Глава 10. Чили

До утра следующего дня мне не позволили выйти из замка служанки, то и дело поливающие цветы, несущие еду или устраивающие внеочередную уборку. А еще сиалы, которые периодически оказывались на пороге моих покоев, падая мне в ноги и умоляя спасти их повелителя. Как будто я могла сделать это, просто щелкнув пальцами! В то же время за дверями откуда ни возьмись очутились двое яроганов, которым, как оказалось, приказано было стеречь мою безопасность. Мол, раз на султана было совершено нападение и преступник до сих пор не найден, его “предивной лидэли может грозить опасность”. По факту же я чувствовала, что за мной просто-напросто следят. И скорее всего, это дело рук Ягайны. Впрочем, меня это не слишком-то пугало. Я уже знала, что могу обездвижить пятерых мужчин, так что двое не вызывали особенного беспокойства. Разве что становилось ясно: стоит мне покинуть покои – это тут же будет доложено султанше. Ну и пускай. Оставалось решить только один вопрос. – Как все же мне добраться до храма аватаров? – спросила я вслух, когда су Сахиде в очередной раз оставила мое общество, после того как принесла завтрак. – Я могу донести тебя, – раздалось рычание в ответ. Эушеллар спал со мной, а еще съел большую часть завтрака. Кстати, завидев здоровенного машейра, служанки покидали меня теперь гораздо быстрее, некоторые так вообще старались не заходить, завершая все свои дела на пороге покоев. – Ты донесешь меня до храма? Но он ведь вроде бы довольно далеко! – проговорила я удивленно. – И откуда ты знаешь, где он находится? – Все машейры знают святилище, где живут чары богов, – спокойно кивнул песчаный кот, положив громадную голову на лапы. – Чары богов? Я помню, там была чаша с чаровоздушной магией. В ней как раз должен лежать бедный Эфир… Машейр дернул усами. – Сила всех богов в этом святилище. Я нахмурилась. Это было странно. Я не помнила, чтобы ощущала там что-то иное, кроме магии воздуха. Впрочем, это сейчас не самое главное. – Так ты меня довезешь, правильно я понимаю? – спросила у кота, надеясь, что он не сбросит наездницу где-то по дороге. – Довезу, – снова кивнул машейр, ничего не прибавив дополнительно. Снова положил голову на лапы, еще и глаза закрыл. Я вздохнула. А затем стала одеваться в дорогу. Не стоило терять время дальше. И так упущено слишком много. Как там сейчас Эфир?.. Я боялась думать о том, что и впрямь могла помочь ему и ничего не сделала для этого. А вдруг уже поздно?.. Встряхнула головой. Через четверть часа на мне оказалось надето нечто напоминающее дорожный костюм с блестящими вставками. И даже без бесконечных драпировок ткани, что были тут почти на каждом наряде. Я даже нашла в большом сундуке султана что-то вроде наручей, армированных серебром. А вдруг опять нападет какая-нибудь напасть? Перестраховаться не мешало. Комнаты султана я покинула безо всяких проблем, заставив на всякий случай яроганов замереть на месте. Кровь в их жилах замедлилась, а мышцы застыли, налившись свинцом. Надо было видеть их широко распахнутые глаза, когда мы с машейром вышли в коридор, а они и головы повернуть не могут! Конечно, магия отпустит их не более чем через минуту после моего исчезновения. Зато хоть настроение поднялось! Спустившись во дворцовый двор, мы так и не встретили какого-то сопротивления. Солнце в султанате светило, как всегда, ярко и жарко. Я задержала дыхание и осторожно попыталась закинуть ногу на спину машейру, но тут же услышала: – Я, конечно, не против, но без седла, боюсь, дорога будет трудной для тебя, – прорычал Эушеллар и бросил на меня короткий взгляд. Мне показалось даже, что это был очень насмешливый взгляд! – Где же взять седло? – ахнула я, кашлянув в кулак. Стало неловко. Машейр кивнул чуть в сторону, а там оказалось невысокое здание конюшен султаната, куда мы тут же и направились. Высокий мужчина в кирпично-коричневой тоге отдал мне седло для машейров, не преминув бухнуться в пол перед “предивной лидэлью”. Все меня тут знали, и титул, дарованный султаном, открывал любые двери. Этот же мужчина сам закрепил седло и помог мне правильно сесть на спину зверю. А затем начался самый долгий путь в моей жизни. Машейр бежал так быстро, что, пожалуй, передвигаться хуже, чем на нем, было только на магнумикусах, морских коньках Айремора. Я раз, наверное, тысячу мысленно поблагодарила конюшего за то, что дал седло и хорошо закрепил его на мощной спине песчаного кота. Иначе я уже сломала бы себе шею везде, где только возможно. Однако через бесконечность пытки мы все же добрались до места. Впереди блеснули белые купола волшебного храма, окруженного дикими деревьями и белыми цветами. Разве что сейчас это место вовсе не было одиноким и тихим, как в первый раз. В нескольких десятках шагов от входа по периметру святилища рассредоточились коричневые грифоны. Они казались частью ландшафта, всего лишь восхитительно красивыми деталями этого колдовского места. Но я понимала, что сейчас они охраняют своего повелителя. Я спрыгнула с машейра и поспешила к входу, где меня встретили лекари султаната. Среди них были и те двое, которых я помнила по роковому дню. Они без вопросов пропустили меня внутрь, низко склонив головы. Мне даже показалось, что на их лицах читалась радость. Я постаралась не обращать на это внимания. А внутри храма меня встретил элин Шуар. Личный лекарь Его Светоносного Владычества и третий командир его личной стражи был все там же, где я его оставила, упав в обморок. Только сегодня седовласый мужчина казался гораздо более уставшим и осунувшимся. Он сидел на высоком стуле возле колдовской чаши, исходящей белым паром. Чаши, внутри которой лежал бледный Эфиррей фер Шеррад из геноса Белого солнца. Последний белый грифон. – Вы пришли, – прошептал Шуар, повернув голову на звук моих шагов. И невесело улыбнулся. – Я боялся, что вы не успеете. Я стиснула зубы, сглотнув ком в горле. – Он так плох? – спросила, боясь услышать ответ. И поняла, что даже главный лекарь султаната ждет чуда именно от меня. Ждет, что я спасу его повелителя. – Его тело полностью здорово, – ответил Шуар. – Но повелитель, несомненно, погибает. Убийца сделал что-то с его магией. Она была полностью вычерпана во время удара кинжалом и теперь не наполняется вновь. – А… разве нельзя жить совсем без магии? – спросила внезапно охрипшим голосом. Лекарь опустил голову. – Можно, если ты просто человек. Но Лазурный шах и сын небес не человек, а грифон и аватар воздуха. Его сущность не плоть и кровь. Его сущность – магия. Как и ваша. Он вдруг бросил на меня острый взгляд из-под густых бровей. – Что ты имеешь в виду? – вздрогнула я. – Я как раз простой человек. Я была совершенно уверена в том, что говорю, но почему-то голос дрогнул на последних словах, а вдоль желудка будто кто-то пролил ледяную кислоту. В висках глухо ударило. – Наш султан не просто так провозгласил вас своей невестой, едва увидел. Он знал, кто вы, не так ли? Этот медик нравился мне все меньше и меньше. – Ваш султан ошибся, – проговорила я напряженно. Но Шуар отвернулся, покачав головой. – Если это так, то ему уже ничто не поможет. С этими словами он встал со стула и низко поклонился. – Я оставлю вас одних. Никто не войдет сюда без вашего позволения. Хотела ответить ему, что не стоит так беспокоиться, что мне не нужно особое уединение с его повелителем. Но посмотрела в белое, как зимнее небо, лицо Эфира и промолчала. Шуар покинул храм, закрыв за собой тяжелые каменные двери. Мы остались с султаном одни среди молчаливых снежных цветов с желтыми сердцевинками и древних барельефов, с которых на нас смотрели полумертвые боги. Я неторопливо обошла колдовскую купель по кругу и замерла в изголовье, глядя, как белые волосы султана растекаются по его плечам, утопая в молочном колдовстве чаши. А потом заставила себя перевести взгляд в лицо повелителя Подлунного цветка. Черт. Это было тяжело. Опустилась на колени возле каменного бортика и оперлась на него руками, оказавшись так близко к султану, как могла. – Ну что же ты не просыпаешься, Эфир? – шепнула, осторожно убирая мягкую прядь с его лба. Он казался спящим. Только чересчур бледным. И стоило коснуться его гладкой кожи, как подушечки пальцев закололо. Он был мне дорог. Я с ужасом поняла, что, если Эфир погибнет, я никогда не прощу себе. Это я привела в этот мир маньяка по прозвищу Цербер. Он пришел тем же путем, что и я. Возможно, если бы Эфир узнал о нем раньше, ничего бы не произошло. Я упала на пятую точку, закрыв лицо ладонями. Дикий груз вины накрыл меня с головой. Но и что, игнисы их все забери, я теперь должна делать, чтобы помочь? Трахнуть бессознательного султана, пока он лежит себе полеживает в этой их магической коме? Это же бред! Я вскочила на ноги и, глубоко дыша, стала обходить храм вдоль стен, пытаясь успокоиться. Древние боги, казалось, не обращают на меня ни малейшего внимания, занимаясь своими собственными проблемами на фресках. А легкий тонкий запах белых цветов Айлгвина окутывал прозрачным шлейфом. Но это не помогало. Я прислонилась к одной стене лбом. Холодный камень чуть остужал кожу, но не мог остудить разбушевавшиеся чувства. Сердце билось в груди очень громко. И больно. Сейчас, когда полубезжизненное тело султана было так близко ко мне, а его сознание – так далеко, это вдруг стало приносить вполне реальную, ощутимую боль. Как будто кто-то тянул из меня все жилы. Прочь. Наружу. Мышцы выворачивало от желания что-то сделать и внутреннего противоречия. Непонимания. Я открыла глаза и сделала еще несколько шагов вперед, почти не глядя, куда иду. Подняла в воздух палец и несознательно нарисовала глаз. Почти на автомате повторила контур, который рисовала уже несколько раз. В тот же миг пространство храма незримо ожило, дыхнув на меня всей силой чаровоздушной магии. Стало чуть светлее. В воздухе над белыми лепестками заискрилась откуда-то взявшаяся золотая пыльца. Солнечные лучи, проникающие через витражи высоких каменных окон, стали будто бы ярче, насыщенней, и в их переливчатых бликах ожили вентусы. Они открывали свои маленькие глазки, моргали, глядя на меня из углов храма, а затем вновь исчезали. Почти совсем крохотные существа, значительно меньше тех духов, что я видела раньше. Никто из них не стремился приблизиться ко мне, и даже казалось, что они нарочно улепетывают и прячутся. В какой-то момент вдруг судорожный неровный вздох вырвался из груди – я поняла, что ноги привели меня точно к тому месту, где была убита неизвестная девушка. Сейчас ничто не напоминало о том ужасном событии, на чистых, как белки младенца, плитах пола не было ни капли засохшей и въевшейся крови. Кто-то все бережно отмыл. А может, само это место отвергало смерть, вычищая чаровоздушным паром следы убийства. Однако, коснувшись рельефной колонны, возле которой это все и произошло, я замерла, ощутив, как болезненная жгучая дрожь пронзает позвоночник. Перевела взгляд на камень под ладонью и охнула: пальцы угодили в глубокую трещину. – Этого здесь не было, – прошептала сама себе только для того, чтобы развеять тишину, ставшую гнетущей. Проследила взглядом путь рваной раны на мраморе: хвост разлома заканчивался высоко на своде потолка и продолжался где-то в глубине купола. – Как это могло произойти? – напряженно выдохнула я, вспоминая детали той страшной трагедии. Церр не разрушал храм. Это произошло после. Неужели убийство так подействовало на священное место?.. – Мильихаэюнь погиб, – раздался тихий писк где-то в стороне. Я заозиралась вокруг, пытаясь понять, кто говорит со мной. И десятки маленьких глазок между полом и стенами заморгали, то прячась, то появляясь вновь облачками дыма. – Погиб. – Погиб! – Бедняга, – фыркнул один, тот, что был ближе всего ко мне. От этих слов меня серьезно встряхнуло. Мало ли кого они имели в виду под этим странным именем? Вдруг самого Эфира?.. Но когда вентусы продолжили охать, да еще и добавили, мол, им всем теперь негде будет жить, я нахмурилась. – Что значит “негде жить”? – спросила, присев на корточки. – Кто погиб? – Ну так ведь храм разрушится! – пискнул один и исчез. – Ясное дело! – откуда-то сбоку. – Бедный Мильихаэюнь, ему было всего полторы тысячи лет! Я аж дыханием подавилась. – Да кто это такой, в конце концов? – воскликнула, попытавшись поймать ближайший маленький дымок с глазами. – Наш старший! – раздался почти возмущенный ответ. – Гордый он, конечно, был, да все равно жалко! – Еще б не жалко!.. Я замерла на миг, а затем переспросила: – Старший… то есть это вентус? Тут погиб какой-то вентус? Как это произошло? У этих мелких существ было очень трудно что-либо спрашивать. Они говорили очень быстро, а затем исчезали, едва я пыталась на них взглянуть и завязать разговор. – Погиб, когда пришел тот черный, – ответил ближайший ко мне пухлый дух. Он даже позволил смотреть на себя чуть дольше остальных. Моргнул и только затем исчез туманом. – Черный человек с грязной сигной, – добавил другой вентус. – Он провел ритуал с девушкой, которую принес с собой! – Бедная жертва! – И бедный Мильихаэюнь! Они говорили почти одновременно, но кое-что я понять сумела. И новая информация вновь заставила меня вспомнить тот день и покрыться холодным потом. Перед глазами вспыхнула сцена как из фильма ужасов. Пол залит кровью, повсюду вырезанные части тела. Липкие волосы, цвет которых я даже не смогла запомнить… Меня затошнило. А еще на грани сознания мелькнуло какое-то узнавание. Некая затаенная мысль о том, что все это не просто так. Что я знаю о случившемся нечто большее. Но что именно так царапало подсознание?.. Я не могла понять. – Получается, что тот черный человек провел ритуал специально для того, чтобы убить вентуса по имени Миль… их… Повторить имя откровенно не получалось. – Мильихаэюнь! Все так! – Все так, иви Александра, которая отказывается нас признать. – Мильихаэюнь погиб, и теперь погибнет и храм всех аватаров. Я встряхнула головой, пытаясь сконцентрироваться на чем-то одном, потому что вентусы болтали без остановки. А когда я протянула руку к одному из них, чтобы взять его и разузнать все конкретно, он опять исчез. – Храм погибает? – переспросила я, пытаясь соображать быстрее. Может быть, именно поэтому его сила не помогает Эфиру? Эта мысль ворвалась в меня шаровой молнией и вот-вот грозила разорваться. – Погибает! – Погибает! – Погибает! Я снова посмотрела на трещину в колонне за спиной, и мне вдруг показалось, что она стала даже больше. Коснулась холодного камня и… резко отдернула руку. Показалось вдруг, что что-то обожгло меня. Как яд или кислота. – Как же помочь храму? – спросила тихо, садясь прямо на пол и обхватив ноги руками. – Нужен новый вентус, – раздался писк совсем рядом. Но там, откуда он доносился, снова никого не было. – Вентусов может создать только аватар воздуха. – Бедный-бедный аватар воздуха! – Наш бедный белый грифон Вечного неба! – Он тоже умирает. Мы все умрем! – Все умрем! Я уже была не рада, что нарисовала глаз в воздухе и увидела их всех. Хотя я с самого начала была не очень рада. Что-то внутри меня до сих пор противилось магии воздуха. И я чувствовала, что это отражение моих чувств к Эфиру. К султану, что хитростью пытался заставить меня быть рядом с собой. Впрочем… очень приятной хитростью. Он никогда не делал ничего, что было бы мне неприятно или вызывало бы отторжение. Сердце защемило. Я бросила короткий взгляд на фигуру в большой колдовской чаше, окутанной белым туманом и растениями. Отсюда, с этого конца храма, его было почти не видно. Словно я тут совсем одна. Но я помнила, что он все еще там. И что он нуждается во мне. Могла ли я оставить его одного умирать здесь? Среди холодных в своей молчаливости цветов и болтливых вентусов, которые ничем не могли помочь? – Только как я смогу помочь? – выдохнула почти одними губами. Но на этот раз ни один из вентусов не ответил мне ни слова. При этом они перестали исчезать, и несколько мгновений на меня смотрели несколько полупрозрачных пар глаз, с любопытством и каким-то немым ожиданием моргая. Я даже немного разозлилась. Но едва успела сказать что-то, как они, будто почувствовав, разом вспыхнули, как облака, на которые дунул ветер, и исчезли. – Так ничего и не сказали, – мрачно сжав губы, проговорила я, подспудно догадываясь, что вентусы снова всего лишь среагировали на мое настроение и лишь поэтому убрались прочь. Но мне не хотелось думать, что в этом виновата я. Поднявшись на ноги, неторопливо вернулась к колдовскому алтарю храма и взглянула в неподвижное лицо повелителя воздуха. Ноги едва шевелились, как и все тело. Я словно преодолевала невидимое сопротивление этого места. И своей собственной души. – Ну и что мне делать? – прошептала тихо, глядя в закрытые глаза и не замечая, что по щекам катятся слезы. Поняла это, лишь когда шею защекотали холодные капли. – Так нечестно. Я осторожно вынула из декольте платья цепочку с виалом Первых драконов. Да, с некоторых пор я носила все свои сокровища с собой. Серьги тоже были на мне, как и черно-красный браслет Венинумары с ее кольцом. Смотрелось вместе это довольно дико, но мне нравилось. На другой руке был подарок Эфира – драгоценности семьи фер Шеррад. Браслет и колье – их я тоже не забывала, подарок же все-таки! Колье удалось закрепить чуть выше браслета на запястье. Ягайну бы удар хватил, если бы она увидела! Кто-то мог бы сказать, что я как сорока. Но внутри меня зрело необъяснимое чувство, что так и должно быть. Эти драгоценности я надевала не для красоты. А как одежду, которая прикрывает твое обнаженное тело. И вот сейчас я сняла с себя виал и положила на грудь Эфиру, закрепив замочек на его шее. Не знаю, для чего я это делала. Наверное, для того, чтобы самой себе показать, что я не бросаю его. – Этот виал единственный во всем твоем мире может вернуть меня домой, – шепнула я на ухо Эфиру, окончательно закрепляя цепь. – Сохранишь его для меня?.. Но султан ничего не ответил. Только его короткое дыхание достигало моей кожи, едва заметно грея. Слишком слабо. Я отстранилась от него и со всей силы ударила по чаше. – Как мне тебя спасать, если все вокруг рушится, даже твой храм?! – воскликнула, теряя самообладание и стирая влажные дорожки со щек. И в тот же миг произошло нечто странное. Серьги истины потяжелели на моих ушах, а мир окрасился каплями крови. Я снова увидела видение… Словно кто-то затормозил пленку кинофильма, а я застряла между кадрами. Алые горошины багрянца в воздухе, как дождь из крови, блестели застывшим предостережением. А я видела одну за другой плохочитабельные вспышки-картинки. Сперва глаза Эдуарда Церра, которые я теперь не перепутала бы ни с чем. Затем большие белые крылья на фоне сапфирового неба. Золотой взгляд последнего грифона. Поле, усеянное белыми бутонами с золотой сердцевиной. Цветы Айлгвина. Молодая девушка на побережье серебряной озерной глади. На ее глазах слезы, они капают в воду, и берега озера исчезают, тонут в лазури. Красивый беловолосый юноша среди бесконечности воды и пузырьков, напоминающих алые капли крови, что блестят вокруг меня. Он падает и тонет, все глубже и глубже, и море вокруг него становится сперва алым, а затем глухо-черным. И в этой тьме раскрываются страшные красные, как сама смерть, глаза, которые я уже видела на дне Айремора. Это глаза Кракена. А девушка падает в море, становясь навеки его волнами… Сердце заболело. А видение продолжалось, но на этот раз я увидела Эфира. Его широкоплечая фигура удобно расположилась на ступеньках храма, он сидел, откинув голову назад, и улыбался. Белые волосы золотились на солнце, и казалось, что сам мир улыбался ему в ответ. На руках Эфира надеты его кожаные бинты-перчатки, оставляющие пальцы свободными, а на левой ладони лежит бутон белого солнца Айлгвина. Кажется, что султан говорит с ним, но я не слышу, о чем именно. Затем свободную руку он кладет на сердце и дует на цветок. Вот только я чувствую, что это не все. Моргаю, и будто кто-то снимает с глаз невидимую пелену. С дыханием из Эфира уходит часть его магии. Часть силы и жизни… А в следующий миг бутон на ладони покрывается дымкой, и на его месте возникает… Я уже не вижу, что именно. Видение резко прерывается облаками крови. Весь мир идет трещинами, из которых сочится липкая алая жижа, храм аватаров рушится, а вслед за ними большие и маленькие дома, города… И я, словно птица, вижу с огромной высоты, что султаната больше нет. Лишь руины, покрытые вечнозелеными растениями. А я все лечу и лечу. Смотрю влево и вправо – у меня крылья. Большие белые крылья… Как только я вынырнула из забытья, меня затрясло. Потребовалось несколько, кажется, бесконечных минут, чтобы я снова смогла видеть сквозь пелену страха и застывших слез. Айлгвин не умер. Он превратился в Тенемару – темное чудовище морских глубин. Бога тени и мрака. Арьян не просто состарилась. Она стала Айреморой, самим морем. Водой, что вечно окружает Айлгвина, ожидая, пока его сердце очнется. Без Эфира султанат погибнет. Рано или поздно все города превратятся в обломки камня, на которых живыми останутся лишь побеги цветов. Руки тряслись. Я не понимала до конца, что я и где я, настолько сильным было видение, отголоски которого до сих пор стояли перед глазами. На негнущихся ногах прошлась по храму. Невидящий взгляд искал что-то, пока не нашел. Самый большой белый цветок Айлгвина, росший прямо над купелью, в которой лежал Эфир. Сорвала его и прижала к груди. Кто-то говорил мне, что для создания вентуса нужно вложить часть души. И только аватар воздуха способен на это. – Я очень извиняюсь, но ваш хозяин нынче недоступен, – тихо проговорила цветку, закрывая глаза. Если в видении у меня были белые крылья, то, возможно, где-то глубоко внутри в моей груди тоже спрятался один белый грифон. Хотя бы очень маленький. – Пусть этого будет достаточно, – шепнула я цветку, понятия не имея, что на самом деле нужно говорить в эту минуту. Что говорить, чтобы создать вентуса?.. – Я отдаю тебе часть души. Сказала и, набрав так много воздуха в легкие, как могла, неторопливо выдохнула, выплеснув весь воздух, который во мне был. И замерла, закрывая глаза. Боясь, что все впустую. Вот только, открыв их вновь, обнаружила невероятное. Цветок стал преображаться. Мне вдруг показалось, что из меня вышло все дыхание, которое было внутри. А вместе с ним и еще что-то. Мысль, чувство. Боль. Она ожила, на глазах превращаясь в клокочущий пульсирующий очаг нервов, ветра и магии. Он закружил цветок, подняв над ладонью на несколько миллиметров, окутав его облаком пара. Это было удивительное волшебство, и оно могло бы поразить кого угодно, даже самого Эфира, а не только меня – девушку, которая впервые увидела колдовство лишь бесконечно короткое время назад. А теперь вдруг творила его сама. Но я не удивлялась. Потому что чувствовала себя так, словно лишилась кусочка собственного сердца, которое на миг перестало терзаться и обливаться кровью. Вентус открыл глаза. Кроваво-красные. Моргнул. Храм аватаров стал напряженно тих, воздух будто звенел от ватного беззвучия, лишь золотая пыльца незримо летала вокруг, пока новое существо глядело на меня вместе с десятком старых. – Ты создала… – Новый брат… – Аватар воздуха?.. – Аватар всех стихий… – раздавался писк постепенно приходящих в себя вентусов. – Здравствуй, мать, – пискнуло облако с красными глазами, что все еще сидело у меня на руках. Он единственный из всех духов воздуха имел такой цвет глаз. И почему-то меня это вовсе не удивляло. Увы. А еще у него были ручки, которые будто состояли из чистой воды. Иногда он их прятал, но потом доставал снова, глядел на них и сжимал-разжимал пальчики. Он почти не был прозрачным, и внутри меня угнездилась немая уверенность: это потому, что он может увеличиться до очень больших размеров. Никто не объяснял мне, я чувствовала. Этот вентус был частью меня, я понимала все без слов. Концентрация воздушного “пара” в нем была невероятно велика. – Здравствуй, – кивнула я без улыбки. – Как ты назовешь меня? – спросил он спокойно, кажется, чуть склонив голову-тельце набок. Я задумалась, но ненадолго. – Сицайлгфир. Он кивнул. Странное имя, но в нем была заключена магия. Руки из воды – сила Айлгвина-Тенемару, тело – мое желание спасти Эфира. И глаза… яд моей души. – Какова моя цель, мать? – спросил новорожденный вентус. – Ты будешь хранить храм аватаров, – ответила, подняв голову к потолку. И в тот же миг Сицайлгфир начал раздуваться в воздухе, как воздушный шар или облако пыли. Сперва он начал застилать глаза, но чем больше становился, тем легче было глядеть “сквозь”. Пара мгновений – и он заполнил собой все помещение храма. А затем просто исчез, будто впитываясь в стены. Удар сердца. Еще один. И сзади меня колонна из мрамора затрещала. Я резко обернулась, чтобы увидеть, как глубокая рана на теле древнего здания начала зарастать. Цветы на стенах закачались, словно их шевелил отсутствующий здесь ветер, они разрастались еще больше до тех пор, пока одна ветвь не свесилась с потолка прямо… надо мной. – Благословение Айлгвина! – запищали вентусы, а я протянула руку вверх и коснулась белых лепестков. Они были мягкие и крупные, мясистые, словно цветок был живым существом. А его аромат стал таким насыщенным, что начал кружить голову. Но совсем чуть-чуть. Это не раздражало, словно все так и должно было быть. Погладила цветок и улыбнулась, оглядываясь по сторонам. Белый дым, который сперва стелился только возле каменного алтаря, теперь устилал весь пол. Магия храма вернулась. – Эфир… – выдохнула я и поспешила к султану. В этот короткий момент перед мысленным взором словно пронеслись все последние дни, только в ускоренной записи. И с обжигающими вспышками осознания того, что я совсем не хотела осознавать. Империя Подлунного цветка действительно умрет без своего повелителя. Девушки, которым посчастливилось стать свитой во дворце, не просто так мечтают оказаться в постели своего повелителя, не потому, что это сделает их богатыми или даст возможность превратиться в султаншу. Просто они любят султана, от которого существует их собственная магия. И магия дворца, и магия всего города вокруг. Даже этот несчастный старый храм грозил быть разрушенным без уверенной руки своего хранителя. Это было странно для меня – человека из мира технологий. Но почему бы и нет? В моем городе многоэтажные высотки стоят ненамного дольше пятидесяти лет, а затем разрушаются. Их сносят и строят новые. Парки, скверы, заводы, дороги регулярно ремонтируют и создают на месте старых совершенно другие. И если удается найти сооружения древности, то, как правило, от них остался лишь один фундамент да несколько треснувших колонн. А здесь султанат веками остается в неизменном виде, потому что все держится на магии вентусов, которых создает аватар воздуха. Я коснулась пальцами бортика чаши, в которой лежал Эфир, и перегнулась к нему поближе, чтобы вглядеться в бледное лицо. Стало ли ему лучше? Очнется ли он, скажет ли, что все было не зря?.. Эфир дышал все так же ровно и незаметно, как прежде. Но словно бы чуть чаще… Его грудная клетка поднималась и опускалась гораздо более явно, и мне показалось, что он уже не выглядит так, будто собирается отправиться к праотцам. Мой виал у него на шее поблескивал ярко и даже как будто хитро. Я коснулась его кончиками пальцев, и… Младенец с белыми, как снежные небеса, волосами улыбается на женских руках, что держат его над купелью в храме аватаров… Повсюду цветы и ослепительный туман магии воздуха. Моргнула. Короткое воспоминание из прошлого померкло, но осталось понимание. Передо мной не только алтарь храма аватаров, но и колыбель, в которой родился Эфир… Покачала головой. Не хватало еще, чтобы султан погиб там же, где и родился. Я стиснула зубы. Однако султан все еще не двигался и никак не проявлял себя выздоровевшим. – Это нечестно! – воскликнула я, протягивая руку и касаясь его щеки, проводя по гладкой коже. – Ты должен был уже очнуться. Я вон как постаралась ради тебя! Ну что еще нужно? Хочешь, я тебя поцелую, как спящую красавицу? Быстро перегнулась через чашу, притянув к себе голову мужчины, и прижалась к его губам. А через мгновение почувствовала, как сильные руки обхватили меня за талию, без возможности вырваться, и просто затащили на дно колыбели воздуха. К Эфиру, который открыл глаза и, улыбаясь, проговорил, укладывая меня под себя и убирая мои растрепавшиеся волосы за ухо: – Вот так бы и сразу, лягушечка, а то одна болтовня, клянусь богами. И снова поцеловал, пока я хватала воздух от возмущения и одновременно щемящего восторга, от которого хотелось плакать. Он жив. Жив. – Кстати, ты видела, что там, где ты прошлась, расцвели белые солнца? – добавил он, на миг меня отпуская и тыкая пальцем куда-то себе за спину. А там и впрямь от того места, где я создала вентуса, по дорожке до алтаря с потолка вниз тянулся целый мост из цветов. И сейчас прямо над нами в сводах храма зеленые заросли, утыканные белоснежными бутонами, становились все пушистее и пушистее, протягивая к нам тонкие изумрудные побеги, разбрасывающие повсюду золотые искры. Один побег дотянулся особенно низко и… его пыльца полилась вниз так сильно, словно это была вода. И лилась она не куда-нибудь, а на грудь султана, что была рядом с моей собственной. – А ну-ка, погоди, – прошептал Эфир. И не успела я ахнуть, как он перевернул виал крышечкой вверх, откупорил ее, и вся пыльца, минуя окружающее пространство, стала всасываться внутрь! – Что происходит? – выдохнула, глядя, как темный флакон-кристалл, что прежде был наполнен кровью Черной жемчужины, сейчас начинает светиться изнутри, словно удивительная драгоценность. Собственно, он и так был удивительным, но теперь он не пугал, как прежде. Золотая пыльца осела в содержимом виала, окрасив жидкость и придав ей совсем другой цвет. Кровь жемчужины из густой и темной стала жидкой и прозрачной, а внутри, словно съедобные хлопья кандурина сверкала пыльца цветов Айлгвина. Сам артефакт теперь приобрел доброе солнечное сияние. – Понятия не имею, – пожал плечами Эфир, улыбаясь и глядя на меня. – Импровизирую. Что-то подтолкнуло меня сделать это. Кстати, что это за вещица? Занятная! – Это… неважно, – поспешила проговорить я, протягивая руки, чтобы снять его с шеи султана. – Не отдам, пока не скажешь, – перехватил он меня, – но мне нравится, когда ты меня обнимаешь. Как раз в этот момент получилось так, что я обхватываю его за шею и практически притягиваю к себе. – Я не… – начала было возмущаться. – Да ладно, не стесняйся, – хмыкнул повелитель воздуха, в голубых глазах которого снова поблескивали золотые искры. Точно такие же, как пыльца цветов Айгвина. Теперь я понимала, почему у аватара воздуха именно такие глаза… – Если ты здоров, то нам нужно возвращаться во дворец, – хрипло произнесла я, снова невольно попадая под магнетическое влияние Эфира. Магия вернулась к нему. И я опять ощущала громадную, разливающуюся вокруг силу, которая окутывала, как крылья грифона. Совершенная безопасность. Без вариантов к спасению. – Ну-у-у, – протянул султан псевдоразочарованно, – ты что, не будешь пытаться вызволить свой амулет? Я бы попросил за него пару поцелуев. С этими словами он опустился к моей шее и коротко прикоснулся губами к коже, ставшей болезненно чувствительной. – Нет, я не планировала ничего подобного, – ответила тут же, положив ладони на грудь султана, но, чего уж скрывать, отталкивая его довольно слабо. Сердце стучало через раз, рвано и отрывисто. В кровь брызнули адреналин и жар. Одна рука султана опустилась на мою талию, прижимая меня ближе, под него, пока его бедро проникало между моих ног, раздвигая их. – Ох, – выдохнула тихо, закрывая глаза, когда стало слишком жарко. Бедро толкнулось вперед, надавливая на линию бикини. – Прекрати. Слезь с меня… И почему тут, игнисы вас всех забери, так удобно?! Я возмущенно прикусила губу, чувствуя, что мне со всех сторон хорошо. Чаша не была холодной и неудобной, как я ожидала. Наоборот, внутри нее под слоем белого пара – магии, что стелилась вокруг, укутывая Эфира, а теперь и меня, – расположились несколько подушек и самая мягкая перина в моей жизни. Мы были словно в большом птичьем гнезде, выложенном нежнейшим пухом. Отсюда не хотелось выбираться, как и из объятий проклятого аватара воздуха. В этот момент его белая тога распахнулась, а может, это я распахнула ее руками, так и не решив, отталкиваю Эфира или нет. Пальцы скользнули по напряженным мышцам груди, и из-под ткани показалась золотисто-снежная голова грифона. Он моргнул и толкнулся в мою ладонь. А я словно почувствовала этот толчок… Как удар сердца. Как живого могучего зверя, что жил под кожей султана. Мурашки прожгли насквозь. Я прошлась пальцами по рельефу перьев, и грифон зажмурился, словно от удовольствия. – И ты проснулся… – проговорила тихо, сама не замечая, что. А потом подняла взгляд и встретилась с самыми глубокими глазами ночного неба, полного звезд. Он смотрел на меня так… что все внутри переворачивалось. Без улыбки, без юмора и шуток. Без хитростей. Словно хотел сказать что-то. В груди стремительно сдавило. А хотела бы я услышать, что он скажет?.. Но Эфир медленно наклонился к моим губам и поцеловал. А я не могла сопротивляться. Ответила на его поцелуй, ощущая, как горячий язык проникает в мой рот чувственно и властно, как отвоевывает то, что было ему недоступно прежде. Что-то сломанное внутри меня. Борющееся. Сопротивляющееся. Водоворот пульсирующей энергии захватил нас обоих и закружил в спирали, из которой не вырваться, как из дикого торнадо. Сила бушевала, кончики пальцев кололо от прикосновения, а тело трясло, словно от близости Эфира меня било током. И его. Напряженное, натянутое как струна тело двигалось медленно, но абсолютно подконтрольно хозяину. Как двигалось бы тело тигра перед прыжком. – Что происходит? – прошептала я, задыхаясь, как от быстрого бега. Меня потряхивало, а на губах застыл привкус озона. Опустила взгляд на татуировку султана: она искрила голубым огнем. – Магия бушует, – улыбнулся он сквозь отрывистый жаркий шепот. Прикусил мою губу, вырвав короткий стон. – Перестань. Ты уже здоров, – снова попробовала я какое-то сопротивление. – Ничего подобного, – покачал головой султан, проникая рукой мне на бедро и задирая платье. – Я бедный и слабый умирающий повелитель. – Ты меня обманываешь! – ахнула я, когда он коснулся нижнего белья и стянул его вниз, а меня начало потряхивать как в лихорадке. Горячая мужская рука была так близко к самым чувствительным местам, что я невольно стала думать совсем не о том, о чем собиралась. А о том, что было бы, если бы она коснулась меня “там”? – Ни капли, – покачал головой Эфир, опускаясь, распахивая полы тоги и легко освобождая грудь. – Если ты меня бросишь, я не смогу даже вылезти из этой чаши. – Ты… О проклятье! – Стон вырвался из горла, когда горячие губы обхватили сосок, а затем слегка сжали. – Да, моя красивая… Моя лидэль… Самая желанная, самая невероятная, – начал вдруг говорить он, целуя и прикусывая одновременно, перемещаясь от одной груди к другой. Я была почти полностью обнажена, но голый разум беспокоил меня сильнее. Каждый нерв натянулся, словно готовый порваться. – Я так давно схожу с ума, Саша, – прошептал он, и его рука коснулась меня там, внизу. Я ахнула и выгнулась, не вполне соображая, пытаюсь я убежать от его ладони или, наоборот, двигаюсь к ней. – Я больше не могу без тебя… Каждое слово проникало в меня незримой отравой. Я слышала его лишь наполовину, погруженная в водоворот ощущений, которым было невозможно противостоять. Но и этих слов мне хватало, чтобы отравление становилось максимальным. – Ты мое сокровище, – срывалось с его горячих, таких страстных губ. А рука внизу двигалась четко и мягко, умело дразня и погружая меня все глубже туда, откуда уже не вернуться просто так. – Да, – прошептала я, тут же осознав, что говорю, и прикусила губу. – Да, Саша, – хрипло повторил он. Что-то щелкнуло внизу, когда Эфир посмотрел на меня, не переставая двигать рукой, ласкать, сводить с ума. А затем проговорил: – Самая прекрасная из женщин… Моя лидэль… – И одновременно с поцелуем толкнулся вперед и вошел в меня, разом вырвав из легких весь воздух. Слишком сильный и резкий спазм наслаждения заставил мышцы конвульсивно сжаться, чтобы уже через долю секунды тело начало содрогаться в оргазме. Аватару невозможно было сопротивляться. Его животный магический магнетизм был призван приносить удовольствие. И начиналось все с поцелуя, в котором, как я запоздало вспомнила, содержался афродизиак грифонов. Эфир продолжал целовать меня, и я получала все больше и больше этого сладкого наркотика, от которого внизу живота становилось жарко, а в голове пусто. Первый мой настоящий секс оказался полностью лишенным боли, потому что вспышка наслаждения затмила и пересилила любые посторонние ощущения. Мука была мимолетной и недолгой, и я бы даже сказала, что она внесла свою долю специй в этот коктейль страсти и исступления от напряженной твердости, двигающейся внутри меня. Я словно сошла с ума и продолжала это безумие дальше. Игнисы, что я делаю?.. – Я мечтал об этом с того момента, как впервые увидел тебя, – хрипло проговорил султан, подхватывая мои ноги под коленями и задирая вверх, проникая еще глубже и жестче, пока из моего горла не стали рваться короткие сжатые стоны. – С того дня, как принес тебя в свой дворец, такую трогательно замерзшую, в рваном платье и с перепутанными волосами. Еще одно сильное страстное движение – и мощная плоть, наполняющая меня до отказа. Стон с запрокинутой головой. – И в тот день, когда ты лежала передо мной в ванне, обнаженная и горячая, желанная, как богиня секса, – продолжал он, вколачиваясь в меня все сильнее и сильнее, все безумнее. – Хотел заполнить тебя собой так, чтобы ты выкрикивала мое имя. – Эфир, я… – у меня кончились слова. – Да, вот так… Я замотала головой из стороны в сторону, пытаясь сопротивляться, уже сама не помню чему. Остался только какой-то шум в голове и нарастающая пульсация голода от каждого его проклятого слова, острым клинком пронзающего мою волю, бьющего плетью по нервам наслаждения. – Еще, – прошептал он остро, глядя в мое лицо, сцеловывая мое рваное дыхание с губ. – Назови мое имя. – Эфир, – выдохнула я с зажмуренными глазами, впиваясь ногтями в его спину, прижимая сильнее. Словно это могло спасти от урагана, что бушевал под кожей, в мышцах и костях, нарастая как цунами, что вот-вот смоет прибрежный городок с лица земли. – Еще! – Прикусил меня за шею, толкнувшись так сильно, что мои бедра приподнялись над мягкой периной, заставив султана входить в меня под другим, более резким углом. Горло сдавило, грудь сжалась в спазме удовольствия, все тело напряглось, предвосхищая падение в бездну. – Эфир!!! Мне кажется, я хотела послать его подальше. Сказать что-нибудь грубое или бестолковое. Но в то же время, как я произнесла это вслух, проклятая пружина разорвалась. Напряжение, скрутившее тело, неожиданно заискрило, затапливая, оглушая и пьяня. Это чувство отличалось от того, что происходило ранее, в магических снах, смешавшихся с реальностью. Оно было более живым, диким. Это словно глубокая дрожь, идущая из самого центра земли, когда вулкан готовится разорвать поверхность жидким огнем. Пока я остывала, пытаясь отдышаться и прийти в себя, Эфир продолжал двигаться все медленнее и медленнее, пока совершенно не остановился, ложась рядом. В этот момент до меня дошло, что он тоже получил свою порцию удовольствия и дошел до финала. Во мне. – Какого игниса сейчас было? – выдохнула я. Да, ответ на этот вопрос был мне прекрасно известен, но возмущение последним вскрывшимся фактом придало сил обсуждать и все остальное. Эфир расслабленно улыбнулся, закинув руку за голову. Затем повернулся на бок и посмотрел на меня. – Это был один из самых прекрасных дней в моей жизни, клянусь улыбкой Арьян. Я едва не покраснела, но ввести себя в заблуждение не дала. – Ты! Ты… там! Во мне! – я малость начала заикаться, но в этом не было моей вины, честное слово. Улыбка на красивых и наглых губах аватара воздуха стала еще шире. Эта пернатая грифонья задница положил широкую ладонь мне на живот и кончиком пальца игриво очертил пупок. – Ты моя лидэль. Не вижу ничего зазорного в том, чтобы моя будущая жена сделала меня самым счастливым отцом в мире. – Я!.. Да ты!.. Толкнула его в грудь. – Проклятье. Выскочила из чаши, натягивая на себя платье, которое каким-то образом оказалось полностью снято. Эфир – золотые ручки. Похлопала по мягкой перине под туманом белой магии и нашарила свой виал. – Ну что ты злишься? – спросил он негромко, пытаясь поймать меня за руку. – Потому что в таких вопросах принято спрашивать женщину, – процедила сквозь зубы я. – Не помню, чтобы ты отказывалась от моих поцелуев, чему я, между прочим, безумно рад, моя восхитительная лидэль, но и того, чтобы предупреждала чем-то заранее, тоже не помню, – пожал плечами он, сделав виноватый вид. Белые волосы рассыпались вдоль лица, бросая романтичные тени на глубокие глаза цвета ночной синевы. – Ты!.. Об этом не надо предупреждать! – воскликнула я, понимая, что опять у меня ни капли аргументов. После слов султана все уж больно красиво складывалось. Словно я сама же во всем и виновата. – Но ты же моя лидэль, – сказал Эфир, тоже выбираясь из чаши и не отпуская меня слишком далеко. Горячая кисть в полуперчатке кожаных лент все еще сжимала мое запястье. При этом на султане уже каким-то образом оказались белоснежные мягкие штаны, зауженные у щиколоток и широкие на бедрах. Толстый золотой пояс с монисто позвякивал внизу плоского живота. – В смысле? – не поняла я, невольно засмотревшись на мощную фигуру совершенного воздушного колдуна. Когда он касался меня, в воздухе начинало слегка искрить. А после того, что сейчас произошло, весь храм наполнился сильным свежим запахом озона. Грифон на груди султана летал с одного плеча на другое, золотясь перьями, и то и дело протягивал ко мне крылья. Трогательный милый зверь, который уж явно никогда не поступил бы как его хозяин! – Это логично, что моя невеста не будет против того, чтобы подарить мне продолжение нашей любви, – проговорил он, пытаясь притянуть меня к себе. – Какой любви?! – воскликнула я. – Нет никакой любви, Эфир! – При этих словах брови султана чуть дернулись, а губы напряглись так, словно я нанесла удар в самое сердце. Мне даже на долю секунды стало стыдно. Но только на долю. Потому что все это ложь. – Ты сделал меня лидэлью, чтобы рядом с тобой был аватар всех стихий, способный родить тебе белого грифона! Отпусти меня! Но он только чуть сильнее сжал руку. – А разве ты публично хоть раз отказалась от своего титула? – спросил он тихо, глядя прямо мне в глаза. – Разве ты хоть раз попросила, чтобы я вернул тебе возможность быть просто благородной элой?.. У меня открылся рот и тут же закрылся. Голова готова была взорваться. Ну все, если следовать логике Эфира, то я сама была на все согласна. Я ведь и вправду ни разу не просила. Да, говорила, но так и не настояла на том, чтобы не быть невестой султана Подлунного цветка. А ведь в таком статусе меня теперь знал весь его двор. При этом Эфир ни разу не подверг собственное решение сделать меня своей невестой сомнению. Он целовал мне руки, как своей матери-султанше. Так, словно я уже султанша! Открыто, у всех на виду. И я не спорила. Принимала каждый его жест внимания. Вот и исход. Чего еще было ожидать?.. Я закрыла глаза руками. – Отпусти, – попросила я снова, резко выдирая руку из его ладони. Но султан уже и сам разомкнул пальцы. Я резко развернулась и помчалась прочь из храма, злясь то ли на него, то ли на себя. То ли на дурацкие законы: назвался лидэлькой – полезай в постельку. Тьфу. Выбежала на белоснежные ступени, где, как оказалось, нас ждали лекари и коричневые грифоны, выстроившись в две шеренги. Я мчалась сквозь них, стараясь не смотреть, как все они падают на колени и кричат: – Слава предивной лидэли, спасшей повелителя! – Долгих лет жизни великолепной лидэли, сохранившей воздушный храм! – Да будут счастливы великий султан и прекрасная лидэль! Все лицо горело. И куда запропастился мой машейр, интересно? – Эушеллар!!! – крикнула я, почти что даже рявкнула. И откуда ни возьмись на дорогу прямо передо мной приземлилась на все четыре лапы огромная звериная туша. – Я здесь, госпожа, – урча, проговорил он, опустив косматую ушастую голову, из которой многозначительно торчали клыки-сабли. – Вези меня домой! – бросила, хватая его за уши и забираясь на спину. Может, такая фамильярность зверю по вкусу и не пришлась, но спорить он не стал. Зато помчал быстрее ветра обратно в султанат. А там меня ждало новое не самое приятное озарение.