Глава 5. Скандал у смертного одра.

В замке стоит такой вой, что я начинаю сожалеть о том, что вернулась к живым. Вопреки убеждениям Лукаса, Грегори все же любили. Горничная Рами, которая совсем не помогает в подготовке к последнему ритуалу, бранится как сапожник, спуская на меня всех собак.

Когда ей только сообщили, что господина больше нет, она не поверила. Стала требовать показать тело. Пришлось привести ее в ритуальный зал. Как и семь оживших бедняг, что томились во льду, будучи усыпленными проклятьем.

И вот теперь мы все стоим подле остывающего тела. Слуги, мы с Лукасом и бывшие любовницы Грегори. Признаться, мне тяжко смотреть на них, зная, что каждая из этих девушек когда-то была близка с моим колдуном. Я ревную даже к их скорби. Впрочем, он не льют по Грегори слез. Скорее всего, изображают сожаление, уж не знаю зачем. Никто бы не упрекнул их в черствости, учитывая, что пришлось пережить этим несчастным из-за проклятья.

Дворецкий сказал, что самой старшей из них уже пятьдесят, несмотря на то, что выглядит она на восемнадцать. Именно полвека назад Грегори понял, чем чревата для него связь с женщинами. А вот самой юной оказалось двадцать четыре, шесть из которых она провела во льду. То есть это была последняя попытка соединиться с кем-то до меня. Хотя нет, еще же имелась та статуя, что разбилась. От нее остался только растаявший лед. Ее спасти не удалось. Как сказал Колтан, виной всему была неосторожность.

– Девушек нельзя было перемещать. Но мы этого не знали. Мы только видели, как в течении суток они становятся похожими на сомнамбул, а потом… потом на то, что ты могла наблюдать до снятия проклятья, – поделился со мной дворецкий, пока мы шли в ритуальный зал.

Еще он сказал, что Грегори очень переживал из-за каждой девушки. И долгие годы искал способ снять проклятье, пока не встретил меня.

– Но связь со мной ничего не изменила, – возразила я ему.

– Разве? Ты не превратилась в ледышку. А знаешь почему? – спросил он вкрадчиво.

– Почему?

– Потому что он полюбил тебя, а ты его.

– А остальные что же?

Старик только плечами пожал.

– Не было ответных чувств, я так понимаю. Или они оказались недостаточно сильны, – предположил он.

Я же подумала, что Колтан прав. Ели дело было в полноте чувств, то у нас они хлестали через край. Не всегда это была любовь, но изначально… Да, началось все именно с нее, ведь даже ненавидим мы сильнее всего тех, кого обожали. Как и наказываем.

Впрочем, в каждом правиле есть исключения. Например, Рами никогда меня не любила, а ненависть ее так велика, что она срываться, будто цепная собака.

– Это все ты! – орет ополоумевшая от горя девушка. – Я уверена! Это ты его погубила! Он был здоров как бык! С чего ему умирать? – вопрошает она, кидаясь на меня, чтобы расцарапать лицо.

Ей даже удается задеть меня и пустить кровь. Но получает она за это не слабо. Ее оттаскивает трубочист, а Колтан отвешивает пощечину.

– Опомнись, Рами! – внимает он к ней. – мисс Мириам скорбит не меньше твоего.

– Да, но почему она ничего не делает?! А Лукас? – переключается Рами на ученика Грегори. – Он же колдун. Он может его оживить! И, наверное, уже пробовал. Что скажешь, нет? – кривит она губы. – А свечи тогда зачем, и чаша, а еще обсидиановое зеркало? Или это инсценировка, чтобы мы поверили, что ты сделал все возможное?

– Рами, ты не понимаешь… – начинает было Лукас, но служанка перебивает его.

– О-о-о, нет, малыш, это ты не понимаешь! – плюет она. – Ты прожил в замке два года. Я же семь! Я убиралась в комнатах Грегори. Я протирала пыль в его библиотеке. Еще до того, как он убрал труды по некромантии в мастерскую.

– Ты что, читала гримуары хозяина? – поражается Колтан.

– Чокнутая, – дает свою характеристику трубочист, продолжая удерживать Рами, потому что она все еще опасна.

– Да, читала. Я вообще-то образованная, – удивляет она. – Просто жизнь у меня не сложилась, и пришлось пойти по кривой дорожке. Но Грегори меня спас. Как и тебя, стрева! – снова тычет она в меня пальцем. – И как ты отплатила ему за это?

– Я…

– А, нечего сказать? – усмехается Рами. – Зато мне есть что! Ты его погубила! Признайся уже! А потом попыталась замести следы вместе со своим любовничком.

– Что?! – восклицаем мы вместе с Лукасом.

– Да ты совсем спятила! – поддерживает нас Колтан.

– Спятил наш хозяин. И все из-за твари этой двуличной и ученика, подосланного двором, – не унимается Рами, обводя взглядом всех слуг.

Меня так оскорбляют ее слова, что я теряю здравомыслие и сама бросаюсь на нее с кулаками. Со всего маха бью прямо по лицу, а потом выпаливаю на эмоциях:

– Он не спятил! Он меня спасал, дура ты! Это я! Я повредилась умом и покончила с собой, а он…

– Мириам! – одергивает меня Лукас. – Молчи, – умоляет он.

Но я и так ничего больше не говорю. Просто не в силах, меня прорывает. Я снова давлюсь рыданиями. Вою в голос. И падая на колени, разве что лбом об пол не бьюсь.

– Су-у-у-ука! – слышу свистящий голос Рами, которая вырывается из рук трубочиста и вцепляется в мои волосы.

– Прекратить! – приказывает Колтан.

Я ощущаю адскую боль, потому что служанка вырывает мне клок волос, пока ее оттаскивают, а потом… Потом ступор. Просто сижу на полу и всхлипываю. Даже слюни утереть не в силах.

– Вот значит, как он погиб, – бормочет потрясенная Рами. – Себя на эту… променял, – она тоже шмыгает носом, но и пары минут не проходит, как возобновляет ор. – Так что же вы ничего не делаете?! Его надо вернуть, так же, как он вернул Мириам! Лукас, миленький, ты же маг. Ты его ученик. Ты видел ритуал? Видел? – вцепляется она в лацканы парнишки.

Лицо у того бледнеет. Он смотрит на обезумевшую служанку со страхом, а когда она начинает тормошить его и обзываться, одергивает ее руки и отшатывается.

– Хм, не хочешь его возвращать? Надеешься заполучить Мириам себе? Значит, я права, и вы действительно любовники.

– Нет, мы не любовники, хоть я и привязан к Мириам. А что касается возвращения господина, то я действительно могу, – щурится Лукас, делая шаг к Рами. – Отдашь за него свою жизнь?

– Что?! – возмущается та.

– Я знаком с ритуалом. Могу совершить обмен, если ты пожертвуешь ради Грегори собой, – поясняет Лукас.

Рами хлопает глазами, потом вздергивает брови и переводит взгляд на меня. Смотрит так, будто надеется, что я захлебнусь в ее желчи. Потом снова на Лукаса глядит и, усмехаясь, спрашивает:

– Отдать за господина свою жизнь, чтобы он потом ей достался? – кивает она в мою сторону. – Ну уж нет! Ищи другую дуру. Такую, которою не жалко.

– Какая попало не годится. Жертва должна быть добровольной. И такой, которую учитель примет, – добавляет он, чтобы все поняли – я не кандидат.

Все понимают. Рами в первую очередь. Она сникает и, повесив голову, молча покидает ритуальный зал. Вслед за ней удаляются и семь бывших любовниц Грегори. Оставшиеся слуги уходят по одному. Перед этим они приближаются к ледяному ложу, на котором покоится колдун, и прощаются с ним.

Я же прощаюсь с остатками разума. Так меня лихорадит от всех этих склок и потрясений, что я начинаю тосковать по волшебным аркам Грегори.