Глава 6. Благородный убийца.

Говорят, человек не может вечно страдать. Рано или поздно боль затухает, притупляется, или же мы просто перестаем ее замечать. Боюсь, что лично я так и не узнаю, правда ли это. Ведь мне настолько скверно, что испытываемое на реке мертвых отчаяние просто меркнет. У меня ощущение, будто вся та Тьма, из которой Грегори черпал силу, будучи черным колдуном, обрушивается мне на плечи. Вот только я не маг. Не умею обращать хаос в заклинания. Все, что я могу, направлять эту великую силу против себя. Рушить личную Вселенную. Убивать все то, что было создано богом. Уничтожать во славу той самой Тьме.

М-мда, только теперь я начинаю понимать, что значит быть черным магом. Когда-то давно Лукас пытался оправдать передо мной Грегори. В один из дней моего «пробуждения», убитая горем откровений и обидами, я спросила его, почему господин не может быть всегда ласков. И он ответил, что даже любовь не в силах изменить его природы, которая была порождена Тьмой.

– Но что это значит? – спросила я.

– Это значит, что маг черпает свою силу в боли, отчаянии и страданиях. И если их нет, то он слабеет.

– Слабеет как маг? – уточнила я.

– Да. Он может наслаждаться счастливой жизнью с близкими. Но колдовать в таком состоянии не способен. И если нет источника боли снаружи, маг провоцирует ее изнутри. Неосознанно. Просто чтобы не утратить самого себя.

– И что, все темные срываются на близких, чтобы стать сильней?

– Если есть внешние раздражители, то это не обязательно, – повторялся Лукас. – Но откуда им взяться у ссыльного колдуна? – пожал он тогда плачами, и я решила, что именно для этого Грегори и создал меня.

Тогда я еще верила, что просто кукла колдуна. Его хрупкое, вечно ломающееся творение, которое призвано провоцировать выплеск силы. Той самой темной силы, которая жутко пугала, но и притягивала, как я теперь понимаю. Ведь я же могла влюбиться в Лукаса. Но его радужный ореол, увы, не манил. Видимо, и я темная, только не колдунья, а просто женщина. Не умеющая созидать на этой силе тьмы. И не способная с ней совладать. Она разъедает меня изнутри, делая жертву Грегори напрасной.

Мне не выжить без него. За эти годы мы настолько глубоко проросли друг в друга, настолько сильно отравили сердца своей ядовитой страстью, что теперь… просто не в силах существовать без дополнительных вливаний.

– Я не хочу жить без него, Лукас, – хнычу, все еще сидя на полу и провожая взглядом удаляющихся слуг.

Один за другим, почти все они покинули залу. Остался лишь дворецкий с младшей поварихой и мальчик служка. Почему они, понятия не имею. Но меня настораживает, как малец тринадцати лет от роду жмется к ноге Колтана, а тот шепчет ему что-то успокаивающее и ласково треплет по непослушным соломенным волосам. Таким же, кстати, курчавым, как у поварихи.

Никогда не задумывалась, есть ли между ними родство. Дворецкий всегда держался строго со слугами. Всеми без исключения. Парнишку тоже гонял нещадно, да и поварам спуска не давал. Но это ведь не значит, что он не мог завести тут семью?

Я утираю лицо и поднимаюсь наконец-то с колен. Приближаюсь к троице слуг.

– Что теперь с нами будет? – шепчет заплаканный парнишка.

– Хорошо все будет, Бонни, – утешает его Колтан и на повариху смотрит при этом. Взгляд серьезный, прямой. А у той, напротив – тревожный.

– Ты не должен, – шепчет она и головой мотает.

– Должен, – отрезает он и, еще раз потрепав мальца по голове, отдает, как мне кажется, свой последний приказ, – отведи сына к озеру. Пусть насладится теплом.

Повариха всхлипывает, неожиданно бросается на шею Колтана и крепко его обнимает. Тот тушуется, поджимает губы, но отвечает на ласку. Похлопывает женщину по спине, приглаживает волосы, выбившиеся из чепца.

– Ну все, ступайте уже. Ступайте, – подгоняет он ее и пацана. И те все же уходят, раза три оглянувшись.

Мы остаемся втроем: я, Лукас и дворецкий. Руки у последнего дрожат, как и голос, но он все же овладевает собой и спрашивает:

– Ну… и как мы это сделаем?

– Что именно? – уточняет Лукас, склоняя на бок голову.

– Как мы вернем господина? – поясняет Колтан и передергивает плечами, не в силах сдержать волнения.

– Вы что же?... – поражается Лукас. Прикладывает к губам ладошку и ошарашено моргает.

Я копирую его жест и в ожидании замираю.

– Вы сказали, что можете вернуть сера Грегори. Но для этого нужна жертва.

– И вы кхе-кхе… эм… готовы?!

– Готов, – без лишнего пафоса, но твердо, отвечает Колтан и еще головой кивает.

– Но… зачем вам это? У вас ведь семья. Молодая еще жена и сын…

– Вот именно. Моей Дорушке всего сорок шесть, в то время как мне уже хорошо за семьдесят. Да и сын подрастает. Хочется для него лучшей жизни. А какая нас ждет доля без господина?

– Вы можете пойти куда угодно… – начинает было Лукас.

– Нет, я уже слишком стар, чтобы искать себе новое место. А Дорушка… без защиты господина опять попадет в скверную историю. Похуже той, из которой он ее вытащил. Про Бонни и говорить нечего, – тяжело вздыхает Колтан и утирает слезу. – Но я делаю это не только ради них, – поспешно добавляет дворецкий, видя, как Лукас набирает в грудь воздуха, чтобы что-то сказать. – Я обязан серу Грегори очень многим и… хочу вернуть долг.

– О, Колтан… это… очень благородно, но я… не уверен, что господин примет вашу жертву. Вы хороший человек и…

– Я убийца, – неожиданно прямо говорит дворецкий. – До того, как попасть на каторгу, я вот этими руками, – протягивает он вперед дрожащие ладони, – укокошил с пяток людей. Меня сослали на рудники, когда мне было всего двадцать. Если бы сер Грегори не явился туда и не выкупил меня и еще нескольких парней, мы уже давно кормил бы червей.

– Оу, – мямлит потрясенный Лукас.

У меня же едва не вырывается радостный крик. Я с трудом сдерживаю себя, боясь спугнуть удачу. Только подхожу к управляющему поближе и осторожно кладу руку на его плечо.

Он оборачивается. Глядит на меня по-отечески добрыми глазами. И не подумаешь, что так может смотреть бывший убийца.

– Пообещайте мне, мисс Мириам, что моя жертва не станет напрасной. Пообещайте не бросать господина. Он без вас загнется.

– Конечно! – заверяю излишне поспешно, а потом еще добавляю. – И… мы позаботимся о Бонни. Я лично выучу его грамоте. Он сможет найти работу в городе. Или станет секретарем Грегори, – бормочу, расписывая перспективы. – И Дора не будет ни в чем нуждаться.

– Секретарь сера Грегори, – улыбается Колтан и мечтательно закатывает глаза. – Звучит многообещающе.

Я улыбаюсь ему, сжимаю плечо, видимо слишком сильно, потому что Колтан вздрагивает. Приосанивается и повторяет свой первый вопрос.

– Ну, и как мы это сделаем?

– Вы хорошо плаваете? – спрашивает Лукас, и я понимаю почему. Колдовского дара у слуги нет, а это значит, что ему придется догонять лодку обычными человеческими силами.

– Ну, раньше неплохо плавал, а теперь… – он хмурится. – Даже не знаю. Давно не практиковал.

– Что ж, вам представится такая возможность. И от того, как вы справитесь, будет зависеть исход операции.

О темные силы, не оставьте нас! Помогите этому самоотверженному человеку! Помогите Лукасу и мне пережить предстоящие часы ожидания.