Глава 4

Пары на следующий день пришлось пропустить, взяв самоотвод по здоровью.

И ведь даже не соврала. Весь оставшийся вечер и половину сегодняшнего дня мазала лоб принесённой ботаном фигнёй, искренне надеясь, что шишандра и радужное гало вокруг неё рассосётся.

Но если мазь и помогла, то чудо не сотворила. Пришлось доставать консиллер.

Да…

Вид, конечно, уже не как у алконавта, но и на обложку «Women cool» я тоже не тяну.

— Элин, может, чёлку отрезать? — с сомнением предлагает Снежана, наблюдая за моими мучениями.

— Или телесный пластырь кружочком вырезать и прилепить? — тут же подхватывает Алеся.

Я вам сейчас мозжечок вырежу. Всё равно он у вас чисто для декорации.

— Такси мне лучше вызови, — говорю, хмуро рассматривая своё отражение. — И джинсы из шкафа достань.

— Ты же сказала, что Самерский должен заехать, — напоминает Снежка.

Холодно улыбаюсь уголком губ.

— Был должен — перестал. Сегодня я еду так, как мне удобно. А он пусть мучается догадками. Ты мне джинсы достала?

— Сейчас достану, — Алеся убирает телефон и идёт к шкафу.

— А может, лучше платье? — задумчиво тянет Милка. — Могу одолжить тёмно-синее. Я его ещё ни разу не надевала. Тебе пойдёт.

Закатываю глаза.

— Я не на выпускной иду. Ты мне ещё юбку-карандаш и белую блузку предложи. Полный комплект «примерная девочка».

— А что, прикольно, — смеётся Алеся. — А ещё шпильки. И очки. Будешь вылитая училка.

— Или ботан, — бормочу под нос.

И за каким, спрашивается, я снова его вспоминаю?

Натягиваю джинсы и тонкий серый лонгслив, завязываю волосы в высокий хвост. Несколько секунд разглядываю себя в зеркале, поправляя консиллер. Лоб всё ещё не идеален, но жить можно.

Небесно-голубые глаза смотрят вызывающе. Снаружи — изящная упаковка. Внутри — яд. Свои границы я обозначаю единожды. И пересекать их никому не советую.

Впихиваю ноги в кроссовки, хватаю сумку и глубоко вдыхаю.

Ну что, Самерский… проверим, насколько ты стрессоустойчивый?

Достаю телефон.

«Я уже выехала. Встретимся в кафе», — отправляю и блокирую экран, не дожидаясь ответа.

— Кстати, он сегодня про тебя спрашивал, — догоняет голос Снежаны уже у двери.

— Самерский? — бросаю через плечо.

— Ботан, — смеётся она, приглаживая чёрные локоны. — Подошёл между парами, спросил, как ты себя чувствуешь.

Сердце непонятно и раздражающе дёргается.

— И что вы ответили? — прищуриваюсь.

— Сказали, что без него чувствовала себя лучше, — фыркает Алеся.

— Переживает, бедняжка, — вздыхает Снежка, манерно поправляя невидимые очки, — что ты ему мстить будешь.

Приподнимаю брови, но вовремя вспоминаю, что мимика мне сегодня недоступна.

— А может, действительно отомстим? — предвкушающе улыбается Алеся. — Он тебе вон какую лепёху на лоб залепил.

— И даже не извинился, — добивает Милка.

— Вот именно, — подхватывает Снежка. — Я бы отомстила. Ты же не собираешься спускать всё на тормозах? Или он думает, что мазь купил, и всё тип-топ? А, Элин? Я могу, кстати, Лыгина попросить. Ему вообще всё равно, кого бить.

С силой сжимаю ручки сумки.

— Не надо никого бить, — говорю с нажимом. — Я ему потом отомщу. Сама. И вообще… С каких это пор вы тут решаете за меня?

Поджимаю губы и обвожу всех тяжёлым взглядом.

— Да мы не решали, — тут же сдувается Снежана. — Просто предложили.

— Давайте, я сама буду решать и предлагать, — выдаю зло и выхожу, хлопнув дверью.

Быстро сбегаю по лестнице, не обращая внимания на поднимающихся студиозов. Они испуганно жмутся к стене, считывая на расстоянии, что меня сейчас лучше не трогать. А ещё лучше — даже не смотреть в мою сторону. И не дышать.

Нечего сбивать мне настрой. Охотник идёт охотиться на охотника.

Вылетаю на улицу и…

Да кто бы сомневался?

— Как ты себя чувствуешь, Элина? — ботан смотрит на меня с ближайшей лавочки.

Фыркаю, отворачиваясь, выскакиваю на тротуар и сажусь в подъехавшее такси. Смотрю на проплывающий мимо вечерний город, но вместо свидания с Самерским в голове снова прокручивается разговор с подружайками.

Ботана они бить собрались. Что-то расслабились. Давненько я их на предельной скорости не гоняла.

А этот… тоже хорош.

«Как ты себя чувствуешь, Элина?»

Поджимаю губы и отворачиваюсь к окну.

У меня всё прекрасно. Как всегда.

Всё, хватит об этом думать. У меня сейчас другая цель.

Выхожу из такси. Бросаю контрольный взгляд в стекло.

Стерва на выгуле. Можно начинать охоту.

— Привет, — ровно в семь двадцать захожу в кафе и медленно, с достоинством сажусь напротив. Сумку бросаю рядом. Опоздала ровно настолько, чтобы Самерский начал нервничать. — Надеюсь, ты не успел заскучать.

Он усмехается, демонстративно кидая взгляд на часы.

— Уже начал подозревать, что ты решила проверить моё терпение. Я вообще-то за тобой заезжал. И даже писал.

— Да?.. — моргаю.

Достаю телефон, веду пальцем по экрану.

Держу паузу на секунду дольше, чем нужно.

— А… вот оно, — пролистнув уведомления, открываю прилогу. — Извини, не заметила.

Пожав плечами, спокойно убираю телефон обратно.

Конечно, всё я заметила. Только лёгкая добыча не ценится. Всё как в природе. Чтобы поесть, нужно побегать.

Делаю заказ подошедшему официанту, а после возвращаю внимание Самерскому.

— А я не люблю, когда меня не замечают, — прищуривается, постукивая пальцами по столу.

— Я просто была не в общаге, — склоняю голову набок и демонстрирую ему одну из фирменных улыбочек. — Ты же не обиделся?

Самерский некоторое время молча меня изучает. Словно пытается что-то понять. Потом недовольно кривится и спрашивает:

— Только не говори, что ты из тех, кто любит, чтобы за ними побегали. Сложная?

— Осторожная.

Он усмехается. Лениво скользит взглядом по залу, задерживается на компании парней, едва заметно кивает им, будто признаёт «своих». Потом переводит взгляд на шумную ватагу студентов у окна и кривится.

— Слушай, ты так говоришь, будто к тебе очередь стоит, — выдаёт язвительно.

Говорит про меня, как про тело. Подавляю раздражённый выдох и зеркалю его самоуверенную усмешку.

— А ты так говоришь, будто привык получать всё бесплатно.

— А если — да? — он подаётся вперёд. — Смысл вкладываться, если все и так дают по-быстрому?

Действительно, если по-быстрому, то какой смысл?

Демонстративно дёргаю плечом и откидываю назад хвост. Что-то он меня уже подбешивает. В альма-матер вроде как не таким был. Или мне казалось?..

— Тогда ты не по адресу, — кидаю холодно, благодарю официанта, который ставит передо мной стакан с холодным напитком и прошу счёт.

Самерский спокойно наблюдает, как я сразу расплачиваюсь.

— Ты слишком многого хочешь для простой девочки с периферии, — говорит, проводив парня, нашего ровесника, неприязненным взглядом.

— А ты слишком привык, что девочки с периферии должны быть благодарны за пустое одноразовое внимание, — сделав глоток, ставлю стакан.

Я уже всё вижу. Завышенное самомнение. Привычку получать желаемое без усилий. Нежелание вкладываться. Раздражение, когда сценарий идёт не по плану. Презрение к низшим по статусу.

Но…

Если всё же выгорит, если мне казалось не тогда, а сейчас, то Самерский — вариант вверх.

Совершенно некстати в голове всплывает другое лицо. Спокойное, сосредоточенное. С дурацкой привычкой смотреть без эмоций. Дрожащие ресницы, когда он, едва касаясь, аккуратно мажет мой лоб коричневой дрянью. И ямочка на щеке от лёгкой полуулыбки…

Элина, ты сейчас серьёзно? Что за мысли? Ботан — не твой вариант. Это страх застрять там, где ты есть.

Глубоко вдыхаю, возвращая себе контроль.

Моя цель — Самерский. А точнее, вывести его на чистую воду и понять — он ли мой шанс вылезти из того болота, в которое мне случилось несчастье попасть.

Хотя… кого я обманываю? Я уже всё про него поняла. Осталось убедиться.

— То есть, это ты здесь выбираешь? — Антон резко подаётся вперёд.

Наклоняюсь ближе и понижаю голос. Чтобы всё понял. С первого раза.

— То есть, если ты думал, что разведёшь меня по-лёгкому, ты сильно ошибся.

Он наклоняется ещё ближе. Между нами остаётся сантиметров двадцать. В нос бьёт запах дорогого парфюма.

Продавливает физически. Знакомый приём.

— Такие, как ты, девочки с периферии, только кажутся крутыми, — говорит тихо, скользя презрительным взглядом по моему лицу. — А потом быстро ломаются.

Инстинктивно хочется откинуться назад. Но вместо этого я медленно выпрямляюсь и упираюсь ладонями в стол, тоже сокращая расстояние.

Теперь мы на одном уровне.

— Я не сломаюсь. Можешь не надеяться. И погугли на досуге, чем отличаются девочки с периферии от общедоступных.

Он дёргается. В глазах плещется раздражение.

— А разве это не одно и то же? Вы все одинаковые. Только цену назначаете разную. А по факту — обычные дешёвки, — выплёвывает зло.

Всё с тобой понятно, мальчик.

Жаль. Но… без вариантов.

Самерский — обычный мажор-пикапер. Таких нужно тормозить ещё на подступах. Может, кому-то нравится, но мне с такими не по пути. Зря потратила время и нервы.

Делаю маленький глоток напитка и ставлю между нами стакан, обозначая границу.

— Я пойду, — говорю ледяным тоном и приподнимаюсь.

Он резко хватает меня за запястье, дёргая обратно на стул. Сдавливает руку. Не больно, но очень жёстко. Сверлит тяжёлым взглядом.

По позвоночнику пробегает холодная дрожь. Но я тут же беру себя в руки.

— Пустил, — цежу, прищурившись.

— Не забывайся, Элина, — выплёвывает он, поигрывая желваками, — ты не какая-то там звезда. Самая обычная массовка. И такие, как ты, быстро понимают своё место.

Демонстративно медленно вытаскиваю руку из захвата и брезгливо вытираю то место, которого он касался, а потом наклоняюсь и очень вежливо говорю:

— Спасибо за вечер. Было очень… познавательно. И неприятно.

Беру сумку, встаю и ухожу, чувствуя спиной его тяжёлый, злой взгляд.

Иду пешком. Мне нужно остыть и всё обдумать.

Середина сентября, а на улице тепло. Город шумит, бегут с работы уставшие люди, кое-где кучками тусуется молодёжь.

А у меня внутри всё гудит.

Вот же самоуверенный урод.

«Девочка с периферии… Массовка…»

Крепко сжимаю ремешок сумки.

Я не просто с периферии. Я из такого дерьма, милый, что тебе даже и не снилось. Но даже в этом дерьме у меня есть гордость и самоуважение. И я уж точно не позволю хватать себя за руки и пользоваться собой как вещью.

Злюсь. Но лишь плотнее сцепляю зубы.

Потому что на секунду… всего на одну грёбаную секунду мне стало неприятно не из-за его слов. А из-за того, что они задели за живое. И это невероятно выводит из себя.

Прохожу мимо витрины и ловлю своё отражение.

Ровный макияж. Прямая спина. Улыбка стервы на месте. Идеальная картинка.

А внутри — война.

Резко выдыхаю. Заставляю себя успокоиться. Включить голову.

Самерский не хочет вкладываться. Никак. Ни временем, ни вниманием, ни ресурсом. Его цель — лишь попользоваться. Быстро. Дёшево. Без последствий. Ещё и неуравновешенный.

Нет. Я не позволю ему сбить мне прицел. К чёрту его. Он — ошибка маршрута. Временный сбой системы. Не больше.

Впереди виднеется общага.

Лавочки у крыльца свободны. Все, кроме одной.

— Вот и чего сидит тут, словно памятник самому себе, — цежу зло. — Бесит!

Стискиваю зубы и ускоряю шаг.

— Добрый вечер, Элина. Как прогулялась?

Замечательно. Лучше всех. Чего и вам всем желаю.