Глава 9

Печатать не получается. В голове гул. Буквы расплываются, будто кто-то размазал их по экрану. Ненавижу это состояние беспомощности.

Убираю на экране свет, включаю микрофон.

— А ты кто? — отвечаю вопросом на вопрос.

На секунду кажется, что это Самерский с другого номера пытается выведать, что я имею против него.

Ответ приходит почти сразу. Тоже голосовым.

— Извини. Добрый вечер, Элина. Это Глеб. Узнал, что ты попала в аварию. Ты как?

Выдыхаю.

Почему-то приятно слышать его голос. Как будто не привычно расслабленный, а сдержанный. Словно переживает.

Эта эмоция снова цепляет ложное воспоминание: «Тихо. Всё будет хорошо».

Глупо улыбаюсь. Не получается контролировать себя. Второе сотрясение не прошло даром.

— Норм. Пока в больничке, — отвечаю после долгого молчания.

— Тебе что-нибудь нужно? Лекарства, помощь? Сильно пострадала? — приходит тут же.

Снова жму на запись.

— Ерунда, — голос выходит тише обычного. Не такой уверенный.

— Чем помочь?

Над этим сообщением надолго зависаю. Чем ты мне поможешь, ботан?

— Ничем. Всё ОК.

— Если что, пиши.

Усмехаюсь. Смотрю в потолок.

— Обязательно.

Откладываю телефон.

Санитарка приносит ужин, помогает поесть.

— Ох, бедолага, — вздыхает. — Как вы, молодёжь, себя не бережёте. Носитесь как оглашенные. У меня вот внук такой же. Сядет на мотоцикл и погнал. А учиться кто будет? Уж сколько раз ему говорила: хоть что-нибудь пиши, завалишь сессию. А у него один ответ: «Не завалю, бабуш. Если что, куплю».

Мысль простреливает мозг. Мне же во вторник нужно реферат отправить.

После ужина кидаю голосовое Милке, чтобы привезли завтра мой ноут и конспекты.

…Реальность оказывается жестокой.

Сидеть ещё не могу, лёжа писать невозможно. Стоит чуть дольше напрячь глаза, как в висках начинает пульсировать, а потолок снова лениво плывёт куда-то в сторону.

Пробовала наговаривать текст на телефон и пересылать на ноут. Бесполезно. Голосовой набор упрямо превращал юридические формулировки в какой-то бред.

Подружаек попросить?..

Без вариантов.

Реферат почти готов, столько времени на него угробила. У тёть Лены в этот раз подзаработать не получается. Где брать деньги?

После очередной попытки сделать хоть что-то едва не застонала в голос. Медсестра, войдя и увидев, что я творю, строго отчитала и убрала ноут на подоконник. Пригрозила и телефон отобрать. Еле уговорила, что почти им не пользуюсь.

Ситуация патовая.

— Добрый день, Элина. Как ты? Я случайно оказался неподалёку. Может, тебе что-нибудь купить? — вибрирует знакомым голосом пришедшее сообщение, а мне приходит в голову идея.

— Вообще-то да. У меня горит реферат, а я лежу и печатать не могу. Если не боишься больничных коридоров, можешь заехать и помочь добрать текст?

— Не боюсь. Какой номер палаты? Буду через полчаса.

Хмыкаю.

Вот он — мой «герой» на сегодняшний вечер.

Говорю номер палаты и откладываю телефон. Почему-то становится… неловко. Как прошлый раз с «мёртвым» телефоном.

Дыхание сбивается.

Чёрт. А вот это уже никуда не годится. Элина, возьми себя в руки.

Через полчаса наблюдаю ботана входящим в палату.

— Можно?

— Уже вошёл, — криво улыбаюсь.

Элина Ларина сдаёт позиции. Снова он видит меня не в самом лучшем виде. И с очередной звездой во лбу.

Прекрасно.

— Как ты? — спрашивает спокойно, подходя ближе. Внимательно всматривается в глаза.

— Бывало и лучше.

— Я твоих девчонок видел. Сильно болит?

— Нет. Только голова кружится.

Ещё начать жаловаться не хватало.

Ботан проходит, ставит пакет на стул.

— Я тебе взял йогурт и воду. Не знал, что можно.

— Подкупить решил? — прищуриваюсь. — Вообще-то это я тебе тут… буду должна.

— Ерунда. Где твой ноут?

— Вон… — киваю на подоконник.

От резкого движения перед глазами плывёт. Мир медленно уезжает в сторону.

Да твою ж…

Полный набор. Элина Ларина на дне.

Промаргиваюсь и сглатываю. Медленно глубоко дышу.

— Медсестра отобрала, — добавляю, когда потолок перестаёт вращаться.

— Правильно сделала, — кивает он и беспокойно хмурится, наблюдая за мной. — Воды дать? Врача позвать?

— Нет.

— Тогда лежи спокойно. Не дёргайся. Сотряс — это тебе не шутки.

— Я в курсе. Спасибо, доктор Глебов, — натягиваю на лицо саркастичную улыбку.

Он не обращает внимания на мой тон. Берёт ноут, щёлкает по клавишам и быстро пробегает глазами по экрану.

— Какой файл?

— «Марина» называется.

— Интересное название.

— Ага. Я вообще интересное существо. Головой, например, бьюсь где ни попадя.

Смотрю на него исподтишка.

Хочется уколоть сильнее. Включить привычную стерву. Но что-то внутри буксует.

Глеб ведёт себя спокойно и собрано. Без этой вечной показухи, как у всех. Словно на лавочке у общаги.

Читает, а потом начинает быстро печатать.

— Ты сама писала? — вдруг спрашивает.

— А что, сомневаешься? — приподнимаю бровь.

— Нет, — спокойно отвечает. — Хорошо написано. Логично.

Вот зачем он так? Я не умею принимать такую похвалу.

— Тебе-то откуда знать? — фыркаю. — Ты на кого учишься?

— На айти.

— А это вообще-то юрфак.

— Знаю.

Раскладываю вокруг себя конспекты, пытаюсь сосредоточиться, вспомнить, на чём остановилась, но буквы перед глазами прыгают, расплываются, а изнутри снова поднимается тяжёлая мутная волна.

Ну нет.

Мне нужно добить этот чёртов реферат.

— Мне как — диктовать, а ты записывать будешь? — спрашиваю, наблюдая, как он что-то правит в тексте, а потом снова быстро набирает.

Пальцы мелькают с какой-то ненормальной скоростью. Будто он не печатает, а играет на клавиатуре.

— Подожди секунду, — бормочет, не поднимая головы.

Щурюсь.

Да что он там делает?..

— Эй, Глеб… — тяну с подозрением. — А что ты там так активно печатаешь?

— А? Да тут… Подожди, сейчас.

Молча наблюдаю за ботаном. Он листает, правит, что-то вставляет, снова печатает.

Внутри начинает закипать раздражение.

— Блин, Глеб! — не выдерживаю. — Если ты залез в мою переписку, я тебя убью. Что ты делаешь? Отдай ноут.

Зря я его попросила помочь.

Пытаюсь приподняться.

Рёбра простреливает так, что на секунду перехватывает дыхание. Перед глазами вспыхивают звёздочки. С тихим стоном падаю обратно на подушку.

Он тут же поднимает взгляд. Хмурится.

— Лежи. Тебе нельзя вставать. Водички дать?

— Нет! Ты что там делаешь? — шиплю, возвращая мозг на место.

— Доделываю твой реферат. Ты же просила.

Снова клацает по кнопкам.

— Как ты его доделываешь? — лежу с закрытыми глазами, пережидая волну тошноты. — Ты же айтишник. Первокурсник. Я ничего не путаю?

— Не путаешь, — спокойно отвечает он. — Это моё второе образование.

Что?!

Распахиваю глаза и моргаю, пытаясь собраться с мыслями.

— А первое?..

— Юридическое, — он едва заметно улыбается.

— А… сколько тебе лет?

— Двадцать один.

Мозг с пробуксовкой пытается сложить цифры, но картинка не сходится.

— Юридическое… незаконченное? — уточняю, сложив два и два. — Учился, но бросил?

Он приподнимает брови и всё-таки отрывается от ноута.

— Почему бросил? Закончил.

Наверное, второе сотрясение и правда проходит тяжелее первого. Потому что я откровенно зависаю.

— Это как?..

— Закрыл программу быстрее срока.

А-а. Вот теперь всё сходится.

Ну да, он же ботан. Медалист, отличник, ходячий учебник.

Пара минут, и Глеб сохраняет файл.

— Готово. Куда скидывать?

Так быстро?

— Я потом сама отправлю, — отвечаю уже без прежней уверенности.

Он убирает ноут на тумбочку и встаёт.

— Я тогда пойду. Тебе отдыхать надо. И медсестру позову… На всякий. Слишком ты бледная.

Почему-то становится не по себе.

— Ты… — запинаюсь. — Спасибо. Что я тебе должна?

— Ничего, — на щеке проскальзывает едва заметная ямочка.

Глеб уходит, а я остаюсь лежать и смотреть в закрывшуюся дверь.

С ощущением, что что-то внутри тихо сдвинулось. Совсем немного. Но… необратимо.

Пришедшая вскоре медсестра ставит капельницу. После неё я проваливаюсь в сон и просыпаюсь только утром.

Тело ватное, но голова уже не такая мутная.

К вечеру удаётся отправить готовый реферат. Даже перечитываю пару страниц. Одним глазом и без фанатизма.

Хорошо, что на второй реферат есть ещё неделя. Если восстановлюсь — успею. Если нет… будем импровизировать.

От нового заказчика приходится отказаться. Пишу, что пока полный завал.

Мысль снова попросить помощи у Глеба мелькает, но тут же гаснет.

Нет. Хватит.

И вообще, хорошо, что он не заметил, что реферат для второго курса. Или сделал вид, что не заметил.

Во вторник приезжают девчонки. Притаскивают роллы, шумят, хохочут, рассказывают какую-то ерунду. В общем, пытаются всеми способами поднять мне настроение. В итоге смеюсь так, что начинают ныть рёбра.

Пришедшая на шум медсестра выгоняет их и грозит больше не пускать.

— Знаешь, Элин, — уходя шепчет Милка, — ты когда не орёшь и не строишь из себя королеву, нормальная девчонка.

— Это на меня так сотряс действует, — отвечаю, нахмурившись. — Подождите, мозги встанут на место, вернётся к вам обычная Элина Ларина.

Они смеются и уходят. А я думаю.

Что-то действительно расклеилась и размякла. Так нельзя. Нужно срочно возвращаться в форму.

Перед отбоем снова звонит ботан.

Не беру.

Пусть знает, что стерва — это моё первое «я», а не второе.

На второй звонок тоже не отвечаю.

Через минуту приходит голосовое.

Долго не открываю, но в итоге не выдерживаю.

— Добрый вечер, Элина. Надеюсь, у тебя всё в порядке и ты просто спишь. Ничего важного. Просто хотел узнать, как ты.

Просто. Хотел. Узнать. Как. Я.

Ничего не отвечаю. Кладу телефон экраном вниз.

В итоге полночи не сплю, а утром просыпаюсь в плохом настроении.

Даже врач, пришедший на осмотр, смотрит на меня внимательнее обычного.

— Сегодня вы, милочка, какая-то… не такая, — замечает.

— Настроения нет, — отрезаю.

Он щёлкает ручкой, что-то записывает и назначает дополнительные «вкусняшки».

— Для настроения, — поясняет.

Усмехаюсь.

Если бы всё лечилось уколами и капельницами.

— У меня всё в порядке, — в итоге отправляю Глебу, надеясь, что после этого меня отпустит.

Почти сразу приходит ответ:

— Я рад. Сегодня буду в вашем районе. Помощь нужна?

Включаю голосовое на повтор. Лежу, уставившись в потолок.

Вот что ему ответить?..

Внутри что-то неприятно крутится, трепыхается, подталкивает придумать повод.

Давлю в себе это чувство. Вызываю злость.

Мне не нужен этот ботан. У меня другая цель.

— Спасибо, нет.

Смотрю на отметку о просмотре.

Жду.

Бешусь, что жду.

Секунды. Минуты. Полчаса.

Но он ничего не отвечает.

— Не очень-то и хотелось, — говорю телефону спустя час и кривлю губы.

После обеда мне разрешают понемногу вставать.

Сползаю с кровати.

Прогулявшись по стеночке до коридора, возвращаюсь вся мокрая и на дрожащих ногах. Долго медленно и размеренно дышу, собирая себя в кучу.

Слабость бесит. А Элина Ларина — не слабая.

Ближе к пяти вновь решаю прогуляться.

На этот раз дохожу до поста. Медсестрички где-то бегают.

Постояв и отдышавшись, ползу обратно.

Сердце колотится, словно пытается выпрыгнуть из груди.

Останавливаюсь, не дойдя до палаты, прижимаюсь лбом к прохладной стене.

Переоценила силы. Хоть бы до кушетки дойти. Иначе рухну прямо здесь. Третий сотряс мой мозг точно не переживёт.

На талию мягко ложится ладонь. Кто-то прижимает меня к себе, поддерживая.

— Спасибо, — шепчу, откидываясь назад и упираясь затылком в чужое плечо. — Я сейчас минутку постою и пойду.

Постепенно становится легче, и до меня долетает тонкий, едва уловимый запах. Знакомый запах.

Открываю глаза и медленно поворачиваюсь.

— А тебе разрешили вставать? — хмуро спрашивает Аверин.

Сглатываю.

— Разрешили, — почему-то оправдываюсь. — Сергей Эдуардович сказал ходить понемногу. Если всё будет хорошо, в пятницу выпишут.

— В пятницу? Не рано?

— Нормально.

Упрямо поджимаю губы. Потому что вру. Сергей Эдуардович сказал, что валяться мне здесь недели две. А мне нужно домой.

— Милочка, — в коридоре появляется травматолог собственной персоной, — я сказал вставать понемногу, а не устраивать марафон. А ну-ка, марш в палату… на предельно возможной скорости, — он переводит взгляд на Глеба. — Молодой человек, помогите своей девушке. И проведите воспитательную беседу. Иначе фраза «до свадьбы заживёт» рискует к ней не примениться.

— Я не его… — начинаю, но Глеб меня перебивает.

— Обязательно проведу, — кивает врачу, а потом тихонько говорит мне: — Пойдём.

И мы медленно ползём в палату.

Глеб помогает мне лечь, даёт воды, а потом садится на стул и молча ждёт, когда я приду в себя.

Внутри штормит так, что хочется зажмуриться.

Слишком много всего разом.

Благодарность за помощь. Радость за то, что пришёл. И стыд, что снова видит меня в таком состоянии.

Ненавижу это состояние слабости. И ненавижу себя в нём.

— Слушай, ты чего пришёл? — спрашиваю нарочито невежливо, вспомнив, что я вообще-то холодная стерва.

— Просто проведать.

Открываю глаза.

Смотрит на меня спокойно.

Бесит.

— Проведал? Уходи.

— Сейчас немного посижу и пойду.

— Здесь тебе не зал ожиданий, а больница, — язвлю и отворачиваюсь к стене.

Ненавижу себя.

Почему его голос вызывает внутри колючие мурашки? Почему от его спокойствия только хуже? И почему мне так некомфортно в этом состоянии?

— Элина.

— Что? — бросаю с вызовом.

— Ты же не такая.

— Не «какая»?

— Не холодная и не злая.

Поворачиваюсь. Сжимаю кулаки, собирая в них остатки самообладания.

— Послушай, Глеб, — говорю ледяным тоном, — открою тебе великую тайну. Я именно такая. Холодная. И злая. А то, что ты сейчас видишь — ошибка. Временный сбой программы, если тебе так понятнее. Уходи, пожалуйста. Пока я не наговорила тебе гадостей.

— Нет, — замечаю, как за стёклами очков сужаются зрачки.

Обидела? Разозлила? Значит, попала.

— Я устала, — цежу, добивая. — Уходи. И больше не приходи без приглашения. Вообще… просто больше не приходи.

— Хорошо. Отдыхай.

Он встаёт и уходит.

Долго смотрю в окно.

Ветер срывает с деревьев оранжево-жёлтые листья, подхватывает, кружит, швыряет из стороны в сторону. Они мечутся в воздухе, сталкиваются, на мгновение замирают… и всё равно опадают.

Элина Ларина не плачет. Никогда. И ни при каких обстоятельствах.

Но почему-то по щеке медленно ползёт холодная колючая влага, а талию жгут фантомные прикосновения тёплых ладоней. Словно он до сих пор стоит рядом и держит. Не даёт упасть.

Закрываю глаза. Стискиваю зубы.

Это не он. Не воспоминание. Не желание.

Это последствия сотрясения. Временный сбой системы. Error. Ошибка, которую я обязательно исправлю.

…Правда ведь?