от этого внутри становится жарко.

— Элин, мы тебе… — доносится звонкий возглас от двери, а следом раздаётся изумлённо-растерянное: — А… мы вас не отвлекаем?..

Глеб убирает руку, спокойно выпрямляется и оборачивается.

— Добрый вечер, девочки, — говорит, подхватывая с одеяла блокнот и убирая его на тумбочку.

Замерев, смотрю на подружек.

По шокированно приоткрытому рту Милки и расплывшихся в хитрой улыбке Алесе и Снежке понимаю, что именно они видели. И что уже додумали.

— Элин… а что вы?.. — Милка вопросительно вздёргивает бровь.

Мгновение, и на моём лице появляется привычная холодная ухмылка.

— Учимся, Милк. Говорят, время от времени студенты этим тоже занимаются.

Глеб едва заметно улыбается.

— Я думаю, на сегодня хватит, — он закрывает ноут, встаёт и убирает его в рюкзак. — Если хочешь, завтра продолжим. Я тебе напишу.

— Ага. Пока. И спасибо, — спокойно киваю.

— До свидания, Элина. До свидания, девочки.

— Пока, — тянут они растерянно и расступаются.

— Элин, это что сейчас было? — удивлённо спрашивает Милка, проходя в палату и садясь на стул, едва за Глебом закрывается дверь.

— Ты сейчас о чём? — спокойно поправляю подушки, сажусь ровнее. — Я же сказала, учимся.

Милка — это вам не Снежка. И даже не Алеся. В этом трио она всегда отличалась. Слишком внимательная. Слишком логичная. А мне сейчас её логика не нужна.

Внутри всё ещё вертится спокойный взгляд из-под очков… и тёплые пальцы на щеке. Но снаружи… Снаружи привычная маска.

— А мы думали, вы того… — восклицает Снежка и плюхается на соседнюю кровать. — Ну… вместе…

— С ботаном! — уточняет Алеся, поставив на тумбочку фирменный пакет из «Мальтийской гусеницы». — Ты же говорила, что теперь ни с кем ни-ни.

— Тем более с перваком! — кивает Снежана, подтверждая.

— Тихо, — неожиданно резко осаживает их Милка и переводит взгляд на меня. — У меня другой вопрос. Что вы тут писали?

— В смысле?

— В прямом, — она имитирует движение пальцами по клавиатуре.

— Решила попробовать писать рефераты на заказ, — равнодушно пожимаю плечами.

У Алеси округляются глаза.

— Зачем?

— Затем, что мне двадцать, а я до сих пор у матери на шее сижу, — многозначительно приподнимаю брови. — Почему нет? К тому же, это лишняя практика. Тоже не помешает.

— А нам чего не сказала? — продолжает копать Милка.

Вот прицепилась. Эту со следа не собьёшь.

— А что в этом особенного? Сейчас почти все старшаки так делают.

Снежка уже разбирает пакет, не особо вникая в разговор.

— Подожди, подожди… — хлопает глазами Алеся. — А ботан тут при чём?

— Во-первых, — холодно поправляю, — не ботан, а Глеб.

Милка бросает на меня удивленный взгляд.

Игнорирую.

— А во-вторых, он не «при чём», а нашёл мне заказчика. И теперь объясняет, как делать правильно, чтобы потом не переделывать. Понятно?

— С чего вдруг?

Едва сдерживаю раздражение. Как близко она подобралась.

— С того, что у него первое образование юридическое, — обвожу девчонок прищуренным взглядом и говорю с нажимом: — Законченное. Он уже учился, а потом решил получить второе. Так что в юртемах он разбирается лучше нас всех вместе взятых.

— Серьёзно? — удивлённо тянет Милка. — И это всё?

Усмехаюсь и… пропускаю вопрос мимо ушей.

Включила следака, фиг выключишь.

— Ничего себе… Ботан-юрист… — присвистывает Алеся, закатив глаза к потолку.

— Алесь! — поджимаю губы.

— Ой, молчу.

Снежка тем временем уже расстелила на краю кровати полотенце и раскладывает контейнеры с роллами.

— Девочки, вы тут про какую-то ерунду, а у нас роллы сохнут. Если бы мы говорили о романтике… А так… Скучно, — капризно тянет она, убирая пакет в сторону.

Вот уж действительно, кому скучно, когда дело доходит до серьёзных тем. Это явно не её стихия. Зато роллы — всегда.

Качаю головой и ловлю такой же понимающий взгляд Милки.

— Снеж, там же ещё мороженка, — Алеся заглядывает в пакет. — Ой, тает уже.

Милка всё ещё смотрит на меня недоверчиво, но больше не лезет. Берёт палочки и откидывается на спинку стула.

— Ладно, — говорит как ни в чём не бывало, — давайте есть, пока Снежка не сожрала всё одна.

— Я не жру! — возмущается та с набитым ртом.

— Дегустируешь, — поправляет Алеся и хохочет.

Мы смотрим на Снежку и тоже начинаем хохотать.

В наше общение возвращается лёгкость и нормальность.

Но главное, я ни слова не солгала. Почти.