Глава 10. Цвет: амарант

До конца местной вечеринки я все же была вынуждена исполнять роль местной прислуги. По крайней мере, так и дож не мог до меня дотянуться, и эмир. Да и остальные высокомерные аурии, которых тут, как оказалось, было до ужаса много, тоже ко мне не совались. Изредка мы встречались взглядами, лавируя между столов и гостей, окидывали друг друга многозначительными взглядами и расходились, как вморекорабли.

У Красного дожа было мно-о-ого рабынь… И меня это раздражало. Но ещё сильнее раздражение становилось от самого факта, что мне не наплевать.

Поэтому к восходу огромной Огненной луны за окном я дала себе слово, что в ближайшее время попытаюсь решить эту проблему. У меня созрел план.

Когда бал начал подходить к концу, а гости — потихоньку исчезать из зала, в закутке для служанок я отставила очередной, почти полностью опустевший поднос, выпила ещё бокальчик вина для смелости и стала ждать дальнейших указаний. Другие девушки тоже уже были здесь, но никто не торопился болтать друг с другом. Напряжение висело в воздухе.

Через пару минут ожидания перед нами появилась полная, но симпатичная мадам с копной красиво уложенных каштановых волос и в длинном красно-коричневом платье, напоминающем местную униформу. Она мило поулыбалась ауриям, на меня почему-то взглянула с суровым прищуром, а затем выдала каждой мешочек с монетами.

Похоже, это была та самая рия Азель, о которой я недавно узнала.

— Свободны, огонечки мои, летите к себе, отдыхайте и ждите новых указаний, — проворковала она немного хриплым голосом, словно долго и серьезно курила.

Потом снова мрачноосмотрелана меня, опустив взгляд к моим ладоням. Тут до меня, наконец, дошло, что не одобряет рия Азель полупустой винный бокал в моих руках.

Но мне на тот момент до ее неодобрения не было уже никакого дела. Да и вообще вино порядком ударило в голову, и я наконец-то совершенно расслабилась, выбросив из мыслей все подозрения и страхи.

— А ты, моя милая, останься на минутку, — сказала она, пока я демонстративно допивала и отставляла бокал в сторону.

Вот чувствую, сейчас скажет что-нибудь неприятное. Рулетик с креветкой, чтоль, пока съесть?..

Хорошо, что мешочек с деньгами она мне уже отдала, и я мысленно поставила себе очередной плюсик за выживание. Легат Эурон мне теперь нож в спину не всадит… ну по крайней мере, я на это надеялась.

— Мы с тобой еще не познакомились, — проговорила она, с деловым видом обходя меня по кругу и осматривая с ног до головы. Не самая приятная процедура, я вам скажу. Но после трех (или сколько их там было?..) бокалов вина меня, в общем-то, стало уже трудно чем-то зацепить.

— Вы правы, рия Азель, — кивнула я невозмутимо. — Я ау-ри-я Александра. Вот и познакомились. Приятно весьма!

Немного шутовской поклон вышел ненарочно, клянусь. Просто меня тянуло потанцевать. Гитару бы сейчас!

Азель нахмурилась, уперев руки в бока. Потому что если поклон и был случайным, то вот ударение на слове «аурия» я сделала специально. Мой статус тут был выше, чем ее.

— И мне приятно, ау-ри-я Александра, — протянула женщина, безупречно скопировав мою манеру разговаривать. Затем подцепила скудненький подол моего платья, который мало что прикрывал, и снова отбросила.

— Поаккуратнее, пожалуйста, — пробурчалая, приглаживая подол обратно, чтобы скрыть голые ноги. Сроднилась я уже с этим платьишком, чего там говорить. Без него было бы хуже, дож мне это однажды уже продемонстрировал.

— А ты ничего, симпатичная, бойкая, — закивала женщина, цокнув языком. — Сияющий таких любит. Недолго, правда, но ты его развлечешь.

Теперь уже мне пришло время хмуриться.

— Ну-ка, повернись, посмотрю, какая у тебя задница, — скомандовала она, и с ее полного круглого лица быстро исчезло то добродушное выражение, которым она окидывала девушек пару минут назад. Сейчас передо мной оказалась крайне неприятная и на вид сварливая, злая баба. По-другому и не скажешь.

— А рот открывать? — фыркнула я.

— Что? — на миг смутилась бабища. — Зачем это?

— Зубы, говорю, разглядывать будете?

Азель уперла руки в бока, отчего стала казаться еще шире.

— А вот надо будет — и туда загляну, — сказала и поджала губы. — С чего это ты такая дерзкая? Новенькая, а ведешь себя как догаресса! Противно смотреть!

— Зачем вам на меня смотреть, если я уже и так аурия? Выбирать меня на эту почетную роль не нужно, а значит, ваш осмотр не что иное, как попытка показать мне мое место. А заодно продемонстрировать ваше, — хмыкнула я. И все-таки схватила еще один кусочек угощения со стола. На этот раз это оказалась сочная клубника со сливками.

Ягода проскочила так быстро, словно все это время только для меня тут на тарелке и лежала.

Азель проводила голодным взглядом клубнику и сильнее нахмурилась.

— Ты ведешь себя неподобающе, — возмутилась она. — Запрещено риям и ауриям есть угощения со стола гостей!

— А я и не со стола гостей ем, — пожала плечами в ответ. — И буду есть все равно. Вон еды сколько осталось. Вам жалко, чтоль? Все равно пропадет все.

Еще одна клубничка последовала за первой. Третью я попыталась запихнуть в рот рии Азель.

— Вот попробуйте и поймете, чего лишаетесь.

— А ну-ка, перестань, это возмутительно! — воскликнула женщина, замахав руками, как пухлый лебедь, и чуть не упав назад. На ее лице был написан священный ужас, словно если онатаки съест эту ягоду, то тут же произойдет нечто ужасное. — Ты просто чудовище, а не аурия! — продолжала кричать она, едва приняла снова вертикальное положение, приглаживая подол своего платья. — И не думай, что ты чем-то важнее меня, девочка. Это сейчас ты аурия Красного дожа. А завтра можешь стать простой рией-поломойкой. Я же — рия Азель, надзирательница за ауриями и вольноотпущенная. За мои многочисленные заслуги Красный дож пожаловал мне свободу! Я могу уйти из этого дворца в любой момент, но не считаю это нужным. По моей воле Сиятельный оставил меня рией при своей священной особе.

Женщина говорила с такой гордостью, что мне даже неловко стало.

— То есть вы добровольно остались рабыней, правильно я понимаю? — приподняла бровь я, пытаясь до конца уяснить, как это вообще возможно.

Азель поджала губы и издала какой-то возмущенный звук.

— Я добровольно осталась в семье дворцовых сервусов! Красный дож сказал, что я могу стать свободной в любой момент, когда пожелаю. Но я не желаю. Для меня великая честь исполнять почетные обязанности при его Сияющей особе…

— Да-да, я поняла, — махнула я рукой, окончательно решив, что она не вполне в своем уме. И съела еще одну ягодку. Соус из сливок был просто волшебным!

— Клянусь, если ты не перестанешь так делать, я прикажу тебя выпороть! — взвизгнула женщина, наблюдая, как я ем.

Я прищурилась. Вот еще плетей мне не хватало. Да и рия эта, признаться, меня уже утомила. Из огромного окна за моей спиной все сильнее светила огненная луна, отбрасывая желтые блики на бледное злое лицо Азель, и, кажется, этот мистический свет и на меня влиял как-то странно.

Потому что в следующий момент я внимательно осмотрелась по сторонам и, удостоверившись, что никого, кроме нас двоих, тут больше нет, схватила одну ягоду и снова подскочила к рие Азель.

Только на этот раз я уже не пыталась шутить и веселиться, как прежде. Я зажала остолбеневшую от изумления женщину, примявее к колонне, с силой надавила пальцами на мышцы ее челюсти, заставив раскрыть рот, и запихнула-таки туда ягоду.

Круглые глаза моей жертвы были похожи на две уменьшенные лунные копии. Я зажимала ей рот ладонью, пока она не проглотила несчастную ягоду, продолжая смотреть на меня с каким-то священным ужасом.

Вообще-то рия Азель была довольно сильной, да и весовая категория у нас явно отличалась в ее пользу. Но после ее угроз да нескольких бокалов вина мне море было, мягко говоря, по лодыжечку.

В общем, когда несчастная ягода проскочила в голоднопроурчавший желудок надзирательницы за ауриями, я вытерла руки салфеткой со стола и проговорила:

— Ну а теперь, когда вздумаете жаловаться на меня за употребление праздничной еды, не забудьте сказать, что тоже съели угощение, которое вам не предназначалось.

Рия Азель подняла к губам трясущуюся ладонь и ничего не ответила. Похоже, подобный поворот действительно серьезно ее напугал.

— Всего хорошего, моя дорогая, — натянула я улыбку и, помахав женщине рукой, поспешила удалиться, пока эта мегера не пришла в себя и еще что-нибудь пакостное не придумала.

В коридоры дворца я выскользнула так легко, словно уже была у себя дома. Предполагалось, что сейчас мне нужно отправиться в собственные покои и послушно лечь спать. Скорее всего, меня там даже ждал ужин на подносе, как у них тут принято.

Однако я планировала вовсе не это. Прислушавшись к невидимой ниточке, что все еще тянуще позвякивала где-то у меня внутри, я свернула в сторону, которая никоим образом не могла привести к моей комнате.

Я хотела найти Красного дожа. И знала, что тяжелая, жаркая магия, что связывала меня с ним неразрывно, обязательно приведет к цели.

В целом так и случилось. Хотя все и произошло совсем не так, как я предполагала.

Я двигалась по коридорам дворца как собака, которую ведут за поводок, привязанный к ошейнику. И хотя мне вовсе не хотелось чувствовать себя собакой, была глубокая ирония в том, что ошейник и впрямь сжимал мою шею.

Сперва я не слишком ощущала давление этой невидимой нити. Когда я о ней забывала, она будто пряталась, не мешала жить. Но стоило лишь вспомнить, закрыть глаза и «потянуть» за незримую связь, как поводок натягивался и мгновенно указывал путь.

Я освоила этот способ передвижения и поиска дожа довольно быстро. Но удивиться не успела, потому что связь привела меня вовсе не к покоям повелителя, а в какой — то темный пустой зал с зашторенными окнами. Свет огненной луны не пробивался сквозь плотную ткань, и вокруг было совершенно ничего не видно. Как назло, настенных светильников тут тоже никто не зажег. А может, их и вовсе не было.

Медленно подкравшись к окну, я отодвинула штору-портьеру и заглянула за нее. За толстым гладким стеклом далеко внизу передо мной расстелилось огромное государство.

— Потрясающе, — выдохнула я, не до конца веря своим глазам и касаясь пальцами прохладной поверхности окна.

Мириады огней из каменных домов, особняков и диковинных поместий рассыпались по земле, словно искры из костра, который кто-то разворошил рукой. Крыши строений в свете огненной луны и этих невероятных искр блестели, будто сделанные из слюды или какого-то серебрящегося камня. И то здесь, то там над домами возвышались удивительные статуи драконов, рядом с которыми располагались идеальные круглые площадки, выложенные фигурной плиткой. С высоты замка, в котором я оказалась, был виден их рисунок — многолучевые звезды белого, красного, лазурного и других цветов.

И пока я пыталась понять, что это за площадки, оказалось, что в зале я уже не одна.

— Для девушки, которая попала в наш мир всего пару дней назад и понятия не имеет о магии, ты поразительно хорошо ориентируешься с ее помощью, — раздался вдруг тихий голос откуда-то сбоку.

Сердце подскочило к горлу. Я резко завертела головой, но так никого и не увидела в окружающей тьме. Это напрягало.

Но, учитывая, что меня тут же бросило в жар, а невидимая нить где-то в груди подозрительно натянулась, становилось примерно понятно, кто нарушил мое уединение.

— Сициан? — позвала я в темноту, понятия не имея, где он находится. И в горле мгновенно пересохло от произнесенного имени.

Сициан… повелитель… знал, что я не отсюда.

Раздались тихие шаги. Едва различимые по гладкому полу, но я почему-то знала, что Красный дож издавал эти звуки нарочно. Если бы он хотел подойти ко мне незаметно, он сделал бы это. И я до последнего не узнала бы, кто подставил мне нож к горлу… или сделал что-то совсем другое.

— Тебе нужно научиться отвечать на поставленные вопросы, Александра, — проговорил он тихо-тихо.

Но звук раздался прямо у меня за спиной. Над самым ухом.

Я дернулась, чтобы повернуться, но крепкие, как тиски, руки сомкнулись у меня на плечах, зафиксировав в одном положении. Я осталась стоять напротив окна, глядя лишь на далекую империю там, внизу, да на огромную, удивительную огненную луну, что все это освещала.

— Я готова отвечать… — проговорила хрипло, пытаясь вернуть управление голосу. И телу.

Всего лишь одно прикосновение дожа к моим плечам, а меня уже едва различимо потряхивало. От его горячей кожи, от приятного давления его пальцев на мои мышцы. От дыхания, которое щекотало кожу.

Не удержалась и закрыла глаза.

Чертов колдун. Приворожил так приворожил.

Мне казалось даже, что я чувствую легкий приятный жар от его татуировки прямо возле моей правой лопатки.

— …готова отвечать только после вас, — добавила уже с закрытыми глазами.

Зря я их закрыла, зря. Так стало гораздо легче мечтать о всяких непотребствах.

— После меня? — спросил дож, и я явственно услышала в его голосе удивление. Неужели его никто ни о чем не спрашивает?.. — О чем же ты хочешь узнать?

Его кисти вдруг скользнули с моих плеч ниже, по рукам, по ладоням. И сомкнулись цепью на моем животе.

Вслед за его неторопливыми движениями все тело покрылось мурашками.

Я глубоко вдохнула и выдохнула. Воздух вышел из горла рваным ритмом.

— Что вы делаете тут один? В темноте?

На несколько мгновений Сияющий повелитель Огненной империи замер.

— Может быть, размышляю, — медленно ответил дож, и его голос будто бы заиграл новыми красками. — А может быть, жду здесь маленьких птичек, которым вздумалось полетать среди ночи в одиночестве.

Колючие искорки просыпались за шиворот от горячего дыхания, вновь лизнувшего кожу.

— И много у вас птичек? — спросила я вовсе не то, что планировала. И прикусила губу.

Ну вот какая мне разница? Ну какая?.. Это же все наваждение, и скоро оно обязательно пройдет.

Позади меня раздался смешок.

— Ладно, не берите в голову, я не то хотела спросить, — насупилась я, ужасно злясь на себя.

— Неужели?..

Но прежде, чем он успел добавить что-то еще, я выпалила:

— Откуда вы знаете, что я… в смысле, с чего вы решили, что я не из этого мира?

Ну спалилась, ага. Покажите мне человека, который говорил бы всегда только то, что нужно, и ни слова мимо! Особенно если его при этом штормит и выворачивает наизнанку, как на море в самый страшный ураган.

Губы я уже все искусала. Наверное, до крови бы, если бы вдруг не почувствовала на них обжигающее прикосновение пальцев. Они мягко надавили, и у меня закружилась голова и едва из горла не вырвался стон.

— Я все знаю, Александра, — протянул он, и один его палец скользнул мне в рот. Ненадолго, буквально на пару мгновений, за которые что-то дикое начало просыпаться внутри меня. Я зажмурилась и постаралась не двигаться, замереть, потому что тело начинало жить собственной жизнью. Словно каждый нерв отвечал на ласку признанного господина, а я переставала быть хозяйкой самой себе. — Мне хотелось бы узнать больше, но станешь ли ты рассказывать?

Та самая его рука скользнула ниже, неторопливо, опаляющемедленно достигнув сперва моего живота, а затем и обнаженной линии бикини.

Он что-то там спрашивал, но я уже практически лишилась возможности говорить. Хотелось слушать его голос до бесконечности. А потом, когда снова верну себе способность соображать, подумаю о том, как это все ужасно и немыслимо.

Потом, все потом…

— В нашем мире очень редко случаются пространственные разломы, через которые можно проникнуть в иные реальности, — продолжал он, а меня простреливало насквозь от каждого его нового слова и от каждого движения.

Значит, это действительно правда! Я… попала в другой мир! И смогу вернуться обратно?..

Влажный палец дожа, который еще пару секунд назад был у меня во рту, скользнул в раскаленную влагу моего собственного желания.

Я застонала.

Это было выше моих сил.

— Да… Александра… — внезапно хрипло проговорил дож, и его голос тоже неожиданно стала отделять лишь тонкая грань до стона. — Я хочу слышать это снова…

Короткое движение по кругу там, внизу, — и я захлебнулась собственным дыханием.

Проклятье, как же я хотела его! Как никогда и ни одного мужчину в своей жизни. Может быть, у меня и близости-то не было именно потому, что я не испытывала прежде такой иссушающей жажды по мужскому телу… по рукам, скользящим по моей коже, по губам, от которых хочется задыхаться, растворяться, сгорать снова и снова. По наполненности, без которой чувствуешь себя пустой, как вымершая от солнца земля.

Вот только это все ненастоящее, так ведь?.. Ненастоящее?..

От внезапно резанувшей обиды из глаз брызнули слезы. Я не плакала. Просто на щеках заветвились щекотные дорожки, от которых где-то внутри стало больно.

Ненастоящее.

Ложь…

Дож не дал мне думать. Не позволил. Как раз в этот миг он развернул меня лицом к себе и резко поцеловал. Его язык проник в мой рот, сметая все мысли, вычищая разум до девственной пустоты. Разжигая заново тот пожар, который несмотря ни на что и не думал затихать.

Я была его с ног до головы. От кожи до костей, от крошечного нервного окончания до бездушной мысли.

— Совсем недавно я просил тебя сказать, чего ты хочешь, Александра, — раздался его хриплый голос, едва я очутилась сидящей голыми бедрами на подоконнике, с раздвинутыми ногами, между которыми плотно и горячо стоял мой дож.

Мой… дож.

— Скажи мне, ты определилась? — продолжал он, кусая меня за подбородок и одновременно оставляя там же жаркие поцелуи. Спускаясь поцелуями-укусами к моей шее и зарываясь пальцами в волосах, которые он с силой натягивал, заставляя меня запрокидывать голову.

Я едва дышала. А потом стало еще хуже, когда я почувствовала, как горячее мужское желание упирается в меня внизу, то и дело сводя с ума мягким скольжением.

— Я хочу тебя, Сициан, — сказала я тихо, закрывая глаза и называя дожа на «ты». — Только какой в этом смысл, если это все ненастоящее? Если мои чувства — плод действия твоего зелья, а у тебя и вовсе нет ко мне… ничего. Я так не хочу.

Все время, что я говорила, он продолжал двигаться, разве что чуть медленнее, чем прежде. Настолько, что я сама начала подаваться навстречу, чтобы ощутить, как его горячая плоть скользит между красноречиво влажными фантазиями там, внизу. Совсем рядом, но не внутри.

— Ты все же не определилась, — тихо усмехнулся мужчина, словно я сказала что-то веселое. А затем вдруг поднял мои руки вверх, обернув что-то вокруг запястий.

Тут-то я наконец и заставила себя рассмотреть происходящее. Прежде-то дож был у меня за спиной, а сейчас я могла сквозь полумрак разглядеть его обнаженный торс, горящую колдовскую татуировку, что глядела на меня, не отрываясь, и портупею, удерживающую два жезла-хлыста за спиной.

Один из них он как раз достал и накрепко обмотал мои руки. Потом перекинул часть хлыста через шторный карниз и снова обернул мои запястья. Сперва хвост хлыста был мягкий, но едва я подняла голову, чтобы понять, какого демона происходит, как он превратился в литой металл. Застыл.

— Что ты… вы… — подавилась я словами.

— Делаю выбор за тебя, Александра, — вкрадчиво ответил дож, улыбаясь.

В свете огненной луны под его красивыми губами блеснули клыки. И исчезли.

«Показалось…» — мелькнуло в голове нервное, пока я смотрела в ярко-красные колдовские глаза и оплавлялась внутри, как восковая свеча.

Мне нравилось. Даже это.

Все, что делал со мной Красный дож, император Огненной луны, мне нравилось.

И это был неоспоримый факт.

В этот миг что-то щелкнуло в воздухе, и дож убрал от меня руки, отступив на шаг назад. Он оглядел меня с ног до головы, словно любуясь получившийся картиной.

Я вспыхнула.

— Развяжи, — выдохнула почти сквозь зубы. И не думая о почтительности.

Пускай меня буквально трясло от возбуждения, все внутри противилось такой роли.

— И не подумаю, — усмехнулся одним уголком губ Сициан. А я отвела взгляд, потому что даже сейчас вот такой — насмешливо-эгоистичный, опасный — он сводил с ума. Смотреть ему в глаза было все еще тяжело, словно его ответное внимание пронзало внутренности крюком и тянуло наружу через мои собственные зрачки. Эта боль к тому же приносила извращенное удовольствие. — Я еще не наказал тебя за то, что ты посмела сесть на колени к этому водяному ублюдку.

Последняя фраза была произнесена значительно жестче, и от страха у меня вдруг свело желудок.

— Водяному?.. — спросила, в принципе и так зная ответ.

— К эмиру Айремора, — низко ответил дож и снова шагнул ко мне, резко обхватив пальцами мой подбородок и заставив посмотреть на себя. — Ты только моя аурия, разве тебе не объяснили, когда ты сюда попала? Дотрагиваться до тебя имею право только я. Ласкать тебя имею право тоже только я… — чуть хрипло добавил он, склонившись к моей щеке и вдруг осторожно проведя по ней языком. Дико, почти по-животному.

Я закрыла глаза, чувствуя, как жгучий огонек удовольствия опаляет позвоночник и спиралью спускается по нему в самый низ.

— Сливки, — усмехнулся дож, когда я опасливо взглянула в его глаза, наивно пытаясь понять, о чем он думает. И снова задрожала от страха и связанного с ним неестественного удовольствия.

Проклятье.

Он знает, что я ела угощение со стола гостей. И безо всяких рассказов рии Азель.

Но, как ни странно, то ли дожу на это было плевать, то ли он задумал для меня что-то еще.

— Так какого игниса тебя понесло к эмиру? — прорычал дож, неторопливо доставая из-за спины второй хлыст.

Во рту резко пересохло.

— Разве я могу перечить таким высоким гостям? — спросила я охрипшим голосом.

Глаза дожа приобрели оттенок запекшейся крови. Смотреть в них снова стало почти больно, и я опустила взгляд. Но Сициан коснулся моего подбородка золотым драконом-навершием хлыста, заставляя снова глядеть на себя.

Внутри все стянуло, сдавило. Под желудком стало горячо и тяжко. Между ног ударил ноющий пульс.

— Можешь. Когда это касается твоего тела, — ответил дож.

Я стиснула зубы, чувствуя, как натягивается кожа на прочно связанных запястьях. Ноги начали слабеть.

— Зачем это вам? — выдохнула тихо. — Я не какая-нибудь там особенная красавица, вы не пылаете ко мне безудержной страстью. — Облизнула пересохшие губы и на миг зажмурилась, прежде чем добавить: —Вотличии от меня… пылающей страстью к вам. Так, может, лучше поможете? А я взамен помогу вам.

Шла ва-банк, чего уж там.

Дож выглядел удивленным. Однако это не остановило его от дальнейших действий. Он выставил перед собой последний оставшийся хлыст рукоятью вверх. Так, чтобы я видела. А затем вдруг огненный дракон на груди Сициана вспыхнул пламенем одновременно с тем, как рубиновые глаза дракона на хлысте загорелись. Мгновение — и хвост хлыста преобразился. Из мягкой плети он обратился в тонкую золотую цепь с какими-то подозрительными, если не сказать пугающими штуковинами.

Одну из них дож поднял и неторопливо, с улыбкой провел ею по моей груди.

Холодный металл обжег кожу.

— Ты можешь помочь мне? — приподнял бровь повелитель и усмехнулся.

— Могу, — одними губами ответила я.

Ноющая пульсация между бедер усилилась.

— Что ж… ради исключения я тебе даже поверю, — хмыкнул он.

Но я видела, что на самом деле он ни в грош не ставит мои слова. И его согласие — скорее продолжение игры.

— Если твоя… кхм… «помощь» мне окажется существенной, я выполню одно твое желание.

— Я хочу…

Он не дал мне договорить, оборвав сразу и словом, и делом. Его рука на моей груди скользнула ниже, и таинственная золотая штуковина обхватила мой сосок, ощутимо сжав.

Я вскрикнула от неожиданногочувства, пронзившего все тело, ударившего по каждому напряженному нерву.

— Я выполню твое желание, но ты не перестанешь быть моей аурией, — отрезал дож.

И у меня уже почти не было сил ему перечить. Разве что:

— Вы выполните одно мое желание и плюс к тому — снимете с меня ошейник. И… — Ясделала паузу, потому что голос не слушался. — И я останусь вашей аурией.

Сициан прищурился.

— Согласен, — кивнул он. — Но, повторю, только если твоя «помощь» окажется существенной, аурия Александра.

Снова улыбка, и я поняла, что он мне не верит. Потому и соглашается.

Что ж… у меня все равно не было выбора.

Едва я через силу кивнула, как он поднял руку — и вторая золотая штуковина обхватила второй мой сосок.

Кажется, я вскрикнула. Зажмурилась, пытаясь вытерпеть непереносимое.

— Дыши, Александра, — проговорил Сициан, и его голос стал отрывистым.

Тыльная сторона его ладони скользнула по моему животу вниз. С каждым мгновением ощущение в груди было уже не таким резким, но едва я сумела открыть глаза и вздохнуть, как стало ясно, что цепочка, повисшая между моих сосков, имеет еще одно неожиданное последствие.

От ее веса и тяжести, от давления на моей коже кровь стала сильнее приливать к мышцам, к нервам. Я с трудом втягивала воздух в легкие, силясь унять напряжение, сдавившее все тело. Сжимающее ребра, сводящее с ума.

Напряжение, от которого между ног разгорелось инферно.

— Я готов выслушать, чем ты можешь помочь мне, Александра, — сказал тихо дож, легонько коснувшись цепочки, свисавшей вниз.

По телу прошла дрожь, словно меня ударило током.

Собравшись из последних сил, я глубоко вздохнула и… не успела ничего сказать.

— Сперва раздвинь ноги, — приказал повелитель. Жестко, непоколебимо.

Мне хотелось провалиться на месте. Клянусь. И я не сдвинулась.

Все внутри меня сгорало, превращаясь в пепел и золу, но я все равно не могла заставить себя пошевелиться. Исполнить унизительный приказ.

— Давай, Александра, — услышала я около своего уха и снова почувствовала его горячее дыхание.

Сициан снова был возле меня, но не касался. Наверное, я могла бы поглубже вздохнуть — и коснулась бы сосками его груди…

Но я не шевелилась. И не открывала глаз, уже и не надеясь на то, что со стороны не видно, как меня трясет.

— Давай, Саша-а-а-а, — протянул он как-то странно, отчего глаза сами собой удивленно раскрылись. Будто произошло что-то удивительное.

Но я так и не поняла что. Только увидела красивые огненно-алые глаза.

— Учись подчиняться, — чуть рвано, гортанно проговорил дож, скользнув взглядом по моему лицу и одновременно с тем обведя пальцем его контур. Подушечка указательного остановилась в уголке моих губ, и я не смогла остановиться… Повернула голову в сторону его руки и приоткрыла губы. Язык скользнул в прохладу воздуха и лизнул подушечку.

— Орды игнисов, Александра, — простонал дож, и его темные густые брови сдвинулись. Затаив дыхание, я смотрела, как каждая мышца в его теле напряглась, огненный дракон распахнул пасть, ощерив десятки клыков. Цвет татуировки стал кроваво-красным.

А затем я почувствовала, как коротким движением стопы дож просто отбросил сперва одну мою ногу в сторону, а затем другую. Я ахнула от неожиданности и почти повисла в воздухе на натянувшейся верхней цепи.

Тогда Сициан опустил руку вниз — и третья золотая штуковинка коснулась самой чувствительной точки у меня между ног. Коснулась и тут же обхватила, сжав.

Воздух вырвался из груди. Я стиснула челюсти, чувствуя, как меня бьет дрожь. В ушах зашумело, меня лихорадило так, что хотелось содрать собственную кожу.

Я кусала губы, чувствуя во рту металлический привкус. И к сожалению, мечтая только о том, чтобы дож дотронулся до меня. Казалось, хватит одного его прикосновения, чтобы моя пытка закончилась взрывом. Оргазмом, без которого меня буквально ломало.

Но Сициан будто нарочно не трогал меня больше и пальцем.

— Это за эмира, Александра, — проговорил он вкрадчиво, хлеща каждым словом по струнам моего самообладания.

И, наверное, его голос должен был прозвучать мстительно и властно. Но он был низким и вибрирующим, таким, от которого между ног становилось еще жарче.

— А теперь говори, — закончил он и сделал еще шаг назад, сцепив руки за спиной. Словно сам опасался коснуться меня. Или сделать что-то еще…

Если бы в этот момент я знала, какая у меня была власть над ним! Но, увы, это стало ясно уже намного позже, когда эта власть была мне не нужна.

А сейчас я набрала в легкие ничтожное количество воздуха, чтобы хватило хотя бы на пару фраз, и на одном дыхании выпалила все, что услышала в зале, в закутке для рабынь и рабов.

А потом снова закрыла глаза, пытаясь не забыть, как дышать, пока тело бьет в горячке, а каждый нерв оголен до предела, когда даже дуновение воздуха на коже приносит страдание.

Дож молчал, казалось, слишком долго. А потом вдруг шагнул ко мне осторожно и…

Ох…

Опустился на колени. Осторожно, едва дотрагиваясь, он коснулся поцелуем моего живота. Распахнул губы и провел раскаленным языком вокруг пупка, скользнув внутрь.

Из горла вырвался стон.

— Спасибо, Александра, — сказал он совсем не то, что я ожидала. И посмотрел на меня снизу вверх.

Огненные глаза потемнели, и впервые, наверное, глядеть на них было не так больно.

А в следующий миг дож поднял руку, обхватил цепочку, сжимавшую меня в трех местах, и резко дернул.

Звонкий крик разрезал пространство зала, острое удовольствие смешалось с непереносимой, жгуче-приятной болью и разорвалось искрами раскаленного яда исступления, от которого перед глазами все закружилось.

С этого момента я перестала понимать, что происходит вокруг. Мир накрыла горячая, текучая чернота.