Глава 8. Цвет: клубнично-красный

Повсюду сновали люди в пестрых диковинных одеждах, и в первый момент я серьезно испугалась. Для меня впервой было находиться в таком месте. Да и кому было бы не впервой? Это же настоящий бал, о котором мечтает каждая девочка с того самого момента, как начинает читать книги про принцесс. И вот каким-то чудом или злым роком я попала в настоящий дворец, только вот, к сожалению, в роль принцессы угодить не получилось. Пока что только в роль рабыни. Или аурии, как это у них называлось.

Но где наша не пропадала, правда? Сегодня рабыня, завтра — султанша, как Роксолана. Почему бы и нет, собственно?..

На третьем шаге в сторону центра зала и, как ни странно, в сторону Красного дожа, от которого я не могла отвести взгляд, меня накрыло понимание, что я уже мечу в роль его невесты. Ноги тут же вросли в пол, дыхание оборвалось, а к щекам прилила краска.

Ежки-дракошки! Это ж как далеко моя кукушка упорхнула. Оставалось только валить все на проклятое дожевское зелье, которым он меня давеча опоил. И надеяться на то, что по истечениимесяца действие этой волшебной дури выветрится и я смогу нормально соображать.

Пока же я постаралась мысленно не кусать себя за пятую точку от стыда за мысли, что стремительно набирали обороты в голове. Мысли, от которых становилось все жарче.

И вот едва я кое-как договорилась со своей больной головушкой о дальнейшем поведении и хоть немного успокоилась, как огненный взгляд Красного дожа обратился ко мне. Он прорезал зал, полный людей, как кинжал — желе, и вонзился в меня, обнажая, кажется, все нервы, все мысли.

Время начало замедляться. Я и прежде не могла отвести от него взгляд, а сейчас и подавно. Мне хотелось подойти к нему, дотронуться до его кожи, сияющей в свете тысяч напольных свечей, словно янтарь. Провести по широкой линии плеч, поднимаясь выше, к кромке позолоченной одежды с латными вставками. К резкому воротнику, открывающему мощную шею и грудь, к чуть шевелящейся пасти татуировки-дракона, что виднелся из разреза наряда. Уголок ярко-рубинового глаза рисунка сверкал, и казалось, что он тоже смотрит на меня.

Я уже готова была подойти… окунуться в безумие, которое манило, словно струны божественной арфы. Как неслышная колдовская мелодия, которой невозможно не покориться… как вдруг кто-то дернул меня за рукав моего бесстыдного полупрозрачного наряда.

— Аурия Алекс-сандра?

Я резко повернула голову и встретилась взглядом со служанкой, которая уже как-то приходила ко мне в покои. Кажется, ее звали рия Чар.

— Я Александра, — кивнула, пытаясь понять, что вообще происходит. Появление служанки дало мне яркое представление о собственном плачевном самочувствии. До этого момента я, оказывается, даже не могла нормально дышать. В глазах плясали звездочки.

— Пойдемте со мной, я выдам все необходимые инструкции, — скомандовала девушка и махнула рукой, разворачиваясь.

Мне ничего не оставалось, как последовать за ней. Вообще, мне даже не пришло в голову, какимтаким хитрым способом она сумела обнаружить мое появление в этой огромной толпе, но оставалось порадоваться, что я теперь не одна. А то уже ползла бы в сторону Красного дожа, как пить дать…

Осторожно лавируя между гостей, я наконец смогла рассмотреть получше, что тут происходит. И оказалось, что в огромном зале, полном огненных свечей, которые, между прочим, вызывали у меня неслабое чувство скребущегося под кожей ужаса, присутствовала какая-то делегация гостей. Они сидели за длинным полукруглым столом, который, как рога, расходился в разные стороны от трона Красного дожа. Напротив трона же стола не было. Однако красивые девушки в нарядах, которые подозрительно походили на мой, ему то и дело подносили бокалы с напитками и какие-то закуски.

Вот прямо сейчас одна «нимфа» в летящем платье, из которого, казалось, вот-вот выскользнет грудь, подошла к повелителю и, склонившись в поклоне, опустила ему в рот какое-то маленькое канапе. Дож обхватил его губами и отвернулся, девушка отошла прочь.

А мне хватило этой секунды, чтобы понять, что я сгораю от ревности.

С какой стати?!

Ах да, волшебная дурь. Да-да.

Я стиснула зубы и двинулась дальше, стараясь концентрировать внимание на чем угодно, только не на доже.

Итак, делегация за столом, в которых я признала гостей империи, выглядела и впрямь примечательно. Сразу бросалось в глаза, что они не местные, ведь у всех, кого я видела во дворце, была смуглая кожа разных оттенков. А пестрый люд, радостно вкушающий яства, имел кожу светлую, лишь местами носящую следы персикового загара.

А еще… за правым столом ближе всех к дожу обнаружился мой недавний знакомец Тиррес! Как раз в этот момент я обходила его стол, и меня словно молнией прострелил взгляд его морских глаз, стрельнувших в меня улыбкой узнавания.

— Не отставайте! — прикрикнула рия Чар, когда я споткнулась и чуть не упала, разглядывая наряд Тирреса, которыйбыл одет, очевидно, богаче остальных гостей — их, впрочем, тоже бедными было не назвать. Одежды моего прежде голого зеленоволосого собеседника блистали серебряным шитьем и множеством ограненных голубых бусин, напоминающих капли воды. Свет преломлялся от этих украшений, и создавалось впечатление, что весь мужчина сияет, как бриллиант. В ухе Тирреса блестела длинная кристальная серьга, а изумрудные волосы были заплетены в несколько толстых кос и перехвачены сзади в тугой, какой-то дикий хвост.

Больше он не выглядел странным, скорее опасным, как охотник, всю жизнь проведший среди хищников.

— Вот здесь столы с закусками и винами, — проговорила рия Чар тем временем, подведя меня к дальнему углу зала, где на узких столиках за тяжелыми портьерами, как оказалось, стояла еда для гостей. Ее было совершенно не видно, и создавалось впечатление, что служанки выносят свои подносы, материализуясь чуть ли не из воздуха. — Вы должны брать тарелки отсюда и возвращать их вон туда. — Девушка указала дальний угол стола, откуда использованную посуду быстро забирали работники кухни. — Не берите много, иначе уроните, — нахмурилась Чар. Улыбаться она, видимо, не очень любила. — Когда обслуживаете гостей, не смотрите на них, это считается неприличным. В первую очередь обслуживайте всегда Красного дожа, затем эмира Айремора, а уж потом остальных. Все понятно?

Я кашлянула в кулак, чтобы скрыть, как сильно в голове все перепуталось.

— Кто такой эмир Айремора? — только и сумела выдохнуть. — И что за Айремор?

Служанка округлила глаза.

— Айремор — это морская империя, именно ее делегация сегодня приглашена на ужин к Сияющему дожу. А эмир — вон тот прекрасный патрий*. Ну… у которого дивные зеленые косы…

И тут пазл начал складываться. А я как-то едва-едва устояла на ногах, осознав вдруг, что принимала ванну с правителем соседней империи. К слову сказать, той самой империи, которая, по рассказам Ала, много лет назад напала на Огненную луну и понесла чудовищные потери в течениеодних только суток

И вот теперь ее представители купаются в ваннах и вкушают яства со своими давними врагами… Сомневаюсь, что все тут так просто, как кажется.

А еще — вряд ли дожу понравится, как я познакомилась с Тирресом, и эмир вряд ли восхитится новостью, что я — личная рабыня дожа.

Мне так вообще все происходящее совсем не по вкусу.

— То есть Тирр — эмир морской империи?.. — прошептала я скорее сама для себя, чем для рии Чар.

— Что еще за «Тирр»? — ахнула в ужасе девушка. — К эмиру следует обращаться «О Великий эмир Айремора, властитель дома Неро*, бушующее сердце океана и повелитель вод земных».

Я поперхнулась.

— А покороче нельзя?

Рия Чар взглянула на меня крайне неодобрительно.

— Естественно, нет, — бросила она презрительно. — Если, конечно, вы не хотите, чтобы вас казнили.

Я закатила глаза. И за это казнят, ну отлично. Это уже начинает надоедать, честное слово.

— Все ясно? — приподняла бровь девушка, явно решив, что у меня недостаточно мозгов, чтобы уловить смысл с первого раза.

— Ага, я поняла, отрубят голову, — буркнула, подбирая ближайший серебряный поднос.

— Голову? Вот уж нет. Голову отрубают патриям, предавшим империю. А вас предадут зверям на потребу толпе.

Холодок прошелся по спине.

— Это еще что? — выдохнула я нехотя.

— Вы какая-то дикая, честное слово, — еще сильнее нахмурилась Чар и отвернулась, не подумав рассказать мне об этом, несомненно, занимательном виде казни. Может, и к лучшему. — Давайте поторопитесь. Мы заболтались.

Пришлось послушаться. Рия поставила мне на поднос кувшин с вином и маленькую тарелочку с аккуратными алыми кусочками, в которыебыла воткнута крохотная вилочка. Издали мне показалось, что это фруктовая нарезка. Вблизи же стало ясно, что передо мной тонко нарезанное и отбитое сырое мясо.

— Как я и сказала — сперва к Красному дожу. Затем обновляете поднос полностью и подходите к эмиру. Далее поднос можно не обновлять до тех пор, пока не опустеет.

Служанка кивнула и почти вытолкнула меня из-за шторы.

Я снова оказалась посреди шумящей толпы и огненного света, разлитого по всему залу, словно жидкое золото. Сердце провалилось в желудок и глухо забило где-то внутри. Теперь вдруг стало еще страшнее, что я случайно оступлюсь и все испорчу. И особенно не по себе было от того факта, что вот-вот я должна была столкнуться лицом к лицу с двумя мужчинами, которые пугали меня почти одинаково сильно, потому что встреча с обоими могла закончиться моей смертью.

Хотя стоило признать, что при мысли о Красном доже мне ко всему прочему еще и становилось жарко. Когда я в очередной раз это осознала, оказалось, что я преодолела уже полпути к повелителю Огненной луны, а сам сияющий дож уже выловил меня взглядом из толпы.

Сердце, упавшее в желудок, вернулось к горлу и застряло там.

Возле дожа стоялинесколько представителей морской империи и о чем-то говорили. Они расположились в метре от трона повелителя, чуть склонив спины в крайне неудобной позе. Отличить их можно было по особому крою и стилю одежды, в которых преобладали мягкие ткани, ограненные голубые бусины и синеватые оттенки.

Сам дож на них несмотрел. Едва его взгляд вонзился в меня где-то на полпути до его трона, так больше и не выпустил ни на секунду, заставляя меня с каждым мгновением сжиматься все сильнее.

К лицу прилила краска. Я видела, как он оглядывает меня с ног до головы, и сама себе в этом дурацком полупрозрачном наряде я вдруг стала казаться голой.

Поднос с кувшином и закуской дрогнул в руках. Мимо меня пронесся какой-то хохочущий мужчина, и я чуть не выронила все, что несла.

Кровь ударила в виски. Я замерла в десяти шагах от трона.

Огненные глаза дожа загорелись ярче… а затем едва заметно прищурились. Словно он ждал, пойду я дальше или нет.

Но, проклятье, какое ему вообще дело до обычной служанки? До простой рабыни или, как тут у них я называюсь, до аурии?

Но сколько бы я себя нинакручивала, ответов не находилось. Как говорил Уинстон Черчиль: «Даже если вы идете сквозь ад, не останавливайтесь». И я не должна была дать себе пропасть.

Поэтому я сделала еще один шаг, затем следующий. И уже через пару мгновений оказалась напротив трона Великого Красного дожа.

Понятия не имела, что следовало делать дальше, но пришлось рискнуть и импровизировать. Я склонилась в небольшом поклоне, и… дож протянул мне руку с золоченым кубком.

Огненные глаза стали еще ярче. Боги, почему он не отводит взгляд?

Огонь медленно стал приобретать красный оттенок и выходить за черту глаз. Это было жутко… и завораживающе.

Во рту пересохло.

Я быстро отвела взгляд и, используя всю возможную ловкость, сняла кувшин с подноса, наливая темно-алое вино в бокал.

Дож убрал его, но продолжал на меня смотреть. Словно я должна была сделать что-то еще.

Сглотнув ком в горле, я аккуратно взяла одну вилочку с рулетиком, напоминающим карпаччо, и… поднесла к его губам.

К этому моменту меня уже довольно сильно трясло. Но одно правило победы я хорошо знала с детства: даже если вы чего-то очень сильно боитесь, самое главное — не подавайте виду. И тогда все вокруг поверят, что для вас страха не существует.

Люди как звери — всегда чувствуют страх. А испугавшийся выбывает из игры первым.

Моя игра должна была продолжаться.

А потому я неторопливо поднесла к губам дожа канапе и затаила дыхание.

Мягкие темно-алые губы приоткрылись и обхватили закуску, коснувшись моих пальцев.

Меня прострелила молния жара. Что-то темное и сладкое скрутилось внизу живота.

Музыка вокруг звучала все также громко, как и прежде, двое представителей морской империи все еще что-то говорили рядом. Но дож смотрел только на меня. А я видела только его.

Его черные волосы, струящиеся по широким плечам, его смуглое властное лицо с теперь уже алыми, как кровь, глазами. И его незаметно шевелящуюся под нарядом татуировку…

Я глубоко вздохнула, стараясь привести бешено скачущие мысли в порядок, но не преуспела. Радовало одно: я только что выполнила первую часть задания, не ошиблась, ничего не испортила. И оставалось совсем немного. Вот-вот можно будет отойти от дожа, расцепить тяжелую колдовскую связь наших взглядов и уйти прочь.

Вот только я не учла одного факта. Того, что учесть и предугадать было невозможно.

Дож вдруг поднял руку и играючи ударил по подносу. Серебряное блюдо взлетело в воздух вместе с кувшином, а затем с грохотом упало на пол, расплескав по начищенным каменным плиткам темно-бордовую жидкость.

У меня в груди что-то взорвалось, разливаясь по ребрам вымораживающей стужей.

Дож склонил голову набок, глядя на меня пугающими глазами, за которыми змеилось что-то темное и насмешливое.

— Плохо, Александра, — проговорил он чуть хрипло. — Очень плохо.

И мир начал переворачиваться.

патрий* — от лат. «pater»— «отец», примерно то же, что «патриций» в древнем Риме, аристократ.

Неро(νερό — «вода» греч.)

Я думала, что после такого грохота и музыка должна замолкнуть, и гости — замереть. Но, как ни странно, праздник вокруг продолжался, люди все также болтали и хохотали, и даже мужчины, что стояли рядом и что-то рассказывали дожу, бросили на меня лишь мимолетный взгляд.

— Торговые пути нынче не слишком безопасны, о Сияющий, — бормотал что-то один из них, в высокой лиловой шапочке, отдаленно напоминающей тюрбан со спускающейся на шею лентой.

— Мы были бы премного благодарны, коли свет глаз ваших обратилсябына налоги и морские пошлины, — бормотал ему в такт второй гость в такой же шапочке, только зеленоватого оттенка.

И никто-никто будто бы не видел, как разливается пугающее красное пятно по каменному полу. Как дож резко хватает меня, притягивает к себе, развернув спиной и усаживая к себе на колени.

Воздух выбило из легких, голова кружилась.

Казалось, это все происходит не со мной.

Тип в лиловой шапочке скользнул по мне безразличным взглядом и снова уставился в пол, почтительно клоня голову все ниже.

— Поговаривают, что пираты Черного побережья особенно разгулялись последние месяцы…

— Ежели бы огненная длань ваша простерлась над восточными архипелагами, уверены, мы смогли бы отследить и уничтожить зачинщиков беспредела морского…

— Разве вы не управляете морями, а ваш владыка не приказывает всем водам мира? — чуть лениво повернул голову в сторону дож, отвечая гостям.

— Конечно, Сияющий, — поспешно закивал первый.

А я боялась вздохнуть, чувствуя, как уверенные горячие руки безапелляционно прижимают меня спиной к дожу. Как раскаленные ладони медленно начинают двигаться, поглаживая живот, неторопливо опускаясь на бедро и поднимаясь на грудь.

Я дернулась, пытаясь вырваться и думая, что вот-вот сгорю со стыда. Но это было все равно что пытаться разорвать захват стальных цепей толщиной в человеческую руку.

— Однако ежели бы мы знали, где да в какой момент появятся зловредные пираты, то конечно… — бормотали гости, но у меня все сильнее создавалось впечатление, что их никто не слушал.

— Не пытайся вырваться, — проговорил шепотом мне на ухо дож.

И от его голоса меня будто пронзило насквозь. Жгучая волна лизнула позвоночник, ребра, поясницу и упала вниз.

— Я твой хозяин, и тебе было бы неплохо об этом не забывать.

Все во мне противилось этим словам, однако каждое движение дожа заставляло тело выгибаться. Словно именно этого я и ждала всю жизнь. Словно только и мечтала о том, чтобы он и впрямь был моим хозяином.

И все же глупое возмущение взяло верх. Нет бы молчать и кивать, а потом тихонечко искать пути к отступлению! Мне же нужно вечно лезть к дракону в…

— У меня нет хозяина и никогда не будет, — выдохнула сквозь зубы.

— И за это я тебя тоже накажу, плохая девочка, — тихим рычащим шепотом ответил дож.

— Казните? За то, что много болтаю? — не удержалась я и тут же зажмурилась, потому что он обхватил мою грудь и сквозь тонкий наряд сжал сосок.

Позади раздался мягкий смех.

— Я не убиваю женщин за то, что у них длинный язык. Я учу их применять свои достоинства по назначению, — с легким смешком проговорил он и вдруг прикусил меня за мочку уха.

Кажется, я начала дрожать. И вовсе не от страха или холода.

— А за что же вы их убиваете? Мать Элара же в чем-то провинилась, правда? — вырвалось у меня.

Заклеить бы чем-нибудь рот, но… поздно.