Глава 11. Шквал

Пока Эушеллар нес меня на своей спине, я успела три раза проститься с жизнью, четыре – проклясть всех, кто придумал такой дурацкий способ перемещения. И один – впасть в странное состояние, похожее на транс. Пространство будто слиплось в одну точку. Машейр так быстро передвигался, что ветер стер границы неба и земли, смешал меня саму с телом песчаного кота, превратил все в одну сплошную кашу из видений и образов. Я была грифоном. Большой белой птицей, что летит по небу, расправив громадные красивые крылья, золотящиеся на фоне прекрасного янтарно-мандаринового восхода. Я закрывала миндалевидные звериные глаза, в которых вспыхивали искры магии воздуха. И не падала. Полет продолжался даже тогда, когда я отдавала контроль над собой будто бы всему миру. И ветер подхватывал меня под крылья, не давал упасть. Как самый надежный друг. Брат… А потом я открывала глаза вновь, повернув голову вправо. Там в небесах цвета лазури виднелись белые перья другого зверя. Но я не видела его лица. Он просто был рядом. Очнулась я уже в замке, стараясь понять, что это только что мне явилось. Еще одно видение будущего? Или предупреждение? А, может, просто одна из тысячи вероятностей, в которые способна вылиться дорога жизни… Я не знала, но на сердце было совершенно спокойно. Я словно осознала, что внутри меня есть место Эфиру. И магии, которую приходилось отталкивать вместе с ним. Что-то подсказывало, что, возможно, султан Подлунного цветка прав. И я действительно могу обратиться в белого грифона, если полностью приму его. Стану повелительницей воздуха. И мне бы даже удалось стать счастливой здесь… С этим мужчиной. Ведь, если подумать, сердце человека не рождено для того, чтобы принадлежать кому-то одному. Если бы это было так, то большинство так и умирало бы в одиночестве, не найдя свою половинку. Но мы мультизадачны. И к нашему пазлу могут подойти множество деталек. И в сердце можно найти место для каждой. Мы с Эфиром провели вместе ночь, если можно так сказать. И я не сожалела. В конце концов, это должно было помочь ему восстановить магию, силы и жизнь. Да, все кончилось не самым благоприятным для меня образом, и я злилась на султана за это. Но о том, что случилось, не сожалела. Мне было хорошо. А страдать нужно лишь о том, что еще можно изменить, а не о том, что изменению не подлежит. Едва мы с машейром заскочили в наши покои, как прямиком направились в купальни Золотых вод. Предварительно я поймала одну из су и потребовала, чтобы из купален выгнали всех сиал. Причем сделала это как настоящая будущая султанша – без особого пиетета и размышлений о том, имею ли на это право. Я, в конце концов, спасла весь их султанат! Поэтому через пару минут несколько теплых лазурных бассейнов под открытым небом оказались полностью в нашем с машейром распоряжении. Огромный кот тоже устал и оказался вовсе не прочь искупаться. Прыгнул в первый же бассейн с разбегу, подняв в воздух тысячи брызг. Я прыгнула в соседний прямо в одежде, как была. И плевать мне на все остальное. У меня, как-никак, стресс! Вынырнула с глубины, хохоча и глядя, как Эушеллар забавно хватает воду ртом и что-то тявкает, снова забираясь на бортик и прыгая. А затем как-то невольно я подняла руку и… заставила воздух замереть. И облако разноцветных брызг закружил ветер. – Инстинктивные воздушные чары, – рыкнул Эушеллар, как мне показалось, одобрительно. Я посмотрела на кончики пальцев, а затем щелкнула ими. С ногтей, удлинившихся со времени пребывания во дворце, сорвалось несколько маленьких молний. И мне это совершенно ничего не стоило. Я лишь ощутила внутри, в области сердца, приятное тепло, словно где-то под ребрами расцвел большой цветок с золотой сердцевиной. Его обдувал ласковый ветер, и белые лепестки трепетали, разбрасывая вокруг золотую пыль. В то же время в ответ на это чувство в животе по спирали раскручивалась чароводная сила, разгоняя кровь по жилам, словно напоминая, что она тоже здесь. Что она чувствует воду бассейна и откликается на нее, готовая на все. – Забавно, – шепнула я, тихо улыбаясь. Особенной радости не было. Я уже успела принять тот факт, что в этом мире со мной происходит слишком много всего волшебного. И в основном того, что я вовсе не просила. Далеко не вся магия далась мне легко и без потерь. В Айреморе я стала пленницей, встретила Тьму моря, и на моих руках чуть не умер Тиррес. Я разделила магию эмира и навсегда оказалась с ним связана. В Подлунном цветке я добровольно стала любовницей султана, хотя ничего подобного не планировала. На моих глазах его чуть не убил маньяк из моего мира, Эдуард Церр. И после всего этого я, кажется, полностью обрела контроль над воздухом. И это если не учитывать множества покушений на мою собственную жизнь. – Так себе цена, – пробормотала я сама себе. – Если бы меня кто-нибудь спросил заранее, то я бы отказалась ее платить. Проговорила и вроде бы успокоилась, почти полностью погружаясь в воду. Вот только внезапно откуда ни возьмись раздался тоненький голосок, которого я не слышала уже очень давно. Голосок, который говорил: – Вот только тебя никто не спрашивает. И хватит ворчать, как кислая рыбина! – Бро! – ахнула я, отшатываясь назад от крупного серебристо-красного палтуса, который прямо сейчас то прыгал в воде передо мной, то подлетал в воздухе и делал там умопомрачительные кульбиты. – Какого… что ты… как?.. – Да, со словарным запасом у тебя не очень, как и прежде, – хмыкнул рыбин и перестал выписывать передо мной чудеса магической акробатики, недоступной обычным морским существам. – А вот мне, кстати, словно открылся новый мир. Никогда раньше не чувствовал воздух так ярко. Не знал, что он вообще существует, признаться! Не знал, что вода такая… мокрая! Так это ведь называется у вас, человечин, да? Я теряла дар речи почти с той же стремительностью, с которой теряется девственность. Бро выглядел иначе. Та же плоская забавная форма, но иной цвет. Теперь будто его кто-то покрыл рубиновой глазурью и каждую чешуйку сбрызнул серебряной краской, а глаза блестели жемчугом. Он вообще перестал походить на живое существо. Скорее на диковинную волшебную драгоценность, которой вздумалось разговаривать, плавать и подтрунивать надо мной. И это натолкнуло меня на не самые приятные мысли. Я будто почувствовала… – Что с тобой случилось, Бро? – выдохнула тихо, протягивая руку к рыбине. Он на миг замер, а затем будто пожал плавниками. – Акула меня съела. – Ох, – только и донеслось из меня. Словно весь воздух разом выдавили. – Мне так жаль. Он пару раз хлопнул глазами-жемчужинами, и внезапно стало ясно, что это новое существо, которым стал мой старый палтус, теперь умеет моргать и обладает веками, как у человека. – А чего тут жалеть? Этой морде зубастой вкусно было, хвост даю. Я знаешь какой жирненький был! Ух! – Он фыркнул и выпустил изо рта струйку воды. – Я даже не сомневаюсь, но тебе самому не обидно? Палтус таки прыгнул мне на ладонь – видать, пожалел меня, что стою грустная и с протянутой рукой. На ощупь рыб казался вполне гладеньким, скользким и живым. Тельце было непривычно теплым. – Великая Айремора даровала мне бессмертие! – гордо воскликнул он, даже слегка надувшись. – Теперь я – премудрый хранитель, живущий в колдовском талисмане… м-м-м… назову его “талисман премудрости”! – Где? – не поняла я. – Талисман премудрости! – повторил он и кивнул мне на шею. Я опустила взгляд на свое намокшее декольте и сперва не могла ничего понять. Там поверх тоги поблескивал виал Первых драконов. И только через пару мгновений взгляд упал глубже, туда, где под белой тканью скрылась более тонкая и простенькая цепочка, на которой висел подарок старой Арьян. Дар Айреморы. Крохотная красная жемчужинка в оплетке из черненого серебра намокла и стала полностью прозрачной, словно вся кровь из нее куда-то вышла. Я перевела взгляд на палтуса, и, кажется, мне стало ясно, куда она делась. – Ты теперь живешь в моем амулете, – кивнула я, и палтус кивнул в ответ. – Сообразительностью ты никогда не отличалась, но ничего, я привык, – фыркнул он фонтанчиком брызг. – К тому же я тут как раз для того, чтобы учить тебя мудрости. Я же премудрый палтус! – Может, пескарь? – хмыкнула я. – Какой пескарь? Нет, тут дела совсем плохи, – покачал он головой и страдальчески воздел свои жемчужинки к небу. – Я палтус. Твой палтус Бро. – Да помню я, – тихо усмехнулась, погружаясь наконец полностью в бассейн и позволяя себе хоть немного расслабиться и поплавать. Благо рыб мой вполне мог купаться и без меня. – Кстати, мне все хотелось спросить, как получилось, что там, в Айреморе, ты появился рядом с Тейнораном, а у того в руках очутился грифоний коготь? – Вот уже верные вопросы пошли. Я явно положительно на тебя влияю, – пробормотал Бро, нырнув в бассейн, выпустив пару пузырьков и появившись вновь на поверхности. Теперь мы плыли параллельно друг другу. – Ты потерла жемчужинку, которую я тебе подарил. И я появился, подобрав со дна моря грифоний коготь. Уже тогда мой подарок обладал волшебными свойствами. Ты мне понравилась, хоть ты и глупая рыбина. Но мне, признаться, очень хотелось снова с тобой встретиться. А мы, гематитовые палтусы обладаем врожденной магией – способностью привязывать свою душу к какой-нибудь вещи. Тогда стоит потереть ее – мы появляемся тут же. Я слушала, не веря своим ушам. Почему он не рассказывал раньше? – Вот только обычно после гибели эта связь рвется. Барьер смерти никому, кроме богов, не преодолеть. Да и они, говорят, не вечны. Но великая Айремора даровала мне свое благословение, и я сумел возродиться. Теперь каждый раз, когда талисман премудрости будет намочен, а ты позовешь меня, я появлюсь в тот же миг. – Потрясающе! – ахнула я. – Но погоди, я уже как-то мочила этот амулет. Почему ты не появлялся? – Ты не звала. Вот пипка осьминожья, – хлопнул он себя по лбу плавником, – я же говорю: надо намочить и позвать! – Но я и сейчас не звала, – нахмурилась я. Тогда Бро как-то немного сконфузился и отвернулся. – Ну ладно, я сам пришел. Ждать, пока ты додумаешься меня позвать, уже сил никаких не было. Я тут скольжу ночами уже бездна знает сколько времени. Скучно! Кстати! – он вдруг прервал сам себя и как-то странно на меня посмотрел. Жемчужные глаза сверкнули малость зловеще. – Скользила в этом бассейне давеча одна русалка с двумя ногами… И на одном бедре ее я увидел занятную загогулину. Я сдвинула брови. – Что за загогулину? Бро замер на пару мгновений, не сводя с меня горящего взгляда. А затем сказал то, что я больше всего боялась услышать: – Ту же самую, которую демоны морей вырезали на Черной жемчужине, исказив ее природу голодом смерти… У меня потемнело перед глазами. – Что ты такое говоришь? – выдохнула тихо, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться: нас никто не слышит. Только Эушеллар неторопливо плескался в соседнем бассейне, но, увидев, что я ему киваю, многозначительно кивнул в ответ. Затем вылез, отряхнулся и стал мониторить территорию. И как угадал, что я имела в виду именно это? Понятия не имею. – Расскажи подробнее, – почти приказала я. – На девушке был вырезан фуртум? Что это за девушка? Как выглядела? Богато одета? У нее были седые волосы? Перед глазами всплыл образ мерзкой султанши. Затем нескольких его сиал, что всегда имели доступ к этим купальням. Кончики пальцев похолодели. Эушеллара кто-то ведь тоже заколдовал. И за появлением Церра кто-то стоял. И я вот-вот узнаю, кто именно. – Фуртум, – кивнул Бро. – Но он не был вырезан. Это была лихо и мастерски выполненная татуировка на том месте, который обычно скрыт у вас, человечин, под одеждой. Он был напитан магией, пульсировал от силы. Меня трясло, пока я плавал с ней в одном бассейне. Сила из меня уходила, всасываясь в этот проклятый символ. Он как воронка цунами, которая засасывает всю магию вокруг, даруя мощь хозяину. То был не простой фуртум. – Не простой? – еще сильнее напряглась я. – Да, – снова кивнул Бро, и его глаза немного остекленели, словно он вспоминал случившееся. – Это был фуртум искаженный, от которого в разные стороны отходили десятки жил-ног, как будто сердце огромного паука-многоножки. И все отростки пульсировали, словно по ним двигалась магия. Я видел голубые, красные, желтые и зеленые капилляры… Все они сливались в один живой, сосущий магию древний знак. Из воды пора было вылезать. Посреди жаркого дня меня бросило в холод. – Что бы это могло значить?.. В голове крутилась масса мыслей, какие-то старые обломки информации, идеи и варианты, которые терзали меня прежде, но так и не сумели сложиться в полноценную картину. Теперь появился еще один пазл. Огромный и кровоточащий. – Я думаю, это… – начал было Бро, но меня вдруг осенило: – Главный из фуртумов. И рыб кивнул. – Черная жемчужина не просто так высасывала мощь из всего Айремора, – говорил тихо Бро. – Он ее куда-то передавал. – То же самое и с Эдуардом Церром, – подтвердила я. – Он убивает магов, а символ на его груди – как передатчик, по которому украденная мощь течет к главному хозяину… К главе ордена Зрящих? – При жизни многое от меня было сокрыто, Александра Колдунова, – отвечал он спокойно, продолжая свои мрачные размышления. – И, признаться, просто палтусом, местами, было жить проще. Теперь же я вижу то, что не должен. И да, та девушка и впрямь может быть главой какого угодно ордена. Она была очень сильным и опасным магом, и я это слишком хорошо ощутил. – Но как она выглядела? – быстро спросила я, думая, как бы вылезти из бассейна, но не потерять Бро. – Кстати, ты можешь находиться только в воде или на суше тоже? – Для меня неважно место дислокации. Важно лишь, чтобы талисман премудрости оставался мокрым. Я стремительно завернула жемчужинку в мокрую ткань, взяла на руку палтуса и заторопилась обратно в покои. – Сторожи тут все, – приказала Эушеллару, кивнув на бассейны. – Если появится кто-то – сразу хватай и ко мне. Он понятливо рыкнул и опустил голову. Ну не зверь, а чудо! – Итак, приметы? – напомнила Бро, сбрасывая мокрые вещи и переодеваясь, готовая услышать про седые кудряшки, но он мгновенно меня обломал: – Девушка была молодой и очень худой. Узкое лицо с большими глазами, длинные коричневые волосы. Я даже немного расстроилась. Как много было в этом дворце сиал с длинными коричневыми волосами? Но Бро вдруг продолжил: – Еще у нее висело странное ожерелье на шее. Оно напоминало маленькое зеркало… Меня словно пронзило насквозь. Но этого просто не могло быть! – Она… у нее была богатая одежда? – выдохнула тихо, не совсем понимая, как уместить и переварить все пришедшие мне в голову догадки. С каждым мгновением я все сильнее начала ощущать, что надвигается нечто страшное. – Не знаю, я видел лишь, как она купается в бассейне, – недовольно буркнул рыб, спрыгнув с моих рук прямо на стол. От него почти совсем не оставалось брызг, и это казалось ужасно странным. – Я же скользил, причем на дне! – Да-да, я помню, – бросила, расхаживая из стороны в сторону. Внутри все бурлило. – Да что с тобой сделалось-то? Нервная вся, как Скорбный скопеленгис. – Что? – ахнула было я, но тут же махнула на него рукой. Не до шуток нынче. – Неважно, главное, что я однажды уже видела амулет, напоминавший зеркало. – Да? Его носила девушка с коричневыми волосами? – почти обрадовался рыб. – Нет. – Я покачала головой, хмурясь, и Бро выдохнул разочарованно. – Но, возможно она купила его там же, где я видела его в первый раз. Бро воспрял и открыл глаза пошире. – Это было в Подлунном цветке? Мы сможем найти это место? – Нет, – снова покачала головой, – это невозможно. Я видела его в империи Огненной луны, но с тех пор того магазина уже нет. – Я теряю интерес к этой истории, – фыркнул он и отвернулся. А я все равно продолжила: – Этот амулет-зеркало висел на шее женщины, которая при мне убила козу и раскидала ее кишки точно тем же образом, каким это сделал Эдуард Церр в храме аватаров. Рыб бросил на меня взгляд искоса через плавник. – Один и тот же ритуал? Я кивнула. – Очень похожее колдовство. После того как я увидела ту несчастную девушку, что была убита в храме, что-то дергало и не давало мне покоя. Помимо психологической травмы от увиденного, – хмыкнула тихо и мрачно, закрывая глаза ладонью. – И только сейчас я вспомнила, что все выглядело не обычной кровавой расправой, а четко выверенным ритуалом. Сердце, печень, кишки, не знаю, еще какие-то части тела были разложены по кругу. Как у гаруспика Рыжей Синицы… И у нее же на шее висел амулет-зеркало. – И что это значит, по-твоему? – Рыб повернулся чуть больше. – Клянусь пипкой морского конька, я ничего не понимаю. – Не знаю, – выдохнула и потерла переносицу. – Церр говорил, что он состоит в ордене Зрящих и у них есть глава, который раздает приказы. Этот глава, возможно, и есть Рыжая Синица? – Тогда все сходится, – почти воскликнул Бро, развернувшись ко мне целиком и прыгнув на перину прямо передо мной, расхаживающей туда-сюда. Но, заметив, что я не собираюсь останавливаться и глядеть на него, подлетел в воздух и завис прямо напротив моего лица. – Девушка в бассейне могла получить амулет от гаруспика. И исполнять ее приказы как главы ордена. Я широко распахнула глаза, глядя в жемчужные рыбьи бусины напротив, и кивнула. – Осталось найти эту сиалу и прижать ее, – ответила быстро, пытаясь сообразить, как это сделать. – Это была наверняка какая-нибудь девушка из благородных. Потому что сумасшествие машейра, получается, тоже ее рук дело. Затем она вполне могла где-нибудь раздобыть пропуск в катакомбы замка и начертить там фуртум на стене. – Чтобы свести с ума меня, она должна была бы обладать звереслышанием, – раздалось тихое рычание со стороны купален. – Шелл? – удивилась я, увидев зверя, а затем кивнула. – Ты прав. Значит, все сводится к тому, чтобы найти звереслышащую сиалу. Это резко сужает круг поисков! Рыб закивал, машейр одобрительно пригнул голову к полу и лег. – Я схожу к лидэ Ягайне, – выдала вдруг, сама от себя не ожидая. – Если кто-то и знает подноготную дворцовых девушек, то только она. – Смело, – бросил Бро впервые, кажется, с легким уважением. И я тоже впервые засобиралась, выбирая наряд так, чтобы лидэ не видела во мне пришлую невыносимую девку, которая не придерживается устоев чаровоздушного султаната. Все, что я помнила о матери Эфира, – это то, что она, как и все богатые и благородные колдуны замка, нацепляла на себя массу украшений. Кроме того, она выбирала светлые цвета в одежде, как и ее сын. Белый у них был признаком правящей крови. В итоге я надела тогу с легким кремовым оттенком, чтобы не претендовать на статус султанши, но и не пренебрегать статусом лидэли. Волосы убрала, как смогла, в высокую прическу с завитушками, приколотыми к голове невидимками. Настоящее произведение искусства сотворять было некогда, да и вызывать су совершенно не хотелось. Но в качестве очередного символа я надела полный гарнитур фер Шеррадов: и колье, и браслет с солнечно-золотыми камнями. Свои побрякушки тоже не забыла, но на этот раз запихала все свои сокровища в маленькую поясную сумку, которую нашла в шкафу. Это была красивая вещица, шитая нитями цвета меди и украшенная бахромой с монисто. Очень в стиле воздушников! В общем – подготовилась. И надеялась, что лидэ поможет, а не станет бесить меня с порога. Однако, приготовившись выйти из покоев султана, я почти одновременно словила два события, которые, к моему ужасу, стали судьбоносными. Бро, перед тем как исчезнуть, скрывшись в пересохшем медальоне премудрости, бросил: – Кстати! Кажется, у девушки, что купалась в бассейне, ко всему прочему волосы блестели, как твоя поясная сумка. Я замерла, шумно сглотнув. И в этот момент дверь распахнулась, и с низким поклоном вошла су Сахидэ. – Могу ли я полить цветы, о предивная лидэль, что светом своим затмевает небеса? – спросила она, не поднимая глаз и причесывая порог своей длинной косой, блестящей красной медью. Как моя поясная сумка… Перед глазами, кажется, промелькнуло полжизни. Что, если я не ошиблась? Что, если Сахидэ и впрямь глава ордена Зрящих? Глава Зрящих – служанка?.. Чушь. Как это, игнис ее забери, вообще возможно? Но если это и впрямь так, то передо мной самый сильный маг четырех континетов. Та, к которой стекается сила из Айремора, из Черной жемчужины, из сердца Эдуарда Церра… И еще бог весть сколько энергии. – Да, конечно, – проговорила, запинаясь. Холодный пот прошиб, новая тога, казалось, насквозь пропиталась моим страхом. Говорят, животные чуют ужас по запаху. Если бы его чувствовали и люди, то Сахидэ сейчас поняла бы все без слов. – Как… твои дела? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Но выходило плохо. Боже, зачем я это спросила?! Девушка подняла на меня голову и на одно короткое мгновение замерла, вглядываясь мне в глаза. Кажется, впервые с момента нашего знакомства. А я прокляла все на свете. Такого долгого зрительного контакта у нас не было ни разу в жизни. – Спасибо, предивная лидэль, избранница великого белого грифона Вечного неба, лучезарного правителя Великой воздушной империи, Лазурного шаха и сына небес! И снова упала, коснувшись головой пола. Словно все было как прежде. – Я не стою вашего беспокойства! – проговорила, не поднимаясь с колен. – Ну что ты, вставай скорее, – сказала я, но получилось не слишком далеко от шепота. Тоже мне властная лидэль. – Кстати… взбей-ка перину получше. Она словно свалялась! – попыталась я восполнить нехватку султанского сволочизма, и девушка тут же подскочила, кивая и практически роняя тапки. Все выглядело так, словно примерная служанка торопится выполнить указание своей госпожи. Снова не смотрит в глаза, исполнительна, активна и дружелюбна. Только у меня в груди словно разбросал свои споры созревший гриб-дождевик. И на него уже кто-то наступил. Дверь, через которую я хотела выйти прочь, медленно закрылась, а я так и осталась внутри, даже не думая уходить. Все смотрела и смотрела на невзрачную ливрею девушки, на ее работу, к которой, в общем-то, было трудно придираться. На злобную повелительницу ордена она никак не походила. Но что-то внутри меня бурлило и кипело. Я вспоминала отвратительную Рыжую Синицу, кишки на полу, Эдуарда Церра и его убийство, Эфира с кинжалом в спине. И чувствовала, что не ошиблась. Серьги на ушах отяжелели. Я не рискнула их снять, хотя они ни капли не подходили к гарнитуру фер Шеррадов. Сегодня, когда перед мысленным взором всплыло некрасивое, почти страшное лицо гаруспика, я вспомнила и другое: ведьма умела обращаться к камням напрямую. И почему я не вспоминала об этом раньше?.. Произошедшее в шатре ведьмы стерлось из памяти как страшный сон. И лишь сейчас я рискнула на единственное, что мне оставалось. Мысленный вопрос к камням истины. Вот только я не знала, что конкретно спрашивать. Ошибаюсь я в своих догадках или нет? Ответ может вовсе ничем не коснуться рыжей служанки. А время утекало. Мне нужно было знать точно. Здесь и сейчас. А потому я тихо шепнула, надеясь, что могу обращаться к камням так же, как когда-то обратилась к ним проклятая гаруспик: “Су Сахидэ мне враг?” Доля секунды утекла в бешеном напряжении, от которого сводило мышцы, а колени подкашивались. Но все оказалось не зря, когда где-то на грани сознания я вдруг услышала страшное эхо у себя в голове: “Враг. Враг. Убийца…” Мне кажется, в этот момент на меня нашло какое-то помутнение. Потому что иначе я никак не могу объяснить ту смелость, граничащую с глупостью и безумием, что со мной приключилась. А именно – я повернула голову влево и увидела, что на ближайшей тумбочке у двери стоит блюдо, на котором утром мне приносили завтрак. И возле него лежит серебряный нож с тонким длинным лезвием. Здесь им резали фрукты. А я взяла его в руку, крепко сжав рукоять и собираясь перерезать горло су Сахидэ. Хотелось бы думать, что такие моменты бывают в жизни у каждого. У меня перед глазами темной кавалькадой пронеслись все последние дни, проведенные в Подлунном цветке. И в каждой из увиденных картин прошлого была су Сахидэ. Это вдруг стало так очевидно, что даже больно. Она всегда находилась рядом: и в первый день, когда на меня напал машейр, и в то злополучное утро, когда Эфиру вздумалось отнести меня в храм аватаров, да и вообще круглые сутки в султанском дворце у нее в любой момент времени был доступ в покои повелителя. Я задержала дыхание. Если я ошибаюсь, то на моих руках будет смерть человека. Кинжал опустился вниз с неотвратимостью гильотины, удерживающую веревку которой уже обрезали. Но в самый последний момент я все же струсила. Неуверенность заставила руку дрогнуть, девушка дернулась, и лезвие соскочило в сторону. А затем словно в замедленной съемке Сахидэ повернулась ко мне, широко раскрыв глаза. Время остекленело, как взгляд несчастной служанки. Вот только извиниться и объясниться я не успела. Если прежде секунды застывали как бабочки в янтаре, то сейчас кто-то словно отпустил натянутую пружину – пистолет выстрелил. Воздух зазвенел, витражные окна в покоях султана резко распахнулись, тонкие шторы взлетели вверх вместе с резким порывом ветра, вмиг разметавшим косу служанки. Коричневые волосы с ярким медным оттенком растрепались, напоминая плащ, и стали раскаленно-рыжими. А су Сахиде рассмеялась мне в лицо. – Вот, значит, как, – проговорила она, чуть наклоняясь вперед, словно собирается напасть. Ее руки поползли вперед, пальцы будто удлинились и заострились. А обычно спокойное женское лицо исказила страшная гримаса ярости и какой-то чудовищной радости. – Ну и прекрасно. Надоел этот гнилой маскарад! Она достала из декольте тоги амулет-зеркало, что прежде был надежно скрыт от чужих глаз. Тот самый амулет, который я уже однажды видела. Сердце подскочило к горлу и застряло там шипастым клубнем. – Кто ты? Что тебе нужно? Кому ты служишь? – выпалила сипло на одном дыхании. Меня бросило в жар, в то время как руки похолодели. В висках клокотало. Я чувствовала, что была на грани гибели. В зеркале на груди Сахидэ мелькнул мой окровавленный труп. Словно видение будущего. Мелькнул и исчез. Нервы стали сдавать. Я уже не хотела узнавать ответы на свои вопросы. Левая рука сама собой взметнулась к Сахидэ, из центра ладони вырывалась чароводная магия: пальцы превращались в невидимые щупальца кракена, моя воля ломала чужую и приказывала подчиниться. Но… не сработало. Су Сахиде чуть шире раскрыла глаза, словно наблюдая за тем, что я делаю, а потом откинула голову назад и раскатисто рассмеялась. При этом ее тело не выпрямлялось, так и застыв в полусогнутой позе. Я глядела на нее и не узнавала свою служанку, передо мной будто была вовсе не она. Удивительно, как долго она играла роль послушной вышколенной прислуги, успешно прикидывающейся мебелью. – Так не получится, глупая ты овца! – рявкнула она, отсмеявшись. – Никто не учил тебя, да, бестолочь? Ах, бедная тупая скотинка! Я сдвинула брови, в ужасе глядя на трясущуюся руку. У меня действительно ничего не получилось, и я не могла понять почему. – Чтобы управлять кровью, нужно уметь проливать кровь! – выдохнула она с ненавистью. – Вот так! И стиснула кистью воздух на уровне моей шеи. Я больше не могла вздохнуть. – Ну как тебе моя пилюлька? Не горьковато? – Она дважды чмокнула, словно что-то пережевывает, и снова рассмеялась. А у меня было все меньше и меньше воздуха и все больше и больше страха. В голове мелькнуло: она права. Я не смогла нанести удар кинжалом и не смогла использовать магию крови. Удар провалился. Но что теперь делать?! Су Сахидэ тем временем явно ощутила надо мной полную власть, медленно приближаясь. В ее руке мелькнул кинжал, напоминающий ритуальный. И почему-то он уже был окрашен кровью. – Как насчет немножко поиграть? Я люблю кушать ощипанных уточек, а ты у нас пока не ощипанная, да? И кривое лезвие приблизилось к моей шее. Я оглядела комнату, в расстройстве замечая, что Эушеллар, похоже, ушел за пару мгновений до того, как Сахидэ зашла в покои. У меня оставался последний шанс. Солгать. – Сю-да вот-вот при-дут, – выдавила я через силу, преодолевая сжатое горло. – Правда? – нахмурилась она. – Что ж, тогда придется жрать тебя неощипанной! Сказала и отпустила удушающий захват. Я закашлялась. – Скажи, кто ты! – почти выплюнула ей в лицо, едва не теряя сознание. Она пожала плечами и ухмыльнулась. А затем вдруг стала нечеткой, словно кто-то выпустил из огромного чайника волну раскаленного воздуха, что дернул ткань мира, пуская ее рябью. А затем на месте худенькой высокой служанки оказалась… …сама Рыжая Синица. Карлица с отвратительным лицом, полными губами и пухлыми уродливыми ладошками. – Ты… – выдохнула я, и на большее меня уже не хватило. Но как? Почему?.. Я была настолько обескуражена случившимся, что, наверно, если бы моей жизни не угрожала опасность, то мне в голову даже могло бы прийти что-нибудь вразумительное по этому поводу. Но сейчас нужно было просто выбраться из происходящего. Или мне уже никогда не доведется увидеть ни Эфира, ни Тирреса, ни палтуса Бро, ни пушистого машейра Эушеллара, ни Тейнорана, ни Ала. Ни Сициана. – Какая же ты глупая курица, – фыркнула карлица, и вместе со словами от возмущения из ее рта брызнула слюна. – Убью тебя голыми руками, чтобы не позорила честь чаромагов! И стала приближаться. Быстро. Стук в ушах, давление крови, в глазах потемнело от страха. – Я, правда, думала, что на сегодня уже хватит крови, – шипела она, занося кинжал над моей грудью. – Султанша визжала как поросенок, – кашляюще рассмеялась она. – Но еще один тоже не помешает! И опустила на меня лезвие. Время застыло. А я одновременно поняла очень много вещей. Во-первых, у меня не получалось двигаться, потому что кровавая магия все еще действовала. Синица собиралась просто проткнуть меня, как высохшую бабочку. Во-вторых, я с ужасом поняла, что ее оружие не просто так уже было окрашено в красный. Карлица была у матери Эфира и нанесла ей смертельный удар. Но, может быть, Ягайна еще жива?.. В третьих, я внезапно осознала, что мы с Рыжей коротышкой похожи. Ведь у нас обеих в руках по кинжалу. И мы обе обладаем кровавым даром Тенемару. Я ведь до сих пор сжимала теплую металлическую рукоять… “Помоги мне, Тень, – подумала я где-то в глубокой черноте своего сознания, в его дальней части, где хранились все мои демоны. Подумала, на долю мгновения задержав дыхание, и закончила: – Я научусь убивать…” И изо всех сил выбросила вперед руку с зажатым в ней оружием. Мне послышался чей-то смех. Далеко. Глубоко внутри. Кажется, как будто из-под многотонного слоя воды. Но, может быть, мне лишь показалось. Я не должна была преодолеть скованность мышц: гаруспик держала крепко. И сперва не получалось: кисть словно застряла в бочке с медом. Однако с каждой тысячной секунды преграда исчезала. Пока вдруг не оказалось, что я отошла на полшага в сторону, уворачиваясь от удара Синицы, а мое собственное лезвие вошло в мягкую плоть. – Арк-х-х-х!!! – сдавленный вопль вырвался из кривого женского рта, а затем Синица с силой ударила меня в живот свободной рукой. Я закашлялась, инстинктивно отходя назад и глядя перед собой на то, как карлица хватается за свой бок и затем смотрит на окровавленную руку. Смех. Она смеялась, переводя взгляд на меня. – Не так легко, Александра Колдунова, – покачала головой она. Не так легко, – повторила и скрючила в воздухе пальцы. В тот же миг в мою сторону полетели стулья, тумбочки, золотые подносы, горшки с цветами – вся та мелочь и мебель, что стояла в спальне Эфира и обладала относительной подвижностью. А сама Синица перекувырнулась вперед, как уродец из цирка, и внезапно обратилась большой черной птицей. – Ворона, – одними губами проговорила я, пытаясь уворачиваться от летящих в меня предметов. А птица повернулась к распахнутому окну в спальне, взмахнула крыльями, с которых посыпались черные перья и брызги крови, и улетела прочь. Я не успела ничего сделать. И едва проклятого гаруспика и след простыл, как ее магия оборвалась. В комнатах Эфира стоял кавардак, но мне было не до него, и даже не до стула, который успел прилететь секунду назад мне в спину, едва не переломив позвоночник. Я распахнула дверь и что есть сил побежала к покоям лидэ Ягайны, на ходу крича стражникам, чтобы звали к султанше лекарей. Дадут их местные боги – мы успеем. Несколько невероятно долгих минут – и вот я уже на пороге шикарных покоев матери султана Подлунного цветка. Золоченые двери закрыты, и яроганы не пускают меня внутрь. Я невольно касаюсь рукой стены и слышу, как вибрирует камень от слов нескольких человек внутри помещения. Один из голосов – самый тусклый и слабый. Его почти не слышно, не ощущается: – Я выживу?.. – Это известно только богам, многомудрая лидэ… – Помоги, Страдающий Айлгвин!.. Я резко ударила кулаком в стену, заставив одного из стражников дернуться и крепче сжать рукоять сабли. Но надо отдать ему должное: на меня оружие он так и не направил. – Айлгвин ей не поможет, – выдохнула я сквозь зубы. – Предивная лидэль, меркнет солнце от вашей улыбки, но вам следует удалиться, – проговорил хмурый яроган с черными волосами и усами до подбородка. Его голос оказался таким низким, что его отзвуки еще некоторое время прокатывались от одной стены к другой. Я уже готова была послушаться и повернуть назад, но тут из-за дверей покоев султанши раздался ее тихий окрик: – Лидэль? Откройте! И золоченые створки раскрылись в тот же миг. Я никогда не была в покоях матери султана, но сейчас, глядя на окровавленную повелительницу на большой кровати, напоминающей гнездо из золота, не получалось обратить внимание ни на что, кроме самой женщины. Ее волосы, обычно белые, уложенные идеальными завитушками, сейчас как-то поблекли. Из сложной прически выбилось несколько локонов, один из которых стал красным. – Ты пришла, чтобы попрощаться со мной? – вяло улыбнулась султанша, рукой отпуская лекарей. Ее грудь была перетянута бинтами, в лице – ни кровинки. – У вас во дворце есть лекарь из чароводников? – тут же спросила я, подходя ближе и думая, как бы помочь. – Есть, он уже оказал мне помощь, не беспокойся, – кивнула она, чуть дернув губами. – Быстро же у нас разлетаются слухи… – Никто еще не знает о вашем состоянии, – качнула головой в ответ. – Я здесь, потому что меня посетила та же особа, что и вас. Большие сине-голубые глаза султанши округлились. – Ты ранена? Эту тварь поймали? Стража! – Нет, нет и нет, – качнула головой я. – И стража не поможет, эта женщина уже покинула дворец. Зубы Ягайны натурально скрипнули. Она откинулась назад на больших мягких подушках. Яроганы, которые едва успели ворваться в покои, тут же удалились. – Так зачем ты пришла? – приподняла бровь женщина, вздохнув и словно нехотя отводя глаза. – Боялась, что случилась беда, – ответила я медленно. Странно было разговаривать вот так легко с султаншей, к которой еще вчера я бы на пушечный выстрел не подошла. – Думала, что смогу помочь. Снова хрустальный взгляд повелительницы скользнул по мне, и она тяжело вздохнула. – Прости меня, – вдруг проговорила она, а я на миг дара речи лишилась. – Ты спасла моего сына. Я была к тебе несправедлива. И снова отвернулась, на короткое мгновение закрыв глаза. Сперва я даже не знала, что ответить. Но вообще-то, чем старше я становилась, тем все более склонялась к тому, что не стоит скрывать свои мысли. И простым “пожалуйста” султанша от меня не отделается. – Я думала, что это вы натравили на меня машейра, – сказала спокойно. Но руки на груди сами собой сложились. Взгляд женщины на миг стал острым, но тут же размяк. Она покачала головой. – Ты не понравилась мне сразу. Но я не стала бы покушаться на твою жизнь, и в нападении на тебя зверя я не виновна. Кивнула. – Это мне уже известно. С некоторой помощью мне удалось размотать этот клубок. – Ты знаешь, кто виновен? – напряглась Ягайна. – Та же служанка, что ранила вас и пыталась убить меня. Она – глава ордена Зрящих. – Простая девушка? – удивилась султанша, пару раз тяжело вздохнув, словно ей не хватало воздуха. – Я даже не поняла, как получилось, что она обладает магией. Не припомню, чтобы хоть кто-то из наших су был чаромагом. Какая уж тут глава древнего ордена. – Это была ведьма под личиной су, – пояснила я. – Личина? – ахнула женщина и словно еще сильнее побелела. – Магия иллюзий издревле была доступна только вампирам! Я вздрогнула. И с болезненным жаром в груди вспомнила, как любил играть иллюзиями Сициан Алатус Райя-нор… – Да, вы правы, я об этом не подумала, – с губ сорвался почти шепот. – Выходит, мало того, что она способна через фуртум воровать магию всех стихий, так ей доступна и магия вампиров… – Вампиры – не совсем простые существа, – ответила задумчиво султанша. – Их сила – тоже часть стихии, но это стихия стоит особняком от других. Когда-то, когда не существовало нашего бытия, были лишь Свет и Тьма. Они играли друг с другом, сменяли один другую. И Свет был женщиной, а Тьма – мужчиной. От их забав в одночасье родился весь наш мир и четыре основные стихии: огонь, вода, воздух и земля, которые и стали всем управлять. Говорят, что Свет и Тьма никогда не имели лиц и физических воплощений, что это лишь энергии, к которым нет смысла обращаться, они не услышат. Иногда говорят и обратное. Но важно то, что в какой-то момент Свет и Тьма словно потеряли общий язык. И Тьма без помощи Света создала новых созданий, одними из которых стали вампиры. История звучала настолько увлекательно, что я едва не потерялась в том, где нахожусь. Ягайна умела хорошо рассказывать. А особенно интересно было слушать, понимая, что, похоже, их несчастный Страдающий Айлгвин, похоже, стал олицетворением стихии Тьмы. – Получается, их силу тоже можно украсть? С помощью фуртум? – сдвинула брови я. Несколько мгновений Ягайна ничего не говорила, а затем мрачно кивнула. Мы молча смотрели друг на друга, и время между нами застывало, словно янтарь. Пока я наконец не опомнилась, что все это стоило бы рассказать Эфиру. А заодно спросить, как себя чувствует его Светоносное Владычество султан Пернатый негодяй. – Кстати, где Эфир? Я хотела поговорить с ним, – сказала, даже не подумав вложить в вопрос тысячу приличествующих моменту титулов. Ягайна и глазом не моргнула в сторону нарушения этикета. – А ты не знаешь? – приподняла бровь она. – Делегации от империй прибывают. Эфиррей отбыл их встречать. Через три дня – Лунный Совет аватаров. До этого дня султана увидеть будет невозможно. – Три дня? – ахнула я. – А на совете этом… будут… У меня внезапно пересохло в горле. – Все четверо аватаров стихий, – кивнула Ягайна, сделавшись совсем мрачной. – Скорее всего, будет решаться вопрос о начале войны. Из-за твоего присутствия здесь, кстати. Я похолодела. – А мне туда никак не попасть?.. Султанша прищурилась и тоже сложила руки на груди, хотя далось ей это не без труда. – Зачем тебе это? “Я не хочу войны”. “Я хочу увидеть Сициана…” “Я хочу…” – Не знаю. Но чего хотите вы, Ягайна? – перевела вопрос я. – Помнится, сперва вы жаждали, чтобы я исчезла из Подлунного цветка. Может, стоило бы дать мне шанс это сделать? Женщина стиснула зубы. – Мой сын этого не хочет. Я приму то решение, которое примет он. – Но ваш сын меня не удерживает. По крайней мере, так говорит он сам, – хмыкнула я. – А мне, возможно, удастся привести какой-нибудь аргумент для того, чтобы война не началась. Если, как бы абсурдно это ни звучало, война может начаться действительно только из-за меня. Султанша фыркнула. – Если ты и впрямь аватар всех стихий, как говорит мой сын, то из-за тебя. Не сомневайся даже. – Тогда я однозначно должна быть на этом совете! Она покачала головой. – Это не положено. Даже если бы я хотела… Война нам ни к чему. И как бы моему сыну ни нужна была белая грифоница в твоем лице, разрушенный султанат, тысячи мертвецов и новый Стеклянный берег нужен нам еще меньше. Но в совет тебе нельзя. – Почему? Ведь это совет аватаров! А я аватар! – почти прибавила “наверное”, но в последний момент проглотила это слово. Тьма с ними и игнисы. Думают, что я аватар, – мне же на руку. Ягайна вдруг дернулась и склонила голову набок. – И правда, – протянула она неуверенно. – Как можно запретить это аватару, тем более аватару всех стихий? Несколько мгновений утекли в напряженной тишине. Я до последнего боялась, что старая карга откажется, но она внезапно словно воспряла духом и, выпятив вперед грудь, прищурившись, проговорила: – Решено. Я помогу. Через три дня ты будешь на Лунном совете аватаров. Потому что разве я не великолепная лидэ, лучезарная Ягайна фер Шеррад из геноса Белого солнца?!