30. Стервятник

Час от часу не легче. Честно сказать, легко у меня ничего не бывает. Это на поверхности всем кажется, что я сижу на золотй куче, а то что сверху золота хороший слой грязи и дерьма сплошная лирика. Сколько парней искали со мной власти и денег, умирали на задворках, пытаясь сыграть на оба фронта, сливая информацию, сколько полегло в потасовках, считая себя бессмертными. Были среди них и чьи-то сыночки, отнятые от мамкиной груди после 16–18 лет сытой жизни, были и те, кто хорошей жизни не видел, но носил фантазерские очки, думая что все лишь игра, забывая что на "всё про всё" одна жизнь.

Вот и появилась у меня новая головная боль: Эмма, которой что устраивать показные скандалы, что заниматься членовредительством равно одинаково просто. Когда девочка выбежала к Нинэль в прямом смысле ошпаренной, упала прямо в руки, я испытал страх. Крик взволнованной знакомой, которой нравилось надо мной шутить, приезжая каждый раз на смотрины очередной пассии, переполошил весь дом. Нинэль была сплетницей в одних кругах, и в тоже время грамотно умалчивала важное, пуская пыль в уши и глаза местной желтой пресс. Светская львица и главная бизнесменша города, нашла во мне надежную "крышу" и преуспевала, оказывая мне услуги и внося определенные суммы в мой капитал. Знакомая стояла в холле с двумя своими курьерами и заикалась от шока.

— Назар, что это? Что ты с ней сделал? — лепетала она. — Совсем юная…

— Ничего я с ней не сделал, — рывкнул я, приближаясь к обоим женщинам.

Картина предстала ужасная, малышка вся была красная как рак. Глаза закатились и она хрипло дышала. На крик прибежала Тома, которая отрицательно покачала головой.

— Говорила твои шашни до добра не доведут. Чего встали как истуканы?! Несите её на диван.

— Я вызываю доктора, — крикнул я, уже набирая знакомый номер, пошли гудки. — Ты мне нужен срочно, у меня тут ожоги всего тела, кожа красная и воспаленная.

Через 15 минут на пороге появился мой личный врач. Мы без слов поздоровались кивками головы и сразу перешли к делу. Нинэль, что уже заняла своих истуканов-курьеров, вносом вещей. Ходила из стороны в сторону по дому.

— Ну и дурак же ты, Мерехов. Ты что совсем от вседозволенности сдурел. Девченку пытать!

— Уймись, Нель. Ещё три слова и тебя ждёт турне до ближайшего обезъянника. Посмотрим, как журналисты обрадуются, — рыкнул я, изводясь от нервов.

Впервые я ощущал вину и стыд, ведь не доглядел. Да, и соплячка всегда держалась, что мужик позавидует. А тут такое, залезла в кипяток. Парни сказали, что в ванной не продохнуть. На прошлой неделе бойлер в котельной начал барахлить, я был благодарен этому факту, потому что будь вода должной кондиции, сейчас бы раны были ужаснее. Доктор ещё суетился, делал какие-то манипуляции, в которых я не разбирался. Как плечо вправить или челюсть, морду набить, это я знал, а что делать если заживо себя окатить кипятком — нет.

— Доктор, а если у неё волосы все выпадут? — пугала меня знакомая.

— Нет не вылезут, ожоги массовые, но легкой степени. Мазать будете её, и голову пока не мойте, а если начнётся зуд, то лучше с прохладной воде просто полоскать слегка прикасаясь к коже. Первое время нужно делать прохладные компрессы. Возьмите лучше несколько простыней и заворачивайте её в них некоторое время. Я выпишу мазь, которую в данной случае единственную можно наносить, в остальных случаях слезет у неё кожа.

Нинэль ахнула и запричитала. Вот ещё одна иголка мне под кожу. Чувство страха и отвращения к себе, несвойственное мне, зашевелилось ужом, заставляя сжимать кулаки и кусать губы изнутри, сохраняя бесстрастность. Это не то о чем я думал, не так представлял.

— Тома, принеси что просит доктор. Рецепт, док. Я отправлю своего человека в аптеку.

— Подожди, Назар. Я закончу осмотр, — отрезал специалист в вопросах вытаскивания с того света.

— Жить будет? — глотая ком в горле, спросил я после минутной паузы.

— Будет, — пыхтел над бессознательным тельцем врач. — Куда она денется, только приглядывай и делай, что пропишу. Пару дней ей лучше не тревожить ожоги. Лежать и изредка мазать раны, менять простыни и открыть окна на проветривание. Возможна некоторая затрудненность в дыхании. Никаких стрессов, — потом врач написал указания, выдал рецепт и испарилсчя, как и не было.

Потом прощаться стала и Неля.

— Постарайся её не убить! Я не хочу знать, что столь юная особа практически умирала на моих руках, а я не смогла ей помочь. Приеду проведаю попозже, чтобы душеньку отвести, а ты даже пальцем её не трогай, — грозно выставил на меня указательный палец на выходе защитница несчастных и обездоленных.

Моя бровь удивлённо поднялась вверх, когда я выпроваживал их всех, пряча сжатые кулаки в карманах. Мне показалось что и веко моё задергалось.

— Ты ничего не попутыла, Гладышева? Ты мне угрожаешь?

— Ты невыносимый баран, включи уже немного человечности. Позаботься о девочке, — расстроенно выдала она, кутаяс в свое пальто с меховым песцовым воротом. — Я заеду, пока. — буркнула она и смоталась, только каблучки стучали.

Я еще долго смотрел на закрытую дверь, кусая губы, думал о случившемся. Червяк вины грыз моё гнилое и высушенное нутро и находил где-то там что-то съедобное. Рука потерла грудь, где родилось болезненный спазм. Я аккуратно поднял с дивана закутанное в простыню в слое одежды тело, почти не дыша, медленно понёс наверх. Местами малая стонала, а я замирал на лестнице и чего-то выжидал, только после спокойного дыхания повторял шаг за шагом подъём. Если бы кто увидел, не поверил происходящему. Жестокий и безжалостный Стервятник, привыкший рвать своих врагов на ласкутки, нёс маленькую девушку словно дорогой хрусталь.

Эми была беззащитной с израненной воспаленной кожей, казалась совсем невинной и беззащитной. Я принес и положил аккуратно её на постель, приоткрыл окна на проветривание и ещё долго стоял истуканом над ней. Когда она открыла глаза у нас состоялся разговор, в котором она осознала, что натворила. Даже тогда не я позволил себе смягчиться, но и рук не распускал. Врач сказал, значит, сделаем как надо.

Из дома я улетал, гонимый демонами, превышая все скоростные режимы, давя на педаль в пол. Только в клубе я смогу дистанцироваться от девочки, ставшей для меня чем-то большим, чем обычное "мясо". Самобичевание не могло продолжаться, где ждали иные дела и мой поверенный Шрам, Он приподнёс совершенно хреновые новости.