Глава 4. У него получилось.

Лукас взывает ко мне уже невесть сколько времени. Он даже пытается оттащить меня от тела Грегори, но я упираюсь. Уже сотню раз отхлестала его по щекам, обругала всякими непотребными словами, призналась в любви, снова обругала. А теперь просто лежу, уткнувшись в его холодную грудь, и тихо плачу. Выть и рыдать в голос уже нет сил. Но горе мое еще сочится из глаз, еще разрывает сердце, не дает успокоиться.

Я согреваю холодное тело Грегори своими слезами и вспоминаю все, что у нас было. Столько боли, столько лжи и подлости. Но как это ни странно, с обеих сторон. Да, последние два года я была его пленницей. Но в самом-то начале… Он спас меня, приютил, был галантен, предложив брак. Хотя мог обесчестить и выбросить на улицу. Он был щедр и даже ласков, а я… Я эгоистична и труслива. Правильней было бы оставить Грегори, раз уж решила для себя не рисковать и не связывать с проклятым свою жизнь. Но я не оставила.

Нужда - плохой советчик в любви. Как и страх. Сколько невинных дурочек пострадало только из-за того, что им некуда было идти, кроме как в объятья рока? Полагаю, много, но это не оправдывает нас с Грегори. Мы оба страшные люди, и если уж на то пошло, стоили друг друга. Мы были бы красивой парой, если б не его проклятье. А теперь… где еще я найду такого? Да и кто вообще может быть после колдуна?

– Грегори… – шмыгаю носом. – Я ненавижу тебя, сволочь! Вернись ко мне! Вернись и мучай дальше, если по-другому не можешь… У-у-у-у…

– Мириам, прошу тебя… – снова нудит Лукас. – Успокойся уже, пожалуйста. Давай я напою тебя травами. Полегчает.

– Я не хочу, чтобы мне легчало! – поднимаю я наконец голову и гляжу на парнишку, как на врага, будто это он повинен в нашей трагедии. – Я хочу, чтобы было тяжело, может, даже плохо, но рядом с ним. С живым!

– Боюсь, это невозможно, – поджимает Лукас губы.

– Ну он же вернул меня! Почему мы не можем так же вернуть его?

Лукас прокашливается и явно нехотя объясняет мне нюансы:

– Для выкупа души нужна добровольная жертва. Грегори любил тебя больше жизни. Но его, боюсь, так сильно никто не любит.

Я снова всхлипываю. Слова Лукаса ранят сильней, чем можно было ожидать. Так больно за Грегори становится, что у меня едва сердце не останавливается.

– Я люблю его… – бормочу протестующее. – Я!

– Так сильно, что готова променять свою жизнь на его? – уточняет Лукас, и я теряюсь. Правда, не на долго.

– Да! – восклицаю все из того же упрямства.

– Похвально. Но твою жертву он не примет. Ты же знаешь.

– Знаю, – утираю я ладонью лицо. – Но может, есть какой-то другой способ? Ты же колдун. Ты многое умеешь. Есть, в конце концов, некромантия…

– Нет! – строго пресекает меня Лукас. – Воскрешать мертвых без обмена очень плохая идея. Тем более что я не темный маг, каким был Грегори.

– Давай найдем темного.

– Он ничего не исправит. Да и времени осталось немного. Твоя лодка уже близка к океану душ. Как только Грегори достигнет его… любые варианты потеряют смысл.

– Но он его еще не достиг! – вскакиваю я с ледяной постели. – Я поеду в город. Разыщу мага…

– И что, попросишь его сделать тебе живой труп? – морщится Лукас.

Я тоже кривлю губы. Перевожу взгляд на бледное лицо Грегори. Воображаю его подобным кукле, только вот не такой, какой была я… Неживой совсем, ведь некроманты и правда, не возвращают душу. А я хочу именно ее.

– Если б был другой способ, кроме обмена, Грегори использовал бы его, поверь, – обнимает меня Лукас и осторожно гладит по вздрагивающим плечам.

– Может, у него просто нужных артефактом не было под рукой?

– Ну да, а у тебя они отыщутся в городе, да?

Мотаю головой, понимая, что я не сделаю больше, чем сумел многоопытный практикующий маг.

– Мириам, мой учитель, который два года внушал тебе, что ты кукла, отринул все некромантические методы воскрешения, кроме обмена. Это о чем-то да говорит.

– Считаешь его чудовищем? – отстраняюсь я от парня.

– А ты?

– Да, он поражал своим… изуверством, но он любил меня. А я его, невзирая на вероломство.

– Значит, должна отпустить, – наставляет Лукас и, обняв, выводит из ритуального зала.

Мы покидаем подвал, чтобы созвать слуг и велеть готовиться к похоронам. Выходим на улицу и… поражаемся изменениям.

Снег растаял. Единственное дерево, растущее посреди замкового двора, стоит зеленым, а рядом с ним бродит растерянная девушка. Незнакомая нам с Лукасом. Она изумленно оглядывает свои руки, ощупывает лицо и что-то бормочет.

Я оглядываюсь по сторонам и охаю.

– Лукас, где ледяная статуя!

– Кажется, прямо перед тобой, – лепечет он.

Мы хотим подойти к девушке, но нас опережает Колтан – дворецкий Грегори. Он вылетает из главного входа и тут же несется к незнакомке.

– Лукреция?! – хватает он ее за руки и в глаза смотрит. Пристально так, радостно. – Это ты?

– Д-да, – отвечает она не слишком уверенно.

Колтан обнимает ее, а потом отстраняется и воздевает руки к небу.

– У него получилось! Получилось! – восклицает старик.

– Что получилось? – спрашиваем мы с Лукасом, подходя к дворецкому.

– Снять проклятье! – поясняет тот. – Все ледяные статуи в доме ожили! Грегори сумел их освободить!

– И вернуть этим землям весну, – оборачиваюсь, глядя на дерево.

– Да, и это тоже, – не перестает улыбаться Колтан. – Но где же сам господин?

Мы с Лукасом переглядываемся и мрачно сообщаем:

– Там, где он уже не сможет порадоваться за этих несчастных.

– Нет, – меняется в лице дворецкий. – Нет, нет, нет! Скажите, что вы шутите!

– Да какие уж тут шутки, – утираю я слезы.

– Когда это произошло? – загробным голосом спрашивает Колтан.

– Пару часов назад, – отвечает Лукас. – Нужно подготовить для него погребальный костер.

Старик, служивший Грегори большую часть своей жизни, сглатывает, плотно сжимает тонкие губы и кивает. Я же снова начинаю лить слезы. Не могу смириться с тем, что все живы, даже бывшие любовницы моего колдуна, а сам он… сам мертв.