Глава 15. Цвет: слоновая кость

Я встала ближе к обеду, потому что, как оказалось, если тебе не надо с утра лететь на работу словно тебя жареный петух клюнул, это очень расхолаживает! Но если бы я сказала, что мне это не нравится, слукавила бы.

Однако мысль о том, что сегодня тот страшный праздник с покушением, быстро привела меня в состояние бодрости безо всякого кофе. И почему никто не приходит, не суетится, не рассказывает мне, как в этот день себя должна вести приличная лаурия?..

В общем, очень быстро я перешла от утренней благости к состоянию «бешеный огурец». Это растение такое, зелёное, покрытое тонкими колючками, оно взрывается от одного прикосновения и разбрасывает вокруг кашу из семечек. Я конечно пока колючками не покрылась, но взорваться уже была готова. В голове так точно была каша.

Время шло, а ко мне все никто не являлся. В какой-то момент я решила выскользнуть за дверь и самостоятельно найти рий, что объяснили бы мне дальнейшие действия. А то и вовсе, может быть, стоило бы сходить к Сициану и выспросить все лично… Тем более что и мысль эта была приятная, думать о ней оказалось одно удовольствие!

Но стоило дёрнуть ручку двери, как оказалось, что мои покои заперты. Прочно заперты! И как бы я ни стучала, как бы не пыталась выбраться, создавалось впечатление, что все бесполезно.

Меня начала захлестывать паника. А вдруг кто-то запер меня назло? Кто это мог быть и зачем он это сделал? Может, аурия Лиана поняла, что я ее обманывала? Или это та черноволосая аурия Ильфа, с которой мы болтали в зале после бала? А, может, рия Азель, что выдавала зарплату, и с которой мы немного не нашли общий язык?..

В общем, я в ужасе ходила из стороны в сторону, пытаясь понять, что делать дальше. Cтало трудно дышать.

А потом я остановилась, оперлась рукой о какую-то каменную статуэтку возле двери и закрыла глаза, пытаясь привести нервы в порядок.

— Ничего, Саша, успокойся, по крайней мере никто не пытается тебя прикончить, просто заперли! — проговорила я сама себе.

Как раз в этот миг дверь напротив меня резко открылась, и на пороге появился склоненный в три погибели шеррий Тейноран.

Блеснула его лысая голова с гребнем трёх черных кос, сверкнула золотая серьга в ухе. А позади его фигуры из-за поворота стены неторопливо вышел Ал.

— Здрасьте, — выдохнула я удивлённо. — А меня тут заперли, представляете?

— Благодатного дня, прекрасная лаурия, — пропел Тейноран. — Могу ли я пройти в ваши покои?

Ал тем временем кивнул мне и прошел в мою спальню сам.

— Конечно, проходите, — поспешно сказала я и с опаской прикрыла за ними дверь. — Лишь бы нас снова не заперли…

— Закрыть ваши покои приказал его Сияние Красный дож, — сказал шеррий, пройдя в комнату, но так и остановившись неподалеку от меня. Ал тем временем уже уселся в кресло и подпёр голову кулаком. Его фигура выглядела расслабленной, будто рий отдыхает, но, как ни странно, казалось, что в любой момент он готов вскочить, взорваться. Я почти видела, как напряжены его мышцы под одеждой дворцового сервуса.

— Что значит «Красный дож приказал»? — дошло тут до меня. — Зачем?

— Чтобы вы никуда не делись до начала праздника, а не будил вас никто, чтобы вы могли выспаться и хорошо выглядеть сегодня, прекрасная лаурия, — спокойно ответил шеррий.

— Возмутительно, — ахнула я. — Неужели нельзя было предупредить? Я же не знала, как выйти!

— Не знали? — удивлённо вздернул брови Тейноран, а глаза Ала остро сверкнули. — Но вы ведь вызвали меня с помощью головы?

Я недоуменно хлопала глазами, переводя взгляд с шеррия на статуэтку у двери, в сторону которой тот кивал. Оказалось, что там находится тот самый артефакт, с помощью которого я должна вызывать слуг. Что-то подобное рассказывала мне рия Чар, когда я ещё жила в других покоях.

Но мне же нужно было призвать огонь, чтобы статуэтка ожила!

Я снова посмотрела на Тейнорана, а потом на Ала. Затем опять на каменную голову дракона.

Та была неподвижна и холодна. Никаких следов огня. Да и я бы точно заметила, если бы начала сыпать искрами или что-то в этом роде!

— Вызвала, значит, — тихо проговорила я.

Тейноран кивнул.

— Потому я и пришел так быстро! Ждал вашего сигнала все утро!

— Ну да, конечно… наверно… — пробубнила, совершенно ничего не понимая.

— Итак, раз уж вы проснулись и готовы к сборам, нам нужно ужасно много всего сделать! — хлопнул тогда в ладоши шеррий, скользнул к выходу и быстро затащил оттуда в комнату большой окованный медью сундук. Распахнул его, и моим глазам предстал ворох красивейших тканей, платьев и украшений, которые только можно себе представить. — А пока — ванны!

Шеррий махнул рукой.

— Следуйте за мной, пожалуйста.

Ничего не оставалось, как слушаться. Ал же так и остался сидеть на кресле, разве что откуда-то раздобыл книжку. Теперь он делал вид, что увлеченно читает.

Я только и успела бросить на него удивленный взгляд через плечо, как Тейноран вывел меня из покоев.

— Ал так и останется нас ждать? — приподняла бровь я.

— Рий Ал — мастер в нанесении рисунка золотой хны, он будет ждать нас, чтобы подготовить вашу кожу после мытья, — спокойно объяснил он.

— Золотая хна?

— Да, это вещество для нанесения ритуальных рисунков, которыми покрывают кожу избранницы аватара огня в честь праздников.

— И Ал умеет их рисовать? — удивилась я.

— Да, более того, он один из немногих, кто это умеет. Я сам не обладаю достаточным уровнем магии, чтобы выполнять подобную работу. И это меня весьма печалит, лаурия Александра. А то я смог бы сделать это сам.

Здоровенный шеррий вдруг стал выглядеть поистине несчастным.

Я похлопала его по мощному голому плечу.

— Уверена, однажды у тебя получится… — нервно проговорила в ответ, пытаясь успокоить его, но это совершенно не способствовало моего собственному успокоению.

Шеррий улыбнулся, как мне показалось, немного грустно.

— Это вряд ли, но мне приятны ваши слова, — он чуть поклонился и двинулся дальше.

В купальнях дворца мы провели часа два, не меньше. Шеррий передал меня местным девушкам, которые тёрли мою кожу, смазывали маслами, мыли волосы, расчесывали и сушили их с помощью магии. Вместо фена у них было дивное колдовство: от тонких пальцев просто шел теплый воздух, и перебирая мои пряди, они очень быстро меня высушили.

Затем была прическа, в которую вплели маленькие жёлтые цветы, тычинки которых казались настолько ярко-оранжевыми, что можно обжечься. И макияж такой лёгкий и невесомый, что сама себе я стала казаться очень красивой.

Даже настроение улучшилось.

Тейноран перехватил меня у выхода из купален и быстро вернул в покои. А там Ал уже замешивал в расписной пиале на столе какую-то густую, пахнущую полынью массу.

Как только я вошла в комнату, черный взгляд Ала упал на меня, и что-то внутри подскочило.

Мне стало неловко.

— А… я надеюсь, рисунок наносить нужно в одежде? — сорвалось с губ прежде, чем я успела себя остановить.

— Конечно в одежде, — поспешно закивал Тейноран, и его глаза стали шире. — Не беспокойтесь, прекрасная лаурия!

Он указал мне на небольшую табуретку с резными ножками в форме чьих-то когтистых лап, и поклонился.

— Я оставлю вас на время нанесения рисунка и подойду точно тогда, когда нужно будет выходить из Хайльвейля. Не переживайте ни о чем, Ал расскажет вам все тонкости, а мне нужно ещё многое подготовить. Дозвольте откланяться?

Тейноран склонил смуглую лысую голову и не разгибал свою мощную спину пока я не «дозволила». А затем мы с Алом остались одни.

— Ну что ж, приступим, — сказал он так мрачно, словно готовился к чему-то ужасному.

А я выпрямилась на табуретке, будто кол проглотила.

На мне был один шелковый халат после купален, и, надо заметить, что чувствовала я себя в нем не лучшим образом. Почти раздетой.

— Может, мне сперва надеть платье? — выдохнула я, почему-то краснея, когда Ал подошёл ближе с тонкой кисточкой в руках.

Черный взгляд метнулся к моим глазам и тут же упал в пиалу с золотой краской.

— Хна испачкает ткань, — ответил он безэмоционально, размешивая кисточкой состав. — Нужно нанести его и дождаться высыхания. Тебе не стоит бояться меня, я на твою честь не претендую, Саша.

Я вспыхнула ещё сильнее.

— Я не это имела в виду, — замялась я, но Ал только махнул рукой. — Конечно я тебя не боюсь…

— Боишься, — кивнул он и опустился передо мной на колени, протянув руку. Я вложила в его ладонь свою. Поддрагивающую. — А я вроде ничем не заслужил, да?

От прикосновения смуглых пальцев рия мне стало не по себе. По спине побежали мурашки, и я не могла не отметить, что мужчина двигается очень осторожно и мягко, это не могло не быть приятным.

— Конечно ты не заслужил, — вздохнула я, закрывая глаза и стараясь таким образом дистанцироваться от происходящего. — Ты вообще мне жизнь спасал там, на базаре. Да и прежде помогал советами. Так что я тебе благодарна.

Ал молчал. Мех кисточки прохладным прикосновением опустился на мою кожу и медленно нежно заскользил.

— Это правильно, если ты судишь человека по поступкам, а не по словам, — через некоторое время проговорил он, когда я уже почти растворилась в тишине и щекочущих, тонких ощущениях, навевающих почти медитативное состояние.

Я вздрогнула и распахнула глаза.

— Наверно да, — проговорила сбивчиво. А потом брови сами собой сдвинулись.

«По поступкам…»

А могла ли я судить по поступкам дожа? А по его словам?

На словах повелитель Огненной империи оставался властным и несгибаемым господином, который ждал от меня подчинения и ничего более. В поступках же казалось, что по крайней мере он человек, который умеет быть благодарным.

С тех пор, как я рассказала ему о покушении, моя жизнь и впрямь изменилась. И если сравнить наши первые встречи с последней, то это были небо и земля. Он больше не пугал меня, не рычал, не угрожал. Не пытался заставить меня испытывать унижение на глазах зала, полного гостей. Пусть это и была иллюзия, но мои чувства оставались настоящими.

А теперь дож даже разрешил наедине называть себя на «ты». Так, словно был самым обычным мужчиной, а не каким-то там невероятным и почти единственным во всем мире аватаром огня.

Странно. Все было слишком странно и тяжело для моего понимания.

— Ты хотела бы сбежать отсюда? — вдруг спросил Ал, и меня будто прошило насквозь.

— Сбежать? А это возможно?

Черные глаза несколько мгновений глядели на меня, а затем снова устремили все внимание на рисунок, который на этот раз пошел по другой руке. Там пальцы Ала творили нечто невероятное. Золотые цветы переплетались стеблями и лепестками с мельчайшей драконьей чешуей. Создавалось впечатление, что я — настоящая драконица… Разве что в человеческом теле.

— Все возможно в этом мире, — пожал широкими плечами Ал. — Главное — хочешь ли?

Щеки вспыхнули, сердце забилось быстрее. Я вдруг вспомнила, как давала слово Сициану. Как говорила, что буду слушаться его, подчиняться. Добровольно буду его лаурией.

Вмиг стало жарче.

Показалось вдруг, что рука Ала на мне дернулась. Я испуганно взглянула на него, пытаясь понять, видит ли он мое состояние, но мужчина рисовал, как и прежде, не поднимая глаз.

Я вернулась мыслями к дожу. Обещание… Входит ли в него еще одно — остаться во дворце Хальвейль навсегда? Я вообще-то планировала вернуться в свой мир. Домой. Поэтому хотелось бы думать, что я теперь почти послушная лаурия, но все это временно.

— Сбегать я не планирую, — покачала головой, Ал бросил на меня короткий взгляд и кивнул. — Но оставаться в этом дворце — тоже.

Черные брови моего собеседника сдвинулись, но он не поднял головы.

— Тебе не нравится роль лаурии? — тихо спросил он. — Это считается большой честью.

Я невольно фыркнула.

— А ты сам бы захотел, чтобы тебя насильно сделали чьим-то любовником, а затем навечно привязали к госпоже? Или к господину?

Ал дернулся и побагровел. Вскинул на меня горящий черный взгляд, и привычная чуть ленивая маска безразличия мигом слетела с его лица.

— То-то и оно, — хмыкнула я.

— Тебе не нравится Красный дож? — спросил он напряженно. — Он — аватар огня. Он не может не нравиться. Всех драконов окружает мощная аура власти. Человеческая природа предполагает подчинение дракону и страсть к нему. Тем более, даже если забыть об этом, ты пила вино огненной крови. Ты…

— Ах вот почему ему так больно смотреть в глаза, — выдохнула я ошарашенно. — У Сициана какая-то там аура!

— Да, — кивнул Ал. — Если дракон того желает, он может доставить удовольствие женщине всего парой прикосновений. В редких случаях хватает и взгляда, чтобы женщина испытала наслаждение.

Меня бросило в дрожь, во рту все пересохло.

— Это… все объясняет, — хрипло ответила я, вспоминая, что предшествовало моему последнему обмороку. Ну, и предыдущим.

Сердце набатом стучало в ребра, стыдно признать, но между ног стало горячо от явившихся образов.

Рука Ала снова сбилась. Я перевела на него взгляд широко распахнутых глаз, без толку пытаясь успокоиться.

— Что-то не так? — негромко спросил он. Как-то особенно глухо.

Черные радужки были напряженно-неподвижны.

Ну вот, не хватало еще опозориться перед другом!

— Нет-нет, все отлично, ты рисуй-рисуй, — выдохнула я и через силу улыбнулась, отвернувшись. — Раз такое дело, сам и представь, понравилось бы тебе испытывать вот это все, «властное», если ты об этом не просил?

— А разве это не приятно? — снова тихо спросил он.

Ох…

Прожгло насквозь.

Нет, Ал мою ситуацию точно не облегчал.

— Приятно, — призналась я, не глядя на художника. — Но подумай сам, высока ли будет цена моей жизни, если я оставлю там только удовольствие да красивые платья лаурии? Я предпочитаю думать, что стою дороже. Если ты, конечно, понимаешь, что я имею в виду.

Некоторое время Ал молчал, а затем неторопливо опустился ниже и взял мою обнаженную ступню. Провел ладонью по стопе, по подушечкам пальцев, обхватив лодыжку… просто чтобы взяться поудобнее.

А я с трудом сдержала вздох удовольствия.

Ну приятно же, ежки-дракошки!

— В твоей жизни была бы еще власть, — ответил он тогда. — Неограниченная власть лаурии над империей. Выше тебя был бы только дож и догаресса, которой в данный момент не существует в природе. И не факт, что когда-нибудь она появится.

— Власть, — усмехнулась я, с трудом представляя себя кем-то вроде королевы. Александра Колдунова — повелительница империи! Ну смех да и только. — У меня будет не власть, а подчинение императору. На что я уже, к сожалению, дала свое согласие. Нет уж, мне бы домой. В родной город, где вообще нет никаких властных драконов, завидующих аурий и огненной магии, от которой может мигом погибнуть куча народу.

Перед глазами на миг вспыхнул горящий микроавтобус, облако пламени, глаза маньяка Церра, исчезающего в раскаленной желтизне.

— Подчинение дожу, и власть над остальными, — перебил мои страшные воспоминания Ал. — Ты привыкла жить так, как живут миллионы. И тебе страшно что-то менять. А еще тебе страшно учиться. Ведь умение управлять огнем позволило бы тебе научиться защищаться. Хватит бояться. Страх не даст тебе ни сил, ни спасения от опасностей, Саша. Страх просто спрячет тебя в сундук, окованный твоей же собственной волей, и в нем ты не будешь видеть ничего, кроме его бархатных стен.

Несколько мгновений я смотрела на Ала и не понимала. Все внутри у меня противилось его словам, и хотелось сказать в ответ даже что-нибудь неприятное

Я стиснула зубы. А потом наклонилась к нему поближе и, вглядываясь в глухую черноту глаз выдохнула:

— Сгорал ли ты когда-нибудь заживо, Ал?

Мужчина замер, не сводя с меня остекленевших, распахнутых чуть шире обычного, глаз. Мы были очень близко друг другу, но внутри меня клокотало что-то мрачное и злое, а что было внутри Ала — оставалось загадкой. Но я намеревалась дойти в своих описаниях до конца. — Что молчишь? Или может быть ты чувствовал, как с твоих художественных пальцев, — я коснулась его ладони, — и загорелых рук, — скользнула легким прикосновением вверх по его предплечью, — слезает кожа?..

Несколько долгих секунд утекли в гробовой тишине. А затем рука Ала дернулась, словно он хочет ее поднять, но тут же опустилась обратно.

— Нет, Саша, — ответил он тогда. И отвернулся, возвращаясь к рисунку на моих ногах. — Нет.

— Тогда ты не можешь знать, что правильно, а что неправильно, — закончила я, снова выпрямляясь на табуретке. — А страх может позволить спрятаться и сохранить свою жизнь в то время как другие, бесстрашные, будут умирать. Я предпочту быть трусом. Но живым.

После этого мы долго молчали. Ровно до того самого момента, как Ал не закончил свои рисунки, не встал, убирая набор с золотой хной и не выдохнул, уронив на меня тяжелый взгляд своих черных, как сгоревшая смола, глаз:

— Ничто в жизни не дается без труда, Саша. Иногда приходится перешагнуть не только через свои желания, но и через что-то более важное. Через мораль. Принципы. Иногда — через боль, которая может остаться с тобой навсегда. Но только сделав этот шаг, ты можешь достигнуть чего-то по-настоящему ценного.

От этих слов что-то внутри неприятно перевернулось. Словно он говорил сейчас вовсе не обо мне. А, может, не только обо мне.

Черные глаза показались еще более холодными, чем прежде. Настолько холодными, что о них можно было обжечься, как о самое яркое пламя.

Но Ал быстро отвернулся, махнув рукой в сторону двери.

— Тейноран уже ждет.

И первым отправился к выходу, не дожидаясь моего ответа. Распахнул дверь, и тут я, наконец, сбросила странное оцепенение:

— Ал!

Мужчина сделал пол оборота в мою сторону.

— Ты считаешь меня плохим человеком? — вдруг спросила я, не понимая до конца, почему именно это мне было сейчас важно. — Ты думаешь, я должна быть благодарна дожу, а я вместо этого жалуюсь, да?

Мужчина едва заметно усмехнулся, отведя взгляд. Но почти сразу снова посерьезнел.

— Я не думаю, что ты должна быть благодарна дожу, — покачал головой он. — Но, возможно, ты должна быть благодарна судьбе.

Быть благодарной за то, что оказалась в этом мире… Что стала тем, кем стала…

В этих словах определенно был какой-то смысл. Но готова ли я была его принять?

— Со своей стороны могу сказать тебе лишь одно, — продолжил Ал, когда я от него уже ничего не ждала, — как бы дальше не повернулась твоя жизнь, я готов тебе помочь. На меня ты можешь рассчитывать даже если… дажетогда, когда от тебя отвернутся все остальные.

— Но почему? — нахмурилась я. — Чем я заслужила твою дружбу?

Ал неопределенно пожал плечами. Он снова не смотрел на меня, и теперь это напрягало, потому что я хотела увидеть ответ в его глазах. Но не видела.

Ал ничем мне не обязан. Мы не были с ним хорошо знакомы, и ничего хорошего я не могла от него ждать. И все же он обещал мне помощь.

Просто ли так? Или был в этом какой-то скрытый смысл?

Но Ал явно не собирался развеивать мои сомнения на свой счет.

— Ты забавная, — ответил он вдруг, и в уголках его губ снова мелькнула редкая улыбка.

После этого он развернулся и вышел из комнаты, не дав мне больше себя остановить. На его место из-за двери в покои проскользнула какая-то незнакомая мне рия, низко поклонилась и предложила помощь.

Тут-то я и осознала, что на мне только один халат, а уже пора выходить. Кажется, солнце за окном клонилось к вечеру. Мы собирались весь день. Я ужасно хотела есть и надеялась, что на этом таинственном празднике Каления меня хотя бы покормят.

Рия помогла мне найти красивое платье в сундуке, подобрала туфельки и какие-то украшения. Но от последних я отказалась, решив надеть только свои колдовские серьги, доставшиеся мне от гаруспика Рыжей Синицы.

Наряд получился великолепный, ярко-красный с золотым блеском на ткани. А черные камни в ушах прекрасно сочетались с броскостью остального убранства.

Мне, конечно, хотелось чего-то менее привлекающего внимание, но, если учесть, что сегодня на меня, как на новую лаурию Красного дожа, будет смотреть весь город, то терять уже все равно нечего. Хуже будет, если я опозорю повелителя скромным и непривлекательным видом, и мне же потом влетит. Нет уж, пусть смотрят на огненно-красное платье и слепнут от рези в глазах. Все — вместе с дожем.

К платью прилагалась маленькая симпатичная сумочка, которую я прицепила к поясу, положив в нее игрушку для принцессы.

Выйдя в таком виде из Хальвейля в компании Тейнорана, Ала и десятка золотых стражников, среди которых, конечно же, был и Селестиан, я разместилась в огромном шикарном паланкине. Он тут же тронулся, и не более чем через полчаса мы прибыли в совершенно необыкновенное место.

Огромное побережье, земля в котором от начала и до конца была гладкой и прозрачной, будто шлифованный алмаз. Топазово-голубое море омывало эти волшебные берега, откатываясь назад, и не оставляя после себя ни песка, ни грязи. Идеально-чистый прибой, искрящийся в заходящем солнце тысячей драгоценных камней…

— Потрясающе, — выдохнула я, не веря своим глазам.

— Стеклянное побережье, — раздался чуть сбоку знакомый низкий голос, и повернув голову, я с дрожью уперлась взглядом в идеальный чеканный профиль Красного дожа, что подавал мне руку.

Он не улыбался.

А я поняла, что это то самое побережье, где за одно мгновение он сжег тысячи людей. Включая собственных подданных…