Глава 7. Старый долг.

Гляжу вперед, на приближающийся океан душ. Он мерцает туманным облаком. Красивым и светлым, в этом царстве вечного мрака. Но пугающим, ведь я не знаю, что меня ждет. Будут ли судить за проступок Мириам (ведь я занял именно ее место в лодке) или упокоят как благодетеля, спасшего заблудшую душу? Не могу сказать, что мне все равно. Вечные муки ада не прельщают даже таких мазохистов, как я.

Но я бы не отступился от своего решения, даже зная, что погрязну в вечном страдании. Спасение Мириам не было импульсивным решением. Я пошел на этот шаг сознательно и ни о чем не жалею. Ну, кроме того, что больше не увижу свою спесивую куколку.

Как она смотрела на меня. Как звала. Как прощалась… точнее, не хотела прощаться. Да ради одного это взгляда, полного слез сожаления и скорби по нашей любви, можно было отдать жизнь.

– Мириам, – бормочу ее имя как молитву. – Моя гордая, непослушная кукла. Моя сладкая девочка. Моя любимая… Такая же безумная, как я, но оттого еще более притягательная.

Я узнал ее сразу. Увидел в ней ту самую тьму, что питала меня всю жизнь. Еще не понял тогда, что буду кормиться ею, как жалкий вампир, но интуитивно подготовился к этому, приняв в свой дом. И вот к чему это привело.

Что ж, не удивительно. Но поражает, что я больше не держу на нее зла. А ведь раньше раздражался по поводу и без.

Я должен отпустить ее. Для очищения души осталось очень мало времени. Но как сделать это, если вся ее незримая субстанция насквозь пропитана Мириам? Если душа принадлежит ей?

Никак, – понимаю я, обреченно глядя на скалы, где бродят неупокоившиеся призраки. У них, видимо, были такие же проблемы, как у меня, вот они тут и застряли.

– Ожидайте пополнения в своих рядах, – шепчу я мрачным теням, как вдруг… слышу голос, которого здесь ну никак не должно быть.

– Господин! Хозяин! Сер Грегори! – вопит издалека мой управляющий.

Оборачиваюсь и вижу на поверхности темных вод небольшую светлую точку. Отмечаю, что выглядит Колтан странно. Его ливрея была темного синего цвета, а тут… какой-то кипельно-белый балахон.

– Господин! – орет Колтан, кажется, захлебываясь.

Твою ж сука мать! И почему эти люди все время лезу тута, куда не следует?! Вечно надо вытаскивать их из дерьма! Мало ему было каторги, так он решил в реке мертвых искупаться?!

Тяжело вздыхаю и, высекая из пальцев искру, пытаюсь заморозить реку.

Я не должен этого делать, ведь применять магию в таком месте опасно. Пока спасал Мириам, чуть было не подвергся нападению призраков. Но разве я способен смотреть на потуги дворецкого? Нет, я должен спасти идиота. В конце концов, он единственный был верен мне. Его даже заклинать не приходилось, чтобы язык за зубами держал. Он все мои тяготы проклятья разделял и тайны хранил.

– Ступай на лед и ищи свою лодку! – машу ему рукой.

Колтан слушается. Выбирается на лед, но вот поисками лодки не удосуживается. Вместо этого он прихрамывая спешит ко мне. Только сейчас я замечаю в его руке что-то блестящее, а потом и яркую точку света вдали вижу.

– Лукас, мать твою! Решил поиграть в некроманта?! – взрываюсь я, топая ногой, да так сильно, что пробиваю дно лодки.

Проклятье, этого еще не хватало! Приходится спешно заделывать брешь. А дворецкий тем временем нагоняет меня.

– Господин! – бормочет он запыхавшись. – Я нашел вас! Какая удача!

– Разве? – цежу сквозь зубы. – Что ты здесь делаешь?

– Я пришел отдать долг, – подтверждает он мою догадку.

– Ты уже отдал его, прослужив мне пятьдесят с лишним лет.

Он мотает мокрой башкой, развеивая в стороны брызги.

– Уходи, Колтан! Живым здесь не место.

– Это вам здесь не место! – продолжает качать он башкой и тычет мне в руку клубок серебряных нитей. – Там Мириам. Он плачет, – рубит он короткими фразами. На последней меня передергивает. – Вы спасли ее тело. Но этого мало!

– Я не Господь Бог, чтобы спасать души, – отмахиваюсь, хоть слова Колтана и резанули как острый клинок.

– Но только вы и можете спасти лично ее. А она вас, – добивает старик и лезет ко мне в лодку. – Время, господин. Время! – Колтан вынимает из вшитого в хламиду кармашка белый измятый цветок крокуса. – Он настоящий. Близ замка вырос. Там сейчас много цветов и очень тепло, а еще… Еще девушки. Они ожили. Проклятье снято, господин! Вы должны вернуться.

Не могу сказать, что последнее меня сильно впечатлило. Эффект разрушившегося проклятья вполне ожидаем. Оно часто спадает со смертью колдуна. Но я все же улыбаюсь. Десятилетия трудов не дали такого результата, как одна жертва. Что ж, не зря ее принес. Не зря. Но это не значит, что я приму такую же жертву от старого слуги. Ведь он здесь не потому, что был подлецом и плохо обходился со мной, а потому, что подлецом был его господин. Я наломал дров и сам должен теперь тащить их к океану душ.

– Нет, Колтон, я твоей жертвы не приму, – говорю строго и пытаюсь выставить его из лодки.

Но тот лишь упорно пыхтит.

– Я так и так уже труп, ведь обратно не доберусь. Вымотался. Но знайте, что ваше упрямство делает благородный поступок по спасению Мириам бессмысленным.

– Это почему же?

– Потому что она говорит, что не хочет без вас жить.

– Так и говорит? – дрожит мой голос.

– Да! Именно так. Слово в слово, – чеканит старик и вынимает у меня из петлицы черную лилию, а взамен нее вставляет свой белый цветок. – Щелкните пальцами, – просит он. – Я сам чашу не извлеку.

Делаю глубокий тяжелый вздох, понимая, что спорить со стариком бесполезно. Щелкаю пальцами, призывая ритуальную чашу, что приготовил для нас Лукас, и она появляется прямо из ниоткуда.

– Пейте! Пейте быстрей, – подгоняет Колтан.

Я пью, прикрывая глаза от блаженства. Как же это восхитительно - ощущать тепло живой крови! Как это, черт возьми, будоражит! Но и пугает, ведь теперь я становлюсь очень уязвим тут.

– Давайте, давайте, – подгоняет старик, выпихивая меня из лодки на лед. – Вы знаете, что делать. Бегите и… спасите бедную девочку. Она еще так молода и неопытна. Она нуждается в вас. А еще моя семья и все, кого вы спасли, приютив в своем доме.

– Ладно, – вздыхаю, утирая неожиданную слезу. Протягиваю Колтану руку, которую он крепко жмет. – Я не забуду твоей доброты, старый друг, – обещаю управляющему и, разворачиваясь, несусь к зеркалу, что является порталом в мир живых.

У самого прохода лед начинает крошиться. Я спотыкаюсь, падаю. Снова встаю, не без труда выдергивая ноги из лунок. Но продвигаться к спасительному свету становится все трудней. Меня атакую тени. Сначала две, а затем и все, что здесь обитают.

– Греги! – слышу я голос Мириам, доносящийся из мира живых. – Вернись ко мне! Вернись!

Как бы я этого хотел, любимая. Как бы хотел, но видно, не судьба, ведь заморозить теней я не могу. Им холод не страшен.