Глава 10

В пятницу на обходе попросилась на выписку.

Сергей Эдуардович удивился, а потом просто помахал перед моим носом рукой.

Мир тут же поплыл.

Я едва не завалилась. Уткнулась носом в одеяло, схватилась руками за край кровати и дышала, быстро сглатывая подкатывающую муть.

— Ну нет, милочка, — покачал головой травматолог. — На выписку ещё рано. Упадёте в час пик в маршрутке, там вас и затопчут.

— Я на такси поеду, — упрямо поджала губы.

Мне домой надо. Мама будет нервничать, что вторую неделю не приезжаю. А у неё сердце…

— На такси — это хорошо. Но вы же… — он взглянул на мою карту, — иногородняя. Наверное, на выходные домой хотите махнуть?

Едва заметно кивнула.

— А может, полежите хотя бы до понедельника? А там посмотрим. Молодой человек потерпит. Может и сам сюда приехать.

— Нет у меня молодого человека, — нахмурилась я.

— Понятно, — он больше не комментировал, но продолжал уговаривать остаться ещё хотя бы на пару дней.

Терпеливо выслушала.

Логика в его словах была. И чувствовала я себя всё ещё так себе. И к тёте Лене на эти выходные точно не выйду.

Но вот мама…

В итоге написала отказ от госпитализации.

Сергей Эдуардович был недоволен моим решением. А я…

Я молча собрала вещи.

До общаги добралась на такси.

Поднималась на свой этаж, цепляясь за перила. Благо сейчас в институте третья пара, студиозов по минимуму. Поэтому можно было идти очень медленно.

Таксист, идиот, на последнем перекрёстке так газанул, что меня резко дёрнуло в сторону. Рёбра накрыла адская боль. Еле доехала.

В комнату вваливаюсь уже в полуобморочном состоянии. На лбу испарина, руки-ноги дрожат.

Бросаю сумку, закидываюсь обезболом и ползком забираюсь на кровать. Перевернувшись на бок, подтягиваю к себе колени и долго просто лежу, приходя в себя.

А может, не ехать?

Нет. Нельзя.

К моменту, когда с занятий возвращаются мои подружайки, я уже более-менее собираю себя в кучу и снова становлюсь похожей на человека.

Снежка и Алеся радуются, а вот Милку не проведёшь.

— Элин… — она всматривается в моё бледное лицо и постукивает по полу носком очередной модной туфельки. — Может, не поедешь? Загнёшься же по дороге.

— Нет, — качаю головой. — Если не поеду, мать меня сожрёт. Она и так не в курсе, что случилось. Узнает, документы заберёт сразу. Даже слушать не станет. Как же, её любимую деточку обидели. Буду учиться у неё под боком. А мне это нафиг не надо. Мне её тотальный контроль ещё со школы осточертел.

Сижу, прислонившись спиной к стене, подушку подсунула под локоть. Если не дёргаться и не совершать геройских поступков, в вертикальном положении находиться вполне терпимо.

Выдержу.

— Тогда давай на сайте попутку поищем, — осторожно предлагает Алеся.

— Я уже искала. Пусто.

— Так это когда было? — Милка тут же вытаскивает телефон, быстро что-то вбивает, скроллит и хмурится. — Блин… Реально нет ничего.

— Я же говорила, — пожимаю плечами.

В дверь стучат.

Алеся подскакивает и открывает.

В комнату заходит… Глеб.

— Добрый день, девочки, — говорит он, а сам смотрит прямо на меня. — Добрый день, Элина. С возвращением.

— Спасибо, — отвечаю, не сводя с него глаз. — С чем пожаловал?

После той сцены в палате я его не видела и не слышала. Не писал. Не приходил.

Как я и просила.

Два дня — ни слуху ни духу.

И вот теперь — явился.

Чего надо?

— Хотел узнать у девчонок, как ты.

У девчонок.

Усмехаюсь.

— Узнал? Уходи.

— Как ты себя чувствуешь?

Непрошибаемый какой-то. Словно не слышит меня.

— Отлично, — отвечаю с вызовом. — Просто прекрасно.

— Домой собираешься? — делает ударение на первом слове.

Вот чего прицепился?

Сажусь ровнее, напускаю в глаза холод.

— Собираюсь.

— На поезде?

Да что ж ты никак не отстанешь…

— На автобусе, — цежу. — А что, есть другие предложения?

— Есть, — кивает спокойно. — Не ехать. Ты очень бледная.

И этот туда же.

— Тебя забыла спросить, — прищуриваюсь.

— Элин, — влезает Милка. — Он прав…

— Хватит уже об этом, — обрываю резко. — Я еду. И точка.

Глеб молча переводит взгляд с Милки на меня.

Ну что ты всё пялишься? Отстань уже. Бесишь!

— Можно посмотреть попутку, — говорит он.

— Да мы уже смотрели, — тут же встревает Снежка. — Нет ничего.

А они-то чего лезут?

— Слушайте, может, хватит за меня решать? — вспыхиваю, бросая на девчонок предупреждающий взгляд. — Я сама разберусь, как и на чём мне ехать.

— Какой город? — уточняет Глеб у Снежаны.

Открываю рот, чтобы сказать, что это не его дело, но она меня опережает и сдаёт по полной.

Кивнув, Глеб достаёт телефон, быстро что-то листает, набирает, хмурится.

— Ну что? — приподнимает брови Милка. — Я же говорила, нет машин.

— Подожди… — он снова скользит пальцами по экрану. — Сейчас посмотрим ещё в одном месте… Вот. Есть машина. Выезжает через час от «Планеты».

— Да я только что проверяла! — Милка хлопает ресницами и снова лезет в приложение. — Тут пусто!

— Значит, ты не там смотрела, — пожимает плечами он. — Элин, бронировать место?

Он опять? Опять лезет, куда не просили?

Но мне нужно, очень нужно домой.

— Бронируй, — говорю, поджав губы. — Номер машины и телефон водителя какой?

— Скинул в чат, — на секунду на щеке мелькает ямочка.

Телефон подтверждающе вибрирует в руке.

Открываю.

Сообщение от Глеба.

Внизу приписка: «Приятной поездки».

— Ладно, я пойду, — доносится от двери. — Пока, девочки. Пока, Элина.

Смотрю на закрывшуюся дверь.

Это что сейчас было?

— Элин, кажется, ботан на тебя запал, — Милка делает большие глаза.

— С чего бы?

— С того, — усмехается она. — Есть подозрение.

— Ерунду не говори, — отсекаю и отворачиваюсь к окну, словно меня этот разговор не задевает.

А внутри всё равно тепло.

Пришёл. Всё разрулил. И исчез, будто его и не было.

Герой, блин. Кто его просил?

На губы помимо воли лезет улыбка, но я тут же её стираю.

Потому что у меня другая цель. И ботан в её достижении мне точно не помощник.

…Через час выхожу из такси у «Планеты», нахожу нужную машину.

Ничего себе «танк». И что, даже такие богатенькие подрабатывают извозом?

Водитель — дяденька лет пятидесяти. Обычный. Среднего роста. С небольшой лысиной на макушке.

Он сразу замечает, что я немного ограничена в движениях.

— Проблемы? — спрашивает с сочувствием.

— Были, — отмахиваюсь беспечно. — Уже почти норм.

Но он всё равно выходит из машины, достаёт из багажника подушку и плед. Закидывает на заднее сиденье.

— Ложись, — говорит просто. — Больше никого не будет. Ты у меня одна. Поспи, дочка. Дорога неблизкая. Как подъедем — разбужу.

С незнакомцами лучше держать ухо востро, но почему-то именно этот вызывает странное чувство спокойствия.

Может, дело в голосе. А может, в том, что на пальцах у него пара характерных наколок — такие, что сразу понятно: человек видел жизнь с изнанки.

Серёжка когда-то говорил, что такие мужики в этом плане самые надёжные. Они слишком хорошо знают, чем заканчивается насилие, и какова расплата за него.

Устраиваюсь поудобнее и медленно выдыхаю.

С попуткой повезло. Однозначно.

Пока ехали, познакомились с дядей Серёжей. Услышав, как его зовут, посчитала это ещё одним добрым знаком.

Дядя Серёжа немного рассказал о себе.

Действительно по молодости натворил дел, за что и сидел. Когда вышел, жена уже вышла замуж, забрала дочек и уехала. От возможности вновь скатиться по наклонной спасло знакомство с одним достаточно влиятельным человеком, который не побоялся взять дядю Серёжу на работу. С тех пор и работает у него. А сейчас в отпуске, едет навестить внучку.

Я о себе почти ничего не говорила. Только то, что студентка и еду домой на выходные. Да он особо и не спрашивал.

Под мерное, почти неощутимое покачивание и негромкий голос водителя я постепенно провалилась в сон.

Дорогу не заметила вообще. Разбудил меня дядя Серёжа уже в моём городе.

— Куда тебя довезти? Где живёшь?

— Спасибо, я доберусь, — ответила, оглядываясь и приглаживая растрепавшиеся волосы. — Ой, вот здесь остановите. Тут вообще недалеко.

Он мягко припарковался на обочине.

Распрощались как давние знакомые. Дядя Серёжа напоследок посоветовал беречь себя, а я пожелала ему провести хороший отпуск с внучкой.

По приезде от Иринки, конечно, получила по шапке за то, что скрыла, что навернулась с лестницы и лежала в больнице.

— Ой, Ир, ну а что я должна была сказать? — закатываю глаза, пока она наливает чай. — Что собралась идти на День студента, зацепилась каблуком и как идиотка ахнулась всем прикладом?

Иринка бросает на меня хмурый, осуждающий взгляд.

— Элин, ты как маленькая. Я бы приехала.

— Из-за шишки на лбу?

— И двух сломанных рёбер.

— Там просто трещины, — отмахиваюсь, вертя в руках кружку. — Ерунда. Это как насморк: если лечить, проходит за неделю, а если нет, то за семь дней.

Мы обе фыркаем и смеёмся.

Это была любимая шутка папы.

— Но вообще-то могла бы сказать.

— Ой, Ирка, хватит.

Допиваю чай, а после мы с Денисом играем в «Спящую красавицу» — я лежу на его кровати, а он устроился в ногах и по слогам читает мне одноимённую сказку.

Чуть позже сестра загоняет его спать, а я долго лежу без сна и временами поглядываю на тёмный экран.

Не пишет.

Сама запретила.

А он взял и послушал. А потом взял и нашёл машину. И теперь страшно представить, в каком состоянии я бы добралась до дома, если бы попёрлась на автобусе.

Почему он такой… нормальный? И почему мне это нравится?

Я же не такая.

«Ты же не такая, Элина…»

Мы все не такие, Глеб.

Это жизнь нас так раскорячила. Не даёт выдохнуть. Не даёт расслабиться.

Серёжка учил меня быть хищником: бить на опережение, ломать, пока не сломали тебя, продавливать, чтобы не оказаться на дне.

Почему рядом с тобой мне этого не хочется?

Бить. Ломать. Давить.

Где ты сейчас? Тоже домой поехал? А у тебя там… есть кто-то?

Мысль неприятно царапает изнутри.

Аккуратно переворачиваюсь на другой бок. Рёбра тянет.

«Тихо. Всё будет хорошо…»

— Всё будет хорошо, — уже засыпая, повторяю едва слышно. — Всё будет хорошо…

Утром собираюсь ехать к маме.

Иринка опаздывает на работу, но всё равно носится со мной, как с хрустальной вазой.

— Как ты поедешь в таком виде? — возмущённо хлопает руками по бёдрам.

— В каком? — осторожно обуваюсь. — Со мной всё нормально. Просто нельзя резко дёргаться.

— Ну вот именно. Давай я поеду с тобой.

— Ир, не придумывай. Всё со мной в порядке.

— А если толкнёт кто? Или дёрнет?

— Ну до тебя же я как-то доехала. Никто не толкал и не дёргал, — беру сумку и иду к выходу. — И вообще, я уже профи.

— Вот поэтому мне и не нравится, как беспечно ты относишься к своему здоровью.

Останавливаюсь в проходе. В груди вспыхивает раздражение и неожиданно… обида.

— Слушай, ну что вы все так печётесь о моём здоровье?

— Вы — это кто?

— Ты и… девчонки. Всё, я ушла.

Захлопываю дверь и иду на остановку. Прохладный воздух режет лёгкие.

И почему-то сразу вспоминается первый сотряс.

Тогда была точно такая же осень.

Дмитрий Андреевич ещё был участковым. Они с мамой всего пару месяцев, как поженились.

Он ввалился в квартиру чуть живой. По прихожей тут же поплыл запах свежего перегара.

— Люся, а ну-ка иди сюда! — заорал, плюхнувшись на пуфик и выставив ноги. — Что, мужа уже не встречаешь? Совсем обнаглела? Где мои тапки? Я их что ли должен искать? Или уже забыла, кто в доме хозяин?

Мама была на кухне и сразу же кинулась к нему, протягивая тапки и уговаривая не шуметь.

И этим только сильнее его взбесила.

Он выхватил тапки… и начал бить ими её по лицу, крича, что она никто, что он её подобрал, приютил, что за его доброту она должна ему тапочки в зубах носить.

Мама даже не закрывалась. Только плакала.

Я налетела на него, даже не думая. И в следующую секунду мир перевернулся.

Он отшвырнул меня так, будто я ничего не весила. Я ударилась о стену.

В медицинской карте потом написали: «споткнулась о ковёр».

Тогда со мной носилась Ирка. А мама… Она только плакала и повторяла:

— Он сказал, что убьёт… Прошу, Элиночка, молчи… Молчи, дочка…

Я и молчала…

— Эй, дочка! Какой маленький город.

Выплываю из воспоминаний и оборачиваюсь.