Глава 12. Цвет: темный янтарь

Тейноран вывел меня из дворца каким-то новым путем, свернув на лестницу, которую я никогда прежде не видела. Впрочем, я еще много чего в этом дворце не видела, и все же создалось впечатление, что именно этот путь был особенным. Под ногами расстилался темно-бордовый ковер с нарисованными на нем пухлыми лепестками роз. Ноги в новых лаурийских туфельках утопали в нем, словно в облаке, и казалось, будто я иду по настоящим цветам.

У выхода из дворца и вправду стоял паланкин, с обеих сторон которого расположились четверо всадников на тех странных шипастых конях. Я уже успела забыть о том, какие необычные тут были животные, и вот — на меня огненно-желтыми глазами гляделичетверо коней, по всему периметру позвоночника которых вверх торчали толстые иглы-зубья. Я припоминаю, что у первых особей, которые мне тут встретились, совсем не было шерсти, но те, что стояли сейчас передо мной, обладали длиннющей, заплетенной в косы черной гривой. Каждая коса оказалась украшена металлическими колечками, а те были сцеплены друг с другом на манер кольчуги.

— Какое интересное украшение, — выдохнула я, не сдержавшись и подойдя поближе к животным. Коснулась пальцами блестящей черной гривы и дивного плетения.

— Это защита от колющих и режущих ударов, моя лаурия, — раздался довольный голос, в котором я не без раздражения узнала легата Селестиана. — А хвост, как вы видите, прочно связан.

Я перевела взгляд на лошадиную пятую точку и действительно заметила хвост, который сейчас больше напоминал толстый хлыст.

— Им можно драться, и кони успешно применяют это оружие в бою, — продолжал источать мед легат.

К слову сказать, сейчас он был одет еще лучше прежнего. И раньше его доспехи и плащ вызывали невольное уважение, а сейчас и того больше. Нагрудные пластины стали золотыми. Накидка за спиной сверху была черной, а внутри кроваво-красной. Наплечники, наручни и оружие на поясе сверкали драгоценным солнечно-желтым металлом.

— Новая должность пошла вам на пользу, не так ли? — окинула я легата вопросительным взглядом. Селестиан довольно улыбнулся, одновременно предлагая мне руку, чтобы усадить в паланкин, стоящий на спинах шести полуобнаженных рабов.

Последних сперва даже не было видно, их мощные, бугрящиеся мышцами тела были скрыты длинной тканью, свисающей с паланкина. Но, оказавшись в непосредственной близости от этого средства передвижения, я заметила и их.

— Несомненно, прекрасная лаурия, — еще шире осклабился Селестиан, пытаясь коснуться моей руки.

Но его опередил шеррий. Мужчина мгновенно оказался рядом, бросив на легата грозный взгляд. Темные глаза под густыми черными ресницами опасно сверкнули, и Селестиан покорно отошел на шаг назад.

Мне это показалось странным, учитывая, что шеррий выглядел гораздо менее опасным, чем легат, вооруженный и экипированный до зубов. Тейноран носил широкие штаны, зауженные внизу и украшенные там же золотыми браслетами. Грудь была открыта, потому что свободная белая рубашка соединялась лишь у самого пояса блестящими плетеными веревками. Черные напульсники не имели защитных металлических вставок, только украшения в виде алых камней. А на поясе Тейноран носил лишь два длинных тонких кинжала. У Селестиана кроме аналогичного оружия былиеще сабля и хлыст.

Однако легат с легким поклоном даже отошел на шаг назад.

— Садитесь, прекрасная лаурия, — спокойно проговорил шеррий, открывая передо мной дверь паланкина. — Дорога будет недолгой, вы не успеете устать.

— Да я и не волнуюсь по этому поводу, — ответила, слегка сбитая с толку. — А мне нельзя разговаривать с легатами?

Залезла в паланкин и удобно расположилась на неожиданно мягких, как облако, огромных подушках. Пока я забиралась в это чудо-устройство, бамбуковые стойки и перекладины даже не дернулись на руках рабов…

— Можно, — кивнул шеррий, садясь напротив меня. — Но вам это не слишком по статусу. Переброситься парой фраз — пожалуйста. Но принимать помощь от них — лишнее для лаурии Красного дожа.

Я взглянула внимательнее на Тейнорана, пытаясь понять, что он думает. Но мужчина был спокоен как танк. В отличиеот меня.

Он расположил мускулистую руку на спинке подушечного дивана напротив меня и невозмутимо посмотрел мне в глаза.

— А с тобой мне общаться можно? — приподняла я бровь.

— Несомненно, моя госпожа, — кивнул он, и черные косы на его лысой голове блеснули гребнем. — Я ваш представитель, ваш ближайший слуга и доверенное лицо. Последнее — если вы, конечно, того пожелаете.

— А сам ты не против такой роли?

— Нет, прекрасная лаурия, я счастлив служить вам и Красному дожу.

Идеальный ответ, явно вызубренный с детства. И за темными глазами невозможно прочесть ни единой мысли.

Едва паланкин тронулся, поднявшись в воздух на руках шести рабов, как произошло еще нечто неожиданное. Шторка справа распахнулась, и внутрь нашего небольшого шатра вдруг запрыгнул… Ал.

— Приветствую, Саша, Тейноран, — бросил он, и на губах мелькнула короткая улыбка. Мелькнула и исчезла. Только черный взгляд, направленный на меня, как будто бы хитро горел.

— Ал?.. Что ты… Как ты?.. — Япереводила взгляд с Тейнорана на своего недавнего знакомца, которого уже успела записать в друзья, и пыталась понять, что происходит.

Если мне нельзя было дружить с легатами, то можно ли с обычным рием? И как на это отреагирует мой шеррий?..

Тейноран же, как ни странно, повел мощными плечами, а затем слегка склонил голову перед новым попутчиком.

— Рад приветствовать, рий Ал, — проговорил он невозмутимо, словно ничего не произошло.

Я чувствовала себя, мягко говоря, обескураженно.

— Я перестаю понимать ваши правила, — махнула рукой и отвернулась в сторону улицы. — И, честно говоря, мне уже неинтересно.

Как раз в этот момент паланкин поднялся, и мы начали двигаться в ту часть города, где было оживленнее всего.

Тейноран покорно кивнул в ответ на мои слова, словно принял к сведению нежелание разговаривать. Ну идеальный мужчина, честное слово!

Зато Ал бросил на меня свой нелегкий, мягко говоря, черный взгляд и, чуть склонив голову набок, спросил:

— Ты не рада меня видеть?

На его лице не было улыбки, и, клянусь, вопрос звучал напряженно. Казалось бы, какое ему дело до моего мнения или желания?.. Но создавалось впечатление, что ему это все почему-то важно.

Пришлось отвечать.

— Тебя я очень рада видеть, — проговорила, вздохнув, любуясь дивными пальмами и необычными деревьями с крупными розовыми и белыми цветами, что проплывали мимо. Люди послушно расступались, видя наш паланкин, многие кланялись, хотя и далеко не все. Впрочем, даже это меня удивляло.

Я старалась улыбаться всем в ответ, отчего лица прохожих забавно вытягивались, а глаза раскрывались шире.

— Но я устала учить правила, с кем что можно, а с кем чего нельзя, — продолжила сбивчиво, слегка напрягаясь оттого, что даже боковым зрением ощущала на себе темный взгляд Ала. Как-то умел он очень по-особому смотреть!

Но стоило собраться с силами и повернуться, чтобы целиком ощутить на себе его внимание, как мужчинасловно бы потерял ко мне весь интерес.

— Все просто, Саша, — ответил он, вольготно раскинув руки по спинке подушечного дивана, словно часто ездил в похожих паланкинах. Только как бы это у него вышло, у человека, который был рабом с детства?.. — Есть слуги, прикрепленные к лаурии, а есть — нет. Я прикрепленный.

— То есть ты вроде моей свиты, как Тейноран? — приподняла бровь я, скрывая улыбку.

Ал чуть нахмурился, словно обдумывал мои слова. А затем кивнул.

— А фрейлины мне положены? — не удержалась и хмыкнула я. Все же интересно, докуда простираются пределы нашего языкового взаимопонимания.

Ал нахмурился еще сильнее.

— Не знаю, что это, но уверен, ты можешь спросить об этом у Великого дожа, — ответил он через мгновение.

— Не думаю, что мне стоит обращаться к нему по какому-либо вопросу, — фыркнула я и снова отвернулась. — Вряд ли дожу есть до меня какое-то дело.

Несколько мгновений в паланкине было тихо.

— Уверен, это не так, — ответил наконец Ал. — Раз он пожаловал тебе статус лаурии, значит, ты важна для него.

Я усмехнулась. Горьковато вышло, но уж как есть.

— Между нами нет ничего общего, мы даже не знакомы толком.

Жгущие изнутри мысли начали проливаться из меня, как вода из решета.

— Я понятия не имею, что он за человек, — продолжала негромко, рассматривая белые здания вокруг, красивую мостовую, выложенную то черным камнем, то красным. — А он не знает меня. Может, я глупая или истеричная, аможет, у меня припадки по ночами или я… храплю! Сегодня я лаурия, а завтра — уборщица или вон буду лежать в канаве, как тот человек.

Махнула рукой в сторону и тут же нахмурилась.

— Кстати, чего он там лежит? Давайте вытащим, человеку плохо, — пробормотала, с трудом пытаясь переключиться с болезненных мыслей о Сициане на реальную жизнь.

Получалось с трудом. Словно огненный шар поселился где-то под желудком, и стоило лишь раз вспомнить насыщенные горящие глаза дожа, как этот шар разливался лавой по крови.

— Не дело лаурии разбираться с бездомными, — проговорил тут же Тейноран, когда я уже вытащила ногу из паланкина, который, между прочим, все еще двигался.

— Остановиться! — рявкнул слугам Тейноран, когда я его не послушалась и все же спрыгнула на дорогу.

За моей спиной раздался шорох и звук двух прыжков.

— Лаурия, постойте! — доносился сзади голос шеррия, но я почему-то его не слушала.

На обочине дороги в глубокой яме лежало тело, закутанное в черный плащ. И чем ближе я становилась к нему, тем сильнее что-то сжималось в груди.

— Не нужно, лаурия! — снова попробовал остановить меня Тейноран, но почему-то я двигалась все быстрее и быстрее, словно кто-то звал меня.

— Саша! — прорычал в спину Ал, когда я склонилась перед телом и тронула его за плечо.

Все происходило слишком резко. Уже потом, обдумывая случившееся, я поняла, что двигалась значительно быстрее, чем мои сопровождающие и даже золотые стражники, которые только и успели за это время спешиться и подойти к краю дороги.

Я же уже переворачивала мужчину в плаще лицом вверх. И когда это, наконец, произошло, из горла вырвался крик.

Мой крик.

Потому что едва я коснулась незнакомца, как на его узком, бледном до синевы лице распахнулись огромные красные глаза и открылся жуткий провал рта, явив взгляду острые иглы клыков.

— Отойди! — раздался сзади оглушительный крик.

Но отойти я бы все равно не смогла. Хорошо, что одновременно с прозвучавшим голосом, в котором я потом узнала Ала, до меня добрались его же руки. Он резко схватил мои плечи и дернул назад как раз в тот момент, когда ужасное существо ринулось к моей шее.

Все произошло так быстро, что мозг мгновенно начал отключаться. И вот я уже стою прижатая к паланкину двумя золотыми стражниками, а оставшиеся двое вместе с шеррием и Алом придавливают к земле бьющийся в агонии черный вихрь.

Это было ужасно. В глазах пеленой светились разноцветные искры, в голове шумело. И сквозь это нездоровое марево я видела взлетающие кулаки и блестящую саблю Тейнорана. Лезвие мелькнуло в воздухе, и… голова незнакомца покатилась по сухой, выжженной солнцем земле.

Мне стало плохо.

А голова все катилась и катилась, разбрызгивая странную, слишком темную кровь, чтобы наконец замереть лицом ко мне.

Горло сжалатошнота.

Теперь я могла во всех деталях разглядеть чудовище вместе с зеваками, что уже начали останавливаться вокруг и тыкать пальцами в происходящее.

Отдаленно в шуме толпы я слышала голоса:

— Смотрите, вампир!

— Кровосос мерзкий!

— Откуда в столице эта гадость?..

— Спасибо стражникам Сияющего, что уберегли нас от этой напасти!

А у меня все еще в висках клокотало, я едва различала, что происходит. Видела перед собой только иссушенную неправильную кожу вампира и его огромные клыки, торчащие из распахнутого рта.

— С тобой все в порядке? — раздался снова голос Ала, и, повернув голову, я заметила его руку на своем плече.

Тейноран тут же приблизился вслед за ним и, низко склонив голову, проговорил:

— Прошу простить меня, прекрасная лаурия, я недооценил опасность. Я должен быть наказан.

С его сабли до сих пор капала почти черная кровь, но одежда оказалась даже не запачканной. Он был очень быстрым… Я видела.

— Да, ты должен быть наказан, — сквозь зубы проговорил Ал, смерив шеррия ледяным взглядом.

Краем глаза я видела, как кулаки моего друга сжались.

— Нет-нет, все в порядке, — выдохнула я, невольно коснувшись одного из этих кулаков.

Ал бросил на меня короткий удивленный взгляд, и… кулак, до которого я дотронулась, расслабился.

— Возвращаемся в Хальвейль, — сказал тогда Ал и обхватил мою ладонь, чтобы помочь забраться в паланкин.

— С чего бы? — фыркнула я, окончательно приходя в себя и забирая руку.

Страх потихоньку отступал, и теперь мне хотелось продолжать прогулку.

— Я хочу на базар, Тейноран обещал показать мне кучу всяких диковинок, — улыбнулась я, потрепав за рукав все еще склоненного в три погибели шеррия. — Давай расслабься, мой храбрый воин, и полезай в паланкин, ты мне еще нужен.

— Прекрасная лаурия не злится? — чуть приподнял голову Тейноран, и его темные глаза чуть раскрылись в удивлении.

— Конечно, нет, ты ж меня спас. А сейчас еще и расскажешь, что это была за пакость. — Якоротко кивнула в сторону обезглавленного тела, которое так и осталось в окружении двух моих стражников. Похоже, они не будут продолжать с нами прогулку.

Ал нахмурился, шеррий, казалось, не знал, что делать. Но двое других золотых воинов уже расположились по обеим сторонам паланкина, а рабы подняли его в воздух.

— Хорошо, едем, — бросил Ал, и шеррий кивнул.

— Как пожелает прекрасная лаурия. Вперед! — крикнул Тейноран рабам.

И мытаки тронулись.

— Так… я не поняла, — кашлянула я в кулак, стараясь разрядить напряжение, повисшее в нашем маленьком обществе. Мужчины выглядели мрачно.

Как будто это не на меня напали, а на них! С другой стороны, драться-то не мне пришлось… Надо было сделать им скидочку.

— В общем, знаете, я там слышала что-то, — начала я, невольно краснея, — как будто меня звал кто-то…

Жар прилил к щекам. Меня и впрямь что-то звало. Почти точно также, как это делал Сициан. И непрошеное воспоминание о Красном доже мгновенно заставило подпрыгнуть желудок и перевернуться, а кровь в венах побежать быстрее.

К счастью, никто из присутствующих этого, кажется, не заметил.

— Некоторые вампиры обладают Зовом, — ответил тогда Тейноран, чуть склонив голову. Его взгляд иногда обращался к моим глазам, но почти сразу же опускался куда-нибудь вниз — к моей юбке, ковру паланкина или подушкам. Со временем я поняла, что он осознанно не смотрит на меня. — Это особенность довольно сильных особей либо тех, кто находится на грани гибели. Этот вампир был очень истощен, и его магия выросла многократно. Так организм этих отродий защищает себя.

— То есть вы тоже слышали его Зов? — уточнила я.

— Нет, — покачал головой Ал. Вот уж кто не стеснялся смотреть мне в глаза. Но все равно он периодически отводил взгляд, словно знал, что его собственное внимание довольно тяжело в восприятии. — Зов действует не на всех, а на конкретного человека. Почему он подействовал именно на тебя — загадка, которую мы уже не узнаем, к сожалению.

Признаться, от слов Ала мне стало еще хуже, чем было.

— Замечательно, просто замечательно, — выдохнула хрипло и отвернулась, постаравшись снова сконцентрироваться на уличных красотах.

Мы уже отъехали довольно далеко от места, где случилось это неприятное происшествие, и впереди начинались разноцветные ряды городского базара. Шум толпы увеличивался, а во мне любопытство успешно заменяло страх.

— Вот тут мы будем гулять, да? — проговорила я, потирая ладошки от предвкушения. — Тейноран, а много ли я могу купить?

Шеррий покорно склонил голову, но, мне кажется, я наконец заметила в уголках его губ скрытую улыбку.

— Очень много, прекрасная лаурия. Пойдемте, я все покажу.

Паланкин остановился прямо у входа в торговые ряды, и зазывалы, увидев нас, начали наперебой расхваливать самые удивительные товары, которые я только могла себе представить.

Предназначениябольшей части я не знала и примерно. Но шеррий, как и обещал, в подробностях рассказывал, для чего нужна вон та расписная стеклянная колба с дымом внутри, зачем кувшин, в котором плещется будто бы настоящая магма, и что это за бусинки с глазами…

Мне кажется, я скупала все, на что падал взгляд. Первой покупкой стали дивные ткани, из которых Тейноран обещал мне сшить платье (не сам, конечно, но с помощью дворцовых швей). Второй — новый балдахин на кровать из кружащих с помощью магии полупрозрачных бабочек. Тейноран сказал, что это диковинка из империи воздуха, откуда-то очень-очень далеко отсюда. Третьим подарком стали какие-то совершенно невозможные гадальные камушки в бархатном мешочке. Шеррий обещал научить меня гадать на них.

Когда я была уже безнадежно пьяна от покупок, впереди показался необычный темно-синий шатер, который некоторым образом выбивался из общей пестроты торговых рядов. Прямо перед входом висело золотое кольцо, в которое заползала крупная огненная ящерица. Едва ее красивое узорчатое тело проходило сквозь отверстие, как саламандра полностью исчезала! Зато через мгновение она выползала оттуда вновь, опять с той же стороны, с которой и вползала.

Словно маленький портал, по которому свободно перемещалось это земноводное!

— Хочу туда, — ахнула я, едва за сердце не схватившись. И юркнула в шатер, пока меня не успели остановить.

Вообще, конечно, останавливать меня никто и не планировал — все ж только ради прогулки и покупок мы сюда и пришли, но представлять это было забавно.

Внутри шатра оказалось мрачно, и лишь приглушенный свет нескольких лампадок разгонял темноту. Вдоль стен красиво расположились невысокие узкие шкафчики без дверец с открытыми полками. А уже на них видимо-невидимо лежало разных сувениров, сухоцветов, свечей неожиданных форм и бутылочек с яркими этикетками.

— Ух ты, алхимическая лавка, — пробормотала я, на минуточку представив себя профессором зельеварения в старом замке.

— Это не алхимическая лавка, дитя, это святилище гаруспика, — раздался голос с противоположной части шатра.

Оказалось, что там за широким столом сидит маленькая женщина, почти полностью скрытая столешницей. Я сперва не заметила ее, теперь же и вовсе показалось, что передо мной ребенок.

Глаза незнакомки блеснули в свете лампад.

Приглядевшись, я поняла, что передо мной рыжеволосая карлица.

— Что такое гаруспик? — приподняла я бровь, неторопливо подходя ближе и осматривая в процессе все диковинки, что попадались взгляду.

На одной из полок стояла сушеная голова какого-то животного с распахнутой пастью. На другой — банки с органами. На третьей — кукла, сплетенная из шерсти, ужасно напоминающей человеческие волосы…

Я невольно обернулась назад и увидела, что оба моих сопровождающих уже в лавке. Ал и Тейноран стояли в паре шагов и неотрывно следили за происходящим. Золотые стражники, судя по всему, остались охранять вход.

Сразу полегчало.

Однако, поймав мой нервный взгляд, шеррий тут же проговорил:

— Святилище гаруспика — не самое лучшее место для прогулки, прекрасная лаурия. Мы можем отправиться дальше в любой момент.

Ал молчал, но был мрачен. Впрочем, он всегда выглядел немного отстраненно. Вот и сейчас его черные глаза блуждали по полкам, и невозможно было понять, что он думает по этому поводу.

В этот момент откуда-то сбоку раздался низкий, чуть растянутый рев, заставивший меня покрыться испариной страха.

— Я… наверно… — проговорила чуть хрипло, уже почти решив валить отсюда, да поскорее.

Но не успела.

— Не стоит пугаться, лаурия, — сказала тут же карлица, не без труда вылезла из-за своего стола и, шагнув к ближайшей стене шатра, схватилась за его ткань. Дернула руку вверх, и оказалось, что в шатре есть скрытая комнатка, в которой расположилась клетка с животными.

Ревущим чудовищем, что так напугало, была обыкновенная коза. Взглянув на меня осоловевшим взглядом, она опустила голову к полу и схватила жирный клок сена, которым была завалена вся клетка.

— Я не боюсь, спасибо, — вяло улыбнулась я. — Но мы, наверно…

— Хотите, расскажу, что вас ждет? — перебила карлица и снова поковыляла к столу.

На ней был надет мужской костюм с короткими замшевыми штанами, поверх которых болталось что-то вроде подпоясанной тоги. На ногах оказались забавные туфли с чуть загнутыми носами. На шее у карлицы покоилось длинное ожерелье в виде зеркала, в котором то появлялась, то исчезала та самая ящерица со входа в шатер.

Увидев ее, я вся подобралась. Желание уйти резко пропало.

— Гадание гаруспика никогда не лжет, — продолжала женщина. — Конечно, не все гаруспики столь мастерски владеют ремеслом, как я. Но на то меня и знает весь свет. Нет ни одного континента, на котором я бы не прославилась.

— Как же вас зовут? — решилась я спросить, когда после такой длинной тирады женщина так и не удосужилась представиться.

Карлица вдруг хитро улыбнулась и… поманила меня толстеньким пальцем.

— Не стоит… — бросил в спину шеррий, но я уже шагнула вперед. Ну не съест же меня, в конце концов, маленькая женщина?

— Не бойся, — хмыкнула карлица, видя мою неуверенность. — Просто свое имя я скажу только тебе и только на ухо. Никому его не говори, хорошо?

Маленькие глазки хитро блеснули.

Я кивнула и наклонилась.

— Звать меня Рыжая Синица, — прошептала карлица, придвинувшись ближе, а затем тут же вернулась обратно на свое место за столом. — И поверь, свои заслуги я не преуменьшаю.

Она окинула меня цепким взглядом. Я прищурилась, снова переведя все внимание на амулет на ее шее.

Внутри боролись две мысли: шарлатанка передо мной или действительно ведьма, которая могла бы дать подсказку, как выбраться из этого мира?

А в следующий момент Рыжая Синица намертво привязала меня одной-единственной фразой:

— Ищешь ты дорогу среди тьмы, Алекс-сандра. Я могу помочь ее найти…

Я резко обернулась к Тейнорану и Алу.

— Вы не могли бы выйти… на пару минуток? — выдохнула, чувствуя, как леденеют ладони.

Еще не хватало, чтобы о моем иномирном происхождении стало известно всем и каждому!

— И не подумаю, — бросил Ал.

— Это совершенно невозможно, прекрасная лаурия, — ответил шеррий, чуть склонив голову с черным гребнем кос. — Я должен оберегать вас и второй раз ошибки не допущу…

— Да ничего не случится со мной в несчастном шатре! Тут же нет никого, кроме этой женщины и пары овец! — всплеснула я руками. — Выходите, или я… не знаю, разденусь сейчас тут догола! Что скажет дож, если узнает, что все видели его лаурию голой?!

Звучало абсурдно, но Тейноран натурально побелел. Ал сдвинул брови.

— Что вы такое говорите, прекрасная… — выдохнул в ужасе шеррий.

— Ну все, я раздеваюсь, — сказала и стянула лямку с плеча.

— Хорошо-хорошо! — воскликнул шеррий и всплеснул руками. Затем нахмурился, бросив нервный взгляд на Ала, сложившего руки на груди и превратившегося в мрачное изваяние, и вытащил из-за пояса саблю. — Я проверю шатер.

Он обошел по периметру все помещение, заглянул за каждую штору и, только удостоверившись, что тут никого нет, кивнул Алу, затем мне, а потом вышел прочь.

Ал как-то очень выразительно посмотрел на карлицу, но так ничего и не сказал. Перевел тяжелый взгляд на меня, покачал головой и тоже вышел.

Кажется, я всех шокировала до глубины души. Но какой у меня был выход?..

— Что вы хотели мне сказать? — тут же выпалила я, присаживаясь на стул возле женщины. — Что там у меня за дорога? И откуда вы знаете мое имя?

Рыжая Синица хрипло рассмеялась. Ее удивительное ожерелье качнулось и блеснуло в свете лампад.

— Я все знаю, — ответила она. — Но что ты дашь мне за то, чтобы услышать правду?

— А что вы хотите? — напряглась я.

Карлица откинулась назад на стуле.

— Не бойся. Не так много. Всего лишь немного твоей крови, — раздался ее негромкий голос. Но едва я открыла рот, чтобы возразить, как она добавила: — Я же сказала, не бойся. Кровь нужна в том числе для того, чтобы свершилось гадание. Никто не расскажет тебе истину, только взглянув в твои красивые глазки.

И снова ее хриплый смех. И копна рыжих волос, качающихся на голове, словно пламя свечи…

— Это будет больно? — испугалась я, уже представив процедуру с разрезанием ладоней, как в лучших фантастических фильмах.

— Не настолько, чтобы ты не смогла выдержать, — ухмыльнулась Синица. — А после я залечу твою рану так, что от нее не останется и следа. Слово чароводницы.

С этими словами она подняла руку, обвела в воздухе круг, и откуда ни возьмись над ее пальцами заплясало несколько капель воды. Они красиво переливались, будто ловя в себя блики лампад.

— Ух ты, вы тоже… в смысле, вы умеете управлять водой? — ахнула я. — И что, это дает возможность лечить?

Карлица кивнула с ухмылкой.

— Ты совсем ничего не знаешь о нашем мире, — покачала она головой, чем окончательно уверила меня в своей осведомленности о моей персоне. Откуда ей было все известно? Откуда?..

Это не давало мне покоя.

— Но мы все же не ради моей магии воды здесь собрались, не так ли? — хмыкнула она. — Дай свою руку.

Ну вот, я так и знала.

Однако уже в следующий момент я протянула ей левую кисть, не сводя глаз с ее маленького, не слишком ровного лица. Мне нужно было знать правду. И когда в пухлых руках мелькнул кинжал, я только стиснула зубы.

Как говорится, жребий брошен.

Однако в следующий миг я резко остановила ее руку, которая уже занесла кинжал над моими венами.

Глаза карлицы на миг вспыхнули.

Я видела, насколько ей хочется продолжить начатое, и было страшновато думать, почемуей этого хочется.

— Дайте мне гарантию, что я получу ответы на свои вопросы. Я даю вам свою кровь, что дадите мне вы?

Несколько мгновений утекли в напряженной тишине.

— А чего ты хочешь? — наконец выдавила она.

— Клятву о том, что я получу ответы на свои вопросы, — ответила я нервно.

Карлица хмыкнула, вдруг прищурившись.

— Ладно. Получишь. Ты дала мне свою кровь, я дам тебе свою.

Она резко убрала кинжал от моей руки и полоснула себя по венам так ловко, словно это и не ее кисть была. Ни капли боли не отразилось на пухлом лице.

Алая жижа полилась на стол, и следующим движением карлица каркнула:

— Клянусь своей кровью, что ты получишь ответы на три вопроса. Или за ложь я поплачусь своей жизнью.

Провела ладонью над столом, и липкое пятно вспыхнуло огнем, сгорая дотла.

— Вы ещё и чарогница! — не поверила я своим глазам.

Но ведьма не ответила ни словом. Зато она тут же схватила мою руку и почти прорычала:

— Твоя очередь

И не успела я издать и звука, как кинжал разрезал мои вены. Карлица поставила на стол стальное блюдо так быстро, что в этом движении явно сказывался большой опыт. Следом в ее руках очутился небольшой флакон, куда и оказалась слита первая солидная порция моей крови, оставшееся добро полилось в блюдо.

Но и это было еще не все. Карлица ринулась к стене шатра и, отбросив ту в сторону, ловко вытянула к столу возмущенно блеющую козу.

Все внутри меня уже было приморожено болезненной изморозью ужаса.

Коза сопротивлялась как могла, но быстро оказалась на столе рядом с блюдом.

Короткое движение кинжалом — и Рыжая Синица располосовала живот несчастному созданию и… погрузила внутрь мою руку, крепко сжимаемую своей.

У меня в глазах потемнело.

Все происходящее я наблюдала уже сквозь молочную пелену какого-то темного затмения, охватившего разум. Сердце бешено качало кровь по венам, и, кажется, от этого струи, что вытекали из моей раны и из живота животного, становились еще больше. Желудок скрутило спазмом.

Коза еще немного потрепыхалась и затихла. Все вокруг было в липком теплом багрянце, а я чувствовала, как сжимаю скользкий пульсирующий орган внутри жертвы.

Миг — и карлица дернула наши руки вместе с этим органом, отбросила козу на пол, а пульсирующее нечто швырнула на поднос между нами.

Молочная пелена перед глазами заменилась алой. Я чувствовала, что нахожусь на грани обморока. Рана на моей собственной руке страшно открывалась и закрывалась в такт затихающей пульсации органа на блюде.

— Прекрасно… — выдохнула карлица, разглядывая месиво перед собой. — Сердце чуть меньше нормы, отклонено влево, спастически сокращено справа снизу…

Ее лицо стало напоминать маску сумасшедшей.

Вдруг я истеку кровью прямо сейчас и никто не успеет меня спасти? Разрез на венах казался чудовищно большим, как зияющий провал рта какого-то злого животного.

А потом вдруг в полумраке шатра, нарушаемом теперь лишь горящими по углам факелами, раздался странный изменившийся голос Рыжей Синицы. Теперь он был низким и чуть скрипучим, а когда мне пришло в голову посмотреть в ее глаза, оказалось, что они закатились глубоко под веки и я вижу лишь ее белки.

— Ты ищешь дорогу, которая закрыта… Путь в твой дом — врата миров. Но разверзнуть их могли лишь крылатые боги, которых нет под светом красного солнца уже тысячи веков.

Что-то внутри у меня оборвалось.

— Задавай свой первый вопрос, Александра… — добавила тогда она, и круглые, как монеты, белки глаз выпучились на меня.

Мои руки мелко затряслись.

— Как я могла попасть в этот мир, если врата миров закрыты уже много тысячелетий? Твои слова похожи на ложь, — почти не размыкая губ, выдавила я из себя.

Было очень страшно говорить стакойкарлицей. После моей фразы ее лицо и вовсе скривилось, и на нем мелькнула опасная гримаса злости. Сердце козы в блюде подернулось пламенем, которое тут же лизнуло руки самой Рыжей Синицы. Та сдержала возглас боли.

— Это не ложь, лаурия, а правда. Изредка сильнейшие наши колдуны могут наблюдать за другими мирами через зеркала провидения. Другие миры не тайна для Зрящих. Для тех, кто обладает силой и ищет пути величия. Твой второй вопрос, лаурия, — процедила она, когда пламя, лизнувшее ее ладони, отступило.

Я прищурилась. Все выглядело как-то странно… Словно карлица отвечала не только передо мной. Но перед кем еще? Тут больше никого не было.

— Как мне открыть врата миров снова? Чтобы вернуться. Ведь если я попала сюда, то должен быть способ…

— Открыть врата миров не может ни один колдун на всем свете, — отрезала карлица. Но не успела я добавить к этому свое недовольство ответом, как она добавила: — Однако есть один артефакт, который по легенде способен исполнить абсолютно любое желание своего хозяина. Одно-единственное желание. Твой третий вопрос, лаурия.

— Эй, ты не сказала, что за артефакт! Это похоже на обман, ты не до конца отвечаешь на вопросы! — возмутилась я, но на этот раз скорее нарочно, чтобы посмотреть, чем это кончится. Права ли я в своих догадках?

И действительно, словно в ответ на слово «обман», странное колдовское пламя снова вспыхнуло на блюде и обвило пальцы колдуньи.

— Я не лгу! — взвизгнула она и тут же качнулась ко мне.

Сердце обвалилось под ребрами. Огромные белые глаза карлицы дико вращались в орбитах.

— Прекрати уличать меня, лаурия, я исполняю договор. Артефакт, который может исполнить твое желание и открыть Врата, — это виал Первых драконов. Тысячи лет назад первые боги, что создали наш мир, зачаровали сосуд, наполнив его своей кровью. Они окунули его в воды Жизни и Смерти и закалили в горниле Проклятых. Если ты повторишь этот путь, то, активировав камень в сердце виала, сможешь загадать все что угодно. Хоть открыть Врата миров, хоть уничтожить Вселенную, хоть стать богиней…

Звучало настолько невероятно, насколько возможно.

— Третий вопрос, лаурия, — проскрежетал голос женщины, и я поняла, что у меня нарисовался последний шанс узнать что-то.

— Как мне найти этот виал? — выдохнула я первое, что пришло в голову.

В конце концов, без этой информации все, что было сказано ранее, — пустой звук. Если мне может помочь лишь таинственный артефакт, нужно сконцентрироваться на том, как его получить.

Глаза карлицы на миг закрылись, а затем она глубоко вздохнула и поднесла руку сперва к левому уху, а затем к правому. Отодвинула спутанные рыжие волосы, и я впервые заметила, что на ней надеты необычные длинные черные серьги ромбовидной формы. Они были сплетены в диковинную решетку, в сочленениях которой сверкали гранями черные камни.

Гадалка сняла обе серьги и протянула мне.

— Здесь камни истины. Прикоснись.

Я положила ладонь поверх украшения и попыталась взять.

— Только прикоснись! Я не собираюсь задарма раздавать свои богатства! — рявкнула карлица, резко сжав пухлую кисть и нахмурившись.

Я нервно кивнула и сделала, как она сказала. Наши ладони соприкоснулись, склизкая кровь смешалась, пачкая черные камни.

— Закрой глаза, — приказала ведьма, и я снова сделала так, как нужно.

Почему-то внутри зрела уверенность, что если наш ритуал прервать, то колдовское пламя, что изредка жгло карлицу, может наказать и меня заодно.

— Обратись к камням, они скажут мне, где виал, а я передам тебе.

— Почему они не могут сказать мне? — бросила отрывисто.

Делиться такой важной информацией не хотелось ни с кем.

Рыжая синица хмыкнула.

— Ты не обладаешь даром предвидения. Это слишком большая редкость, лаурия. Тебе не услышать слово камней Истины. А сама я не могу спросить о вещи, которая никак не связана со мной. Если по воле Судьбы или древних богов виал может стать твоим, то камни ответят.

Я нахмурилась, но делать было нечего. Вздохнула и мысленно произнесла:

«Покажите мне виал Первых драконов… Только мне одной».

Едва мои веки опустились, как меня передернуло. Снова перед глазами сверкнула кровавая пелена, время будто остановилось. Все было также, как тогда в купальнях. Только теперь я знала: если открыть глаза, лужи крови никуда не денутся.

Поэтому в этот раз я боялась чуточку меньше.

А затем среди багряных разводов, блеска металла и хаотичного движения лиц, гримас злобы и бешеных глаз, что мелькали передо мной, как в кино, я увидела виал.

Он был потрясающе красив. Огромный кусок камня с неидеальными и оттого еще более привлекательными гранями сверкал в оплетке какого-то явно драгоценного металла. Казалось, он немного пульсировал, а если вглядеться лучше, то становилось понятно, что камень был полым. И внутрь него явно можно было что-то налить. Разве что сейчас в моих видениях виал был пуст…

Но главным оставалось другое. Открыв глаза, тяжело дыша, я осознала невероятный факт.

Это украшение я уже однажды видела!

— Что такое? — нахмурилась карлица, слегка отпрянув от меня. — Мне не пришло никакого видения, значит, виал никак не связан с твоей судьбой, лаурия. Смирись.

Однако она все еще смотрела на меня как-то странно, а я поняла, что не стоит так тяжело дышать, да и ошарашенно распахнутые глаза тоже стоит прикрыть, если я не хочу, чтобы ведьма догадалась о моих видениях.

Но было уже поздно.

Карлица резко придвинулась ко мне, выпуская мои ладони вместе со своими серьгами, схватила меня за отвороты платья, оставляя кровавые следы, и дернула на себя.

— Ты видела! — ахнула она, и ее горящие глаза превратились в два блюдца. — У тебя дар пророчицы! Что ты видела? Скажи мне!

Мне стало тяжело дышать, но я не отводила от нее взгляда. А потом, на миг замерев, спросила:

— Почему вас называют Рыжей Синицей и почему вы скрываете это имя?

Кровавая пелена перед глазами постепенно исчезала, но ее следы все еще отпечатывались под веками. И внезапно будто именно это и подсказало мне задать такой вопрос.

Карлица хитро улыбнулась, хихикнув. А потом тихо проникновенно прошептала:

— Я скажу тебе, прекрасная лаурия Красного дожа. Скажу. Слушай внимательно. Меня зовут Рыжей Синицей потому, что синицы — это единственные птицы, которые едят не только червей да мух… но еще и мозги. Изредка… когда им становится скучно, синицы находят спящих летучих мышей и выклевывают им головы прямо во сне. Тюк — и разбивают череп. Тюк — и ням-ням! А теперь скажи мне, лаурия, есть ли разница между тобой и летучей мышью?..

Я отшатнулась, с силой оторвав ее кисти от своего платья. А женщина рассмеялась низким гортанным смехом, который так не подходил к ее звонкому голосу. Почему-то она смеялась все громче и громче, а мне становилось все страшнее.

Но в следующий миг штора за моей спиной резко раскрылась, и в шатер с криками вбежал десяток стражников.

— Задержать ее! Рыжая Синица, вы приговариваетесь…

Я только и успела, что повернуть голову к двери, а затем обратно.

Но маленькой карлицы уже не было за столом. И после непродолжительного поиска оказалось, что шатер совершенно пуст.

На столе осталось грязное заляпанное блюдо с сердцем, на полу валялась мертвая коза.

Но маленького бутылька с моей кровью на столе уже не было.

— Вы в порядке, прекрасная лаурия?! — подбежал ко мне с поклоном Тейноран. Краем глаза я только и видела, что три его черных косы на чистовыбритой голове да мощные плечи. — С вами ничего не случилось? Как я мог допустить?.. Сегодня же попрошу снять меня с должности вашего шеррия, я должен быть наказан.

Он упал на колени и при этом все равно оказался не слишком ниже меня. Низкий голос звучал действительно расстроенно.

— Да успокойся, чего ты распереживался опять? — нервно дотронулась я до его плеча, пытаясь поднять обратно.

Но в результате только заляпала его козьей кровью.

— Вы ранены, лаурия! — ахнул шеррий, а затем, стиснув зубы, стал стягивать с себя рубашку и рвать на лоскуты. — Я перевяжу, погодите мгновение…

Я опустила взгляд на руку, где и впрямь до сих пор остался глубокий порез. И мне резко поплохело. С кисти на пол капала моя собственная кровь. И довольно сильно. Прежде мне казалось, что под воздействием магии или ритуала кровотечение было не столь обильным.

В любом случае Рыжая Синица меня обманула. Рану она не залечила.

В глазах начало темнеть, как бывает, когда адреналин перестает подогревать и сознание заболачивает страх. Ноги подогнулись, но в момент, когда я уже собиралась упасть, с другой стороны меня кто-то подхватил.

— Лекаря, быстро! — раздался на грани сознания голос, в котором я трудом узнала Ала.

Но на ногах я все же устояла. А все потому, что внезапно мне показалось: на столе впереди что-то блеснуло.

— Погодите! — крикнула я, но из горла вырвался только хрип.

Ал не выпустил меня.

— Да подожди, я… я…

Попытавшись вырваться повторно, снова потерпела фиаско. Сознание в этот момент у меня было явно измененное, потому что я начала раздражаться.

Ну почему они не дают мне подойти к столу? Это же так важно! Еще эти стражники продолжают тут шарить, выискивать следы, оставшиеся от ведьмы, что звала себя гаруспиком.

— Пусть они уйдут! — пискнула я, снова посмотрев на рану, которую шеррий уже торопился замотать лоскутами от своей рубашки.

Ал кивнул мужчинам в латах, и те исчезли из шатра, словно ветром унесенные.

— Сейчас-сейчас, моя госпожа, — бубнил тем временем шеррий, приноравливаясь, как бы перетянуть вены выше локтя.

Я не собиралась ему мешать. Просто боль с каждой секундой словно становилась сильнее, и я невольно протянула другую руку к порезу.

И время снова замедлилось. В ушах раздался стук сердца. Медленный, но четкий, как грохот грома.

Один раз, второй…

А затем вся кровь: моя, козья, ведьмина, что залила шатер, — вдруг начала подниматься в воздух круглыми блестящими, словно рубины, каплями.

— Как тогда, в купальнях… — выдавила я одними губами, зачарованно глядя, как капли летают вокруг драгоценными бусинами.

Шеррий и Ал замерли, пораженные не меньше моего.

Я же почувствовала, что в месте раны стало щекотно. Опустила взгляд и заметила примерно одновременно с Тейнораном, что разрез на венах подернулся дымкой, а кровь там превратилась в… сверкающую воду. Она блестела на моей коже, светилась изнутри, словно жидкое солнце. И через пару мгновений порез полностью исчез.

— Чароводница, — ахнул Тейноран, и повязки выпали из его мощных смуглых рук.

— Ты ничего не видел, — резко прокомментировал Ал, стрельнув холодным черным взглядом в шеррия.

Тот лишь перевел свое внимание на меня, а потом еще ниже склонил голову.

— Хорошо, что вы не пострадали, прекрасная лаурия.

Я глубоко вздохнула, с трудом соображая.

Кровавые бусины в воздухе снова сверкнули и опали на пол багряными каплями. А я вдруг резко бросилась вперед.

Шеррий и Ал явно решили, что я не в своем уме. Потому что через долю секунды я уже стояла у блюда и жадно шарила в липкой луже.

— Что вы делаете, прекрасная… — глухо спросил Тейноран. И на слове «прекрасная» его голос сорвался. Вряд ли я сейчас была так уж прекрасна.

— Ищу. Кое-что очень важное.

И я нашла! Не могла поверить, что бутылек с кровью Рыжая Синица успела схватить перед побегом, а свои серьги забрать — нет. Они так и остались валяться в чаше, испачканные, липкие, но все такие же ценные.

Маленькие камни у меня в ладони приятно согрели пальцы.

— Я нашла камни Истины, — улыбнулась я Алу, что смотрел на меня с мрачной неподвижностью и глубоко сведенными черными бровями. Шеррий только шире открыл глаза.

Подняла в воздух грязные серьги и потрясла.

— Это большая редкость, прекрасная лаурия, — ответил Тейноран. — Вы будете их владелицей по праву.

И поклонился.

— Истинно так, — кивнул Ал без малейшей улыбки, а затем развернулся к выходу из шатра и открыл штору. — А сейчас, я думаю, нам пора уходить отсюда. Красный дож наверняка уже предупрежден о случившемся. Он будет недоволен.

— Что? — ахнула я. — Недоволен? Но… почему?.. — При упоминании повелителя империи Огненной луны меня как-то резко объяла слабость.

Ал вместо ответа просто кивнул в мою сторону, и я проследила за его взглядом.

Вся моя одежда была залита кровью. Руки и ноги, наверняка и лицо.

Видимо, этот вид не слишком подходил прекрасной лаурии, избраннице самого Сияющего.

— Тогда нам надо поторопиться, — выдохнула я нервно. — Переодеться там, помыться…

Ал выскользнул из шатра, а я еще пару раз глубоко подышала и пошла за ним. Однако, когда шторка опустилась за моей спиной, оказалось, что уже поздно исполняться всем моим планам.

На улице что-то кричали, люди падали на колени и опускали головы. А прямо посреди площади, задрав голову вверх, сидел огромный, красный как кровь дракон. Увидев меня, он громко зарычал, раскрыл пасть, полную громадных зубов, и в небо к солнцу из его горла понесся столб огня.

Пахнуло жаром и пеплом. Мои руки задрожали сами собой. Казалось, столько огня я не видела никогда в жизни.

Как я падала — уже не помню. Чернота, слава богу, заволокла собой даже смертоносное пламя.