Глава 11. Доверие.

Я рассчитывала на старания Грегори. Ждала, что он проявит таланты и будет со мной тем ласковым хозяином, в которого играл, когда мог усмирять свою тьму. Но я и не подозревала, что мой любимый умет быть по-настоящему чутким и… самоотверженным в плотских радостях.

Я видела, как его колотило от вожделения. Та ласка, что он дарил мне, возбудила его сильнее, чем когда-то возбуждало пошлое красное платье. И это заставило меня разомлеть. Осознание, что мое удовольствие настолько мощное оружие – пьянило как крепкое вино. А готовность Грегори дарить мне это удовольствие в ущерб себе, и подавно размазало меня.

Кончено я не смогла ему отказать. Да и не хотела. Его порочный, но такой восхитительный язык, заставил меня забыть многое, но не то, как сладко быть в его объятьях. Как томительно чувствовать в себе его упругую плоть. Как волнительно принимать в себя последствия нашей любви. Грегори всегда изливался в меня. И этот особый, пикантный ритуал стал для меня очень важен. Без него близость казалась неполной. Надеюсь, что он и сейчас наградит меня за старания, ведь я очень чувственно, пусть и медленно, двигаю бедрами, сидя на нем.

Мы по пояс в воде, но это не мешает нам наслаждаться друг другом. Я овиваю его руками, путая пальчики в белых как снег волосах. Он сминает мои ягодицы и притягивает ближе к себе. Тяжело дышит, упираясь своей мощной грудью в мою. Хрипло и низко стонет, когда погружается в меня на всю длину.

– Ты такая мягкая, – шепчет он густым, грубоватым голосом, от которого я завожусь еще больше. – Такая томная… Мириам… сладкая… ласковая моя… М-м-м-м… тебе хорошо? Хорошо? – спрашивает он уже в десятый раз.

Никогда прежде он не интересовался, хорошо ли мне. Знал это, ведь прекрасно умел читать язык моего тела. Но сейчас он отчаянно нуждается в вербальных подтверждениях.

– Очень, Греги… Мне так хорошо, что я сейчас… м-м-м-м… Глубже… пожалуйста… у-у-у-у… Да-а-а, – выдыхаю я, откидывая назад голову, когда Грегори приподнимает бедра и так выгибает мое тело, что входит, кажется, в самую мою суть, а не только в лоно.

– Стони… Стони, Мириам… – умоляет он, покрывая мою грудь поцелуями. – Я балдею, когда ты такая отзывчивая.

Он вбирает в рот мой сосок, слегка прикусывает и начинает посасывать его.

– О-о-о, да! Еще! – требую, подставляя ему вторую грудь.

Ее он тоже награждает поцелуем и нежной лаской. И вот тогда меня накрывает вторая волна эйфории. Внизу живота начинается вальс бабочек. Я ощущаю тяжесть и томительную ломоту во всем теле, а после… яростный взрыв. Еще более мощный, чем в первый раз. Он сносит меня. Я даже перестаю ориентироваться в пространстве и еще крепче вжимаюсь в Грегори. Он сейчас мой якорь. Без него развоплощусь, кажется.

– Боже! Боже! Грегори, не отпускай меня! Не отпускай! – бормочу, заполошно шаря руками по его мокрой спине.

– Никогда, Мириам. Никогда, ведь я… люблю тебя, родная. Больше жизни. Знаешь ведь? Знаешь, да?

– Знаю, любимый. Знаю, – лепечу, задыхаясь от экстаза, как физического, так и эмоционально.

Он прижимает меня к себе настолько крепко, будто нас действительно раздирают злостные ветра разлук. Дрожит всем телом, дышит шумно и рвано. Колотит в мою грудь взбесившимся сердцем.

– Мириам! – восклицает Греги испуганно и даже перестает двигать бедрами. – Я сейчас… я… – он сжимает челюсти и рычит сквозь зубы, – я хочу кончить в тебя.

Не понимаю, почему он вдруг решил задать этот вопрос. Ошарашено смотрю на него и киваю.

– Ты без защиты. Если я… м-м-м… – снова стискивает он зубы. – Если кончу, то ты можешь забеременеть.

– Давай! – киваю я еще решительней.

– М-м-малышка, – как никогда блаженно стонет Грегори и… заполняет мое лоно всем, что отмерил бог.

– Да, – шепчу, приникая к нему всем корпусом и расслабляясь.

Теперь наш ритуал стал для меня еще значимей, ведь он больше не про удовлетворение плотского, а про доверие. Он про будущее, про алхимический камень, что создают двое влюбленных, соединяясь в одно целое.