Глава 8. Спасти любыми способами.

– Сделай что-нибудь, Лукас! – истошно ору, когда вижу в зеркале, как фигуру моего ненаглядного обступают черные тени. Как они скрывают его, не давая пройти на нашу сторону.

– Что?! – в панике вопрошает Лукас.

– Не знаю! Ты же маг света! Ослепи их!

– Да во мне силы с гулькин нос!

Вспоминаю лекцию парня об источнике вдохновения и понимаю, что черпать его в такой скорбный час Лукасу действительно неоткуда. Если Грегори был силен в скорби, то этот малец может расцвести лишь от радости. А где ее взять на смертном одре?! Разве что?...

Нет. Это неправильно. Я спасаю Грегори и… И не должна отрицать никаких способов, в том числе коварных, не будь я девушкой черного колдуна!

Перегибаюсь через неподвижное тело Грегори, около которого мы с Лукасом стоим. Хватаю парня за лацканы и притягиваю к себе. Впиваюсь в губы и исполняю его давнишнюю мечту. Целую, как когда-то целовала Герги.

Вы скажете, я придаю свою любовь?! Отнюдь. Я в этот момент не Лукасу дарю ласку, а как будто через него призываю своего единственного. Я даже забываю на краткий миг, что сливаюсь устами с мальчишкой, волочившимся за мной, пока я была куклой. Я верю, что целую Грегори, и томно стону в губы парня.

– М-м-м-м… – отвечает он и вспыхивает таким ярким, неистовым светом, что я слепну.

Отстраняюсь от него и гляжу в зеркало. Сияние, что исходит от Лукаса, поглощается гладкой поверхностью зеркала. Тени, что атакуют Грегори, отступают. И вот я вижу его сломленную фигуру. Он стоит на крошащемся льду, склонившись на одно колено. Тяжело дышит.

– Это останется между нами, – тычу я пальцем в грудь осоловевшего Лукаса.

– А? – растягивает он губы в глуповатой улыбке.

Понимаю, что толку от мага никакого, и сама рвусь к зеркалу. Оно большое. Очень большое, но я все равно туда целиком не помещусь. Но могу протянуть руку. Я залезаю на ледяную кровать и тянусь что есть сил. По локоть погружаю руку в пространство тьмы и зову колдуна.

– Грегори! Греги, цепляйся!

Он как будто не слышит, и тогда я запихиваю руку по самое плечо. Нащупываю затылок мага. Вцепляюсь в волосы.

– Грегори, мать твою, Велронт! Вставай, сукин ты сын, иначе я приду к тебе и убью повторно!

Из царства мертвых доносится хриплый смешок. Грегори поднимается и позволяет затащить себя на нашу сторону. Я вижу, как нечто похожее на призрака проходит сквозь зеркало, а потом ложится покрывалом на холодное тело колуна. Тот вздрагивает и делает судорожный вдох. Открывает глаза и смотрит на меня. В этом взгляде все: благодарность, надежда и то, ради чего я готова была сама искупаться в реке мертвых – любовь. Наша пурпурная, тягучая и густая как кровь любовь, которой я намерена насладиться в полной мере.

– Ты заставил меня плакать, Грегори Велронт, и ответишь за это, – угрожаю, едва сдерживая слезы радости. – Я буду изводить тебя, пока не состарюсь!

– О родная, – усмехается он, – ты устанешь наказывать меня, ведь я не дам тебе состариться, пока жив.

Все же пускаю слезу, неэлегантно шмыгаю носом. Грегори приподнимается на локтях, тянет ко мне одну руку и прижимает к себе. Его тело уже не холодное, в нем бежит горячая кровь, и сердце начинает стучать сильно-сильно, стоит мне коснуться его губ.

Боже… Это наш первый настоящий поцелуй, после того как он… все порушил, взяв меня силой.

Так! Не поминать старое! Он искупил вину, вызволив из царства мертвых. Оба мы прошли очищение на обратной стороне жизни. Оба умерли и воскресли не для того, чтобы писать новую историю протухшими чернилами.

– Колтан сказал, ты плакала тут без меня? – поигрывая бровями, спрашивает Грегори, когда я отстраняюсь, чтобы перевести дух.

Этот вопрос в купе с игривым взглядом застает врасплох. Я краснею, закусываю губу и киваю. Лгать бессмысленно, все видели мою истерику. Доложат, как только господин предстанет живым и невредимым.

– Сильно плакала? – донимает меня колдун, снова притягивая к себе.

– Сильно, – не поддаюсь и даже встаю с ледяной постели.

– И что тебя так расстроило? – поднимается вслед за мной и Грегори. Наступает и опять в охапку сгребает. Склоняется, но не целует, ждет ответа.

– Твоя чрезмерная любвеобильность! – выпаливаю я неожиданно для самой себе.

Реакция Грегори меня поражает. Он… он просто смеется. Заливисто так, радостно.

– Ревнуешь?

Хочется возразить, но… противоречить самой себе глупо. Поэтому я просто надуваю губки.

– Брось, детка, – закатывает Грегори глаза. – Это было в прошлом. До тебя. А после… у меня никого не было. И знаешь почему?

– Почему?

– Потому что никто не выносил мне мозг, а вместе с ним и сердце, как это умела ты. Ты лучшая, Мириам. И кроме тебя мне никого не нужно, – говорит он так убедительно и серьезно, что я верю. – Ты простишь меня? Когда-нибудь, – добавляет заметно напрягаясь, и я понимаю, что все эти шуточки и бравада просто защита. Ему страшно. Он не знает, как со мной быть после всего, что наворотил.

– Мы оставим прошлое в прошлом, – отвечаю я, прикладывая палец к его губам. – Но… – улыбаюсь и кокетливо щурюсь, – ты определенно заслужишь дополнительные баллы, если будешь ласковым душкой. Хотя бы в постели.

– М-м-м… сладкая моя, – шепчет Грегори густым, тягучим голосом, – я буду… Очень ласковым, прямо сейчас, – прижимает он меня к своему разгоряченному телу и уже хочет поцеловать, как вдруг…

– Кхе-кхе, – раздается кашель Лукаса.

Грегори разворачивается и вперивает в ученика недовольный взгляд, я тоже выглядываю из-за его широкой фигуры и гляжу на парня с предупреждением. Мол, не смей выдавать нашу тайну!

Но Лукас и не думает делать этого. Его заботят более насущные вопросы.

– Эм, тут это… жители потустороннего мира. Они проявляют нездоровую активность. Не лучше ли снять зеркало и убрать подальше, – мямлит он, указывая на подвешенный обсидиан, через который пытаются пролезть тени.

– Твою мать! – возбужденно реагирует Грегори и подлетает к каменной плоской штуке, которая работает сейчас как портал.

Он делает пару пасов рукой и запечатывает проход. Теперь это просто черный отполированный камень, не более. Но он, судя по всему, опасен. Колдун снимает его, а после заворачивает в свою мантию. Туда же кидает чашу, из которой поил меня кровью, и остатки белых и черных цветов. Последним в эту кучу артефактов летит серебряный клубок. Грегори завязывает мантию узлом и передает ее Лукасу.

– Отнеси в мою мастерскую. И это… проследи, чтобы ожившие девушки не разбежались.

– Это почему? – хмурится ученик. – Хотите снова заморозить их, чтобы не болтали про вас лишнего?

– Нет, замораживать я больше никого не буду, просто им лучше отлежаться в теплых постелях, попить целебные снадобья и… В общем прийти в себя. А мне пока подумать, куда их пристроить. Большинство знали мир, в котором ты еще не родился, так что… бедняжкам трудно придется.

– Зачем тогда прогонять их? Оставьте в замке.

Грегори округляет глаза, потом на меня кивает и пальцем у виска крутит, глядя при этом на Лукаса.

– Мириам не ревнивая, – начинает пацан, но, видя мое перекошенное лицо, осекается. – Ладно. Я все понял.

– Это вряд ли, но… знаешь, ты прав. Я позволю остаться тем, кто захочет. Только не в замке, – он задумывается, оглаживая подбородок. – Построю где-нибудь на своих землях приют для магов-сирот. А девушек приму на службу в качестве нянек, – подмигивает он Лукасу.

– Отличный план! – немало удивившись, восклицает Лукас. – Это очень благородно.

– Скорее прагматично, – поправляет его Грегори, явно намекая, что планирует потом сделать помощников из этих самых сирот.

– Не старайтесь казаться жестче, чем вы есть, – улыбается ученик. – Я же понимаю, что вами движет.

– В самом деле? – усмехается Грегори.

– Вы росли в столичном приюте, вместе с обычными детьми. А это то еще испытание для маленького колдуна. Признайтесь, что хотите помочь бедным сироткам?

– Да нет, – машет рукой Грегори, – Я просто хотел отвлечь тебя от Мириам. Ты ведь тот еще ловелас. И наверняка будешь рад, если наше захолустье станет более обжитым, – подмигивает он Лукасу. – Ты не смотри, что некоторые из девушек почти полвека провели во льду. Они как были молоденькими, так ими и остались.

– Рад, что вы так печетесь о моем досуге… – начинает было Лукас, но Грегори перебивает его

– Должен же я отблагодарить тебя за спасение.

– Лучшей благодарностью будут ежедневные занятия. Вы же помните, что король ждет результатов от моего обучения.

– Ох, что б меня, король! – хлопает Грегори себя по лбу. – Я уже жалею, что ожил.

– В самом деле?! – возмущаюсь я.

– Ну, не настолько, чтобы возвращаться к речной прогулке, – обнимает он и целует в носик. – Иди, родная, прими горячую ванную, съешь пару пирожных, насладись весной, а я сделаю еще одно неотложное дело и найду тебя.

– Только с того света вернулся, и уже неотложные дела появились? А кто бы их решил, останься ты там?

Он хмурится, закусывает изнутри щеку и все же отвечает:

– Надеюсь, что ты. В противном случае, на мне оказалось бы больше смертей, чем уже имеется.

Больше смертей? Ах, ну конечно! Как я могла забыть?! Ведь не только же любовницы Грегори томились в ледяном плену, но и еще три человека. И сейчас они заперты в темном подвале, где наверняка мало кислорода.

– Я пойду с тобой!

– Это лишнее.

– Но их трое, а ты один. А если они нападут?

– О ком вы? – встревает Лукас.

– Ни о ком, – машет на него Грегори. – Иди, выполняй поручения, если хочешь практические занятия каждый день.

– Как скажете, – быстро сдается Лукас и действительно, схватив артефакты, убегает. А мы переглядываемся и спускаемся в подвал, где томятся трое узников.