Глава 5

— Никак, — цежу сквозь зубы и прохожу мимо.

В сумке вибрирует телефон.

Иринка.

Отвечаю и быстро взбегаю по лестнице.

Сестра сообщает, что ездила сегодня к маме. Там всё как всегда. Очень печально.

— Понятно, — вздыхаю.

Оглядываюсь и натыкаюсь взглядом на ботана, идущего на пролёт ниже.

И чего он именно сейчас прётся? Другого времени не нашёл? Надеюсь, хоть не подслушивает?

Поджимаю губы, а потом едва слышно спрашиваю:

— Ир, а вообще… как она?

— Не очень. Опять к Серёжке рвалась, а этот не пускал. И, кажется, у неё опять проблемы начинаются. Она тебе не звонила?

Не звонила. И я тоже забыла позвонить.

Становится невероятно стыдно за собственное малодушие.

— Ир… — продолжить не успеваю. Сверху по лестнице несётся какая-то девица.

Мы сталкиваемся плечами. Телефон вылетает из пальцев и бьётся о перила. Ловлю его у самых ступенек.

— Смотри, куда прёшь! — шиплю. — Чуть телефон мне не угробила.

Она останавливается, медленно разворачивается и приподнимает бровь.

— Сама смотри, куда прёшь, коза.

Делаю шаг вниз и холодно произношу:

— А теперь извинилась и пошла дальше. Поняла?

Она криво усмехается.

— А ты кто такая, чтобы мне тут указывать? Коз-за, — смотрит, презрительно выгибая тонкую бровь.

Внутри всё спрессовывается в тугой ком — плохое настроение, облом с Самерским, новости о маме…

Хватаю её за плечо, накручивая на пальцы тонкую ткань лонгслива.

— Рот свой закрой, пока я тебе зубы не пересчитала.

— Ну давай попробуй.

Ну всё, гадина. Я предупреждала.

Сжимаю пальцы сильнее, но в этот момент рядом останавливается ботан, и одновременно снизу кричат:

— Кать, ты, блин, идёшь?!

Девица резко выдёргивает плечо из моего захвата и быстро сбегает вниз.

— Иду! — кричит, а я стою, вонзая ногти в ладони.

Внутри всё кипит.

— Элина, ты в порядке? — спрашивает ботан, скользя по моему лицу ищущим взглядом.

Поджимаю губы, разворачиваюсь и быстро иду наверх.

В порядке?!

Нет. Я вообще ни хрена не в порядке.

В коридоре вспоминаю, что не закончила разговор с сестрой.

Смотрю на экран. Чёрный.

— Твою ж мать…

Влетаю в комнату, кидаю сумку на кровать и достаю из тумбочки зарядку.

— Ой, Элин… — девчонки, ещё секунду назад хохотавшие, притихают и смотрят на меня насторожённо.

— А мы не ждали тебя так рано… — блеет Снежана, торопливо ставя видос на паузу. — Что, вечер обломился?

— Самерский не пришёл? — хлопает глазами Алеся.

Милка, самая умная из этой троицы, не лезет, молча считывает моё настроение и продолжает что-то строчить в телефоне.

— Самерский ваш — козёл, каких поискать, — бросаю зло. Ставлю телефон на зарядку и пялюсь на мёртвый экран. — Ну давай…

— Что, Элин?.. — подрываются подружайки, и даже Милка с интересом поворачивает голову, оторвавшись от какой-то «важной» переписки.

— Эта сучка мне телефон разбила, — говорю мрачно.

— Кто?! Что?!

Тут уж ко мне подскакивают все, облепляют со всех сторон, ахают, охают, дают советы.

Жму кнопки, перезагружаю, трясу. Бесполезно.

— Только летом купила, — шепчу и часто моргаю.

Элина Ларина не плачет. Никогда. И ни при каких обстоятельствах.

— Элин, так кто телефон разбил? — осторожно спрашивает Милка.

Коротко рассказываю историю столкновения на лестнице. На меня сыпятся советы и идеи «найти», «поймать», «выставить счёт».

— Хотите, чтобы меня за эти копейки вся общага высмеяла? — обвожу Снежку и Алесю злым взглядом. — Всё равно он мне уже надоел. В выходные домой поеду, куплю новый.

Что я предъявлю этой сучке? Несуществующий чек на телефон, купленный с рук и уже дважды за лето побывавший в ремонте? Мастер последний раз предупредил: ещё одно падение, и он — труп. Посоветовал взять что-нибудь попроще. Только где я денег возьму даже на этот «попроще»?

Чёрт. Как всё через задницу в этом году.

Не хотела лезть в кредит. Но, похоже, придётся. Потому что красиво жить нужно уже сейчас. Даже если жрать нечего.

С настроением ниже плинтуса написала Иринке в соцсетях, что пока не на связи, и чтобы она писала сюда. Закрыла ноут и отправилась в душ.

Вымылась ледяной водой. Душ у нас сломан второй год — чтобы включить горячую, нужно крутить вентиль пассатижами, которые обычно лежат на подоконнике.

И вот какой-то твари они понадобились.

Спёрли.

Вернулась в комнату злая и замёрзшая. Отличный набор для полного счастья. Осталось только вшей подцепить — и бинго, Элина Ларина окажется на самом дне.

Высушила волосы и, отказавшись от ужина, рухнула на кровать. Вырубилась почти сразу. Но даже во сне кто-то продолжал меня бесить.

«Ты в порядке, Элина?.. Ты в порядке?..»

Утром просыпаемся от настойчивого стука в дверь.

— Кого там принесло?.. — выдыхаю в подушку.

— Поспать не дают. Первый раз за две недели ко второй паре, и то достали, — бормочет Милка, переворачиваясь на другой бок и залезая под одеяло с головой.

— Чего долбитесь? — громко спрашивает Снежана. Ей до двери ближе всех.

— Ларину к коменде вызывают. Срочно, — доносится из коридора.

— Меня? Зачем? — приподнимаюсь на локтях. Внутри что-то неприятно ёкает.

Милка вылезает из-под одеяла и хмуро разглядывает меня.

— Может, хочет, чтобы ты кого-нибудь заложила?

Пожимаю плечами.

— Кого? Я ничего не знаю. А что знаю, перетопчется.

— А может, про вчерашнее хочет спросить? — садится на кровати Алеся.

— Там же ничего особого не было, — тут же подрывается Милка.

— Так, девчонки, собирайтесь, — тянусь за джинсами. — Всё равно вставать пора. Сейчас схожу и всё узнаю.

Собираюсь как положено. Я же ей не девочка по вызову. И не собачка, чтобы бежать по первой команде. Поэтому не спеша расчёсываю волосы, затягиваю их в высокий хвост, аккуратно прохожусь консиллером по лбу и добавляю лёгкий макияж.

Настроение нулевое.

После пар пойду брать микрозайм. Телефон не восстановишь, а без него никак нельзя. Придётся как-то выкручиваться.

— Я пошла, а вы, как соберётесь, ждите меня внизу, — говорю, уходя. — Зайдём по дороге в кафешку, кофе попьём. Только захватите мои конспекты.

Влившись в поток спешащих на выход студиозов, спускаюсь по лестнице.

— Доброе утро, Элина, — доносится со спины.

Конечно, доброе. Просто сказочное, ботан. Даже не сомневайся.

— Угу, — бросаю, не оборачиваясь.

— Элин, тебя коменда вызывает. Срочно, — навстречу бежит Лина.

— Я в курсе.

Она останавливается. Потоку приходится нас обтекать.

— А что случилось? — торопливо спрашивает. — Она злая как собака. На меня наорала. А я вообще не в курсе.

— Понятия не имею.

Неопределённо пожимаю плечами и иду вниз.

Стучу и захожу.

Ава сидит за столом, сложив руки на своей необъятной груди и щурясь на меня рыбьими глазками.

— Здравствуйте, Анна Викторовна. Вызывали?

— Проходи, Ларина. Садись. Разговор будет не из приятных.

Я и не надеялась.

Сажусь на стул. Спина прямая. Руки на коленях. Взгляд глаза в глаза. Я ни в чём не виновата.

— Вчера на лестнице произошёл конфликт между тобой и одной из студенток, — она разворачивает ко мне монитор и включает чёрно-белую запись. — Есть жалоба от неё. И есть запись с камер.

На экране мы с той девицей. Звука нет.

Вот мы сталкиваемся, я разворачиваюсь, что-то говорю, дёргаюсь, делаю шаг вниз и хватаю её. Снова говорю… Камера снимает её со спины, поэтому кажется, что девица стоит неподвижно.

— Ты на неё напала, — сообщает коменда.

— Это была не драка, — пожимаю плечами. — Мы столкнулись. Она нахамила, я ответила. И вообще, она не живёт в общежитии. Не вижу проблемы.

Анна Викторовна усмехается.

— Живёт или не живёт — роли не играет. Катя Правест — отличница и медалистка…

Она что-то ещё говорит, а у меня в голове щёлкает. Правест.

— Она что, родственница нашего препода по физкультуре? Поэтому вы её защищаете? — спрашиваю холодно.

— То, что она чья-то дочь, ничего не значит, — кривится Ава.

Дочь? Ну понятно.

— И чего от меня хочет чья-то дочь?

— Для начала — не хами мне и не перебивай, — ярится женщина. — А Катя… на хорошем счету в институте и у преподавателей. Я с ней поговорила, она на тебя не в обиде. Поэтому публично принесёшь ей извинения, и мы замнём эту историю.

Хмыкаю. Вот сразу чувствуется — утро у меня «задалось».

— А если нет?

— А если нет, тогда придётся сообщить ректору о твоём поведении, — стучит толстым пальцем по столу. — У тебя уже два дисциплинарных предупреждения.

В висках пульсирует кровь.

Пытаюсь вспомнить хоть какой-нибудь закон, я же будущий юрист. Но в голову, как назло, ничего не лезет.

Два предупреждения. Это будет последним.

Ректор меня знает. Он разбираться не станет.

Значит, отчисление…

— Драки не было, — повторяю стальным голосом, понимая, что разговариваю со стеной. — А слова — это просто слова. Она оскорбила меня, я оскорбила её. Разбежались. Точка. Какие проблемы?

— Ты, Ларина. Ты проблемная. И мне здесь такие не нужны.

Выслуживается? Или бесится, что прогадала, отдав нам нашу же комнату? Насколько я помню, некоторые, чтобы вернуть свою комнату, её подмазали, а с меня она ничего не поимела.

Сука.

— Ну что, Ларина?..

Не успеваю послать её куда подальше, как в дверь стучат.

— Анна Викторовна, я по поводу регулятора в душевой. Там пассатижи пропали… — слышу за спиной голос, который уже набил оскомину в ушах.

— Аверин, — коменда недовольно прищуривается и поджимает губы, — мне сейчас не до твоей сантехники. Выйди. Не видишь, я занята.

Она раздражённо машет рукой.

— Извините, но у меня ещё одно дело. Срочное.

Слышу движение за спиной и оглядываюсь. Ботан закрывает дверь.

Изнутри.

— Аверин, я сказала — выйди, — Ава повышает голос. — Я потом разберусь с твоими делами.

Ботан кивает и… остаётся.

— Вчера на лестнице поругались две студентки, — говорит он совершенно спокойно. — Вы бы посмотрели запись с камеры между третьим и четвёртым этажом. Примерно в девять вечера.

Смотрю на него, открыв рот. Он сейчас серьёзно? Стучит на меня при мне?.. Эй, я вообще-то тут.

Слов нет.

— Глеб, тебя это не касается, — хмуро бросает коменда.

Он подходит и останавливается прямо рядом со мной. Такое ощущение, что он меня не видит.

Сижу в шоке.

— Но вы же сами просили сразу сообщать обо всём, что происходит в общаге. Я потому и зашёл.

— Я в курсе, что происходит у меня в общежитии, — Ава кидает взгляд на монитор.

— Понимаю, — кивает он. — Но там камера звук не пишет. А я всё слышал.

— Аверин! Я не понимаю, чего ты от меня хочешь?

Я вот тоже сейчас ничего не понимаю. Смотрю на него во все глаза.

— Если вы будете разбираться официально, я готов подтвердить, что это был обычный словесный конфликт. Могу даже передать слова студенток. Дословно. Кто начал первым, и кто что ответил.

Коменда замирает и несколько секунд просто смотрит на него, не моргая.

— Аверин…

Договорить не успевает. За дверью слышится шорох и нервный шёпот, а потом она резко распахивается.

— Анна Викторовна, — в кабинет вваливается Милка, — она не виновата!

— Она сама налетела! И телефон разбила! — вслед за ней влетают Алеся и Снежана, а у меня внутри всё обрывается.

Кто их просил?.. Идиотки. Сейчас вместе вылетим.

Ава багровеет и резко поднимается, упираясь ладонями в стол. Рыбьи глазки вот-вот вывалятся из орбит.

— Вышли вон! Сейчас же!

Подружайки осекаются.

— Выселю! — орёт коменда.

Милка ещё пытается что-то сказать, но Алеся тянет её за рукав.

— Пойдём… — шепчет.

— Элина не виновата, — делает последнее заявление Снежана.

Дверь за ними закрывается. В кабинете снова становится тихо.

Коменда смотрит на меня, потом переводит взгляд на ботана.

— Аверин… — цедит сквозь зубы. — Иди уже.

— Анна Викторовна…

Я в шоке. Он реально непрошибаемый.

— Я только хотел уточнить. Если всё-таки будет подниматься вопрос по вчерашнему инциденту, прошу зафиксировать, что я готов выступить официальным свидетелем. Можно будет приложить вот это видео. Если прокрутите вперёд, увидите, что я был рядом.

Она смотрит на него очень долго, потом медленно выдыхает и садится.

— Никакого инцидента не было. И ничего подниматься не будет. Уходи.

— А Ларина?

Коменда бросает на меня раздражённый взгляд.

— Иди… те. Оба.

Не знаю, кого как, а меня дважды просить не надо.

Вылетаю из кабинета, совершенно обалдевшая.

Вот это ботан. Вот это загнул. Точнее, нагнул. Коменду. Не ожидала.

— Ну что?! — меня тут же окружают подружайки. — Что она сказала?! Всё нормально?!

Открываю рот, чтобы ответить…

— Если хочешь, могу посмотреть телефон.

Оборачиваюсь.

Ботан стоит в двух шагах от меня.

— Ты умеешь ремонтировать гаджеты? — тут же влезает Снежана.

— Не все. Но кое-что могу.

Кривлю губы.

— Моему уже не поможешь.

— Не факт. Приноси, я посмотрю.

— Хорошо… Вечером принесу.

Он кивает и спокойно уходит. А я стою посреди холла и хлопаю ресницами.

— Эй… Глеб!

Он оборачивается.

— Это ничего не значит. Не вздумай считать, что мы друзья.

— Я понял.

Могу поклясться, на его лице на долю секунды мелькает едва заметная улыбка.

И эта дурацкая ямочка.