Глава 6. Пассат

Это произошло в одном из коридоров нижних этажей. Я не прошла еще и половины пути по длинной широкой лестнице, что вела сквозь весь замок, словно громадная червоточина, отделанная белым мрамором и разукрашенная великолепнейшей лепниной, как случайно коснулась стены и вздрогнула. Сперва мне хотелось всего-навсего изучить рукой выпуклое изображение особенно детализированной птицы, сидящей на дивном каменном цветке в стене. Но эффект от прикосновения оказался куда богаче простого удовлетворения эстетического любопытства. В эту секунду будто мельчайший ток ударил сквозь кончики пальцев, отозвавшись в каждом органе, каждой мышце и косточке. Сердце забилось быстро-быстро, и я ощутила себя так, словно в каком-то неведомом месте моего организма вдруг вырос новый орган чувств. И он с удовольствием реагировал на прикосновение к камню древних замковых стен. Адреналин подскочил, едва я поняла, что это может быть магия чаротвердников. Все указывало именно на это, а в голове вспыхнул диалог с артифлектором: “А что надо сделать, чтобы услышать сквозь стены?” “Нужно как бы… стать камнем. Вспомнить, что в каждом человеке есть земля, металлы…” Слиться с камнем. Вот что мне нужно было сделать. Я закрыла глаза и глубоко вздохнула, постаравшись думать только о том, что в теле человека только одного кальция, говорят, целый килограмм! В крови полно железа. А еще же медь, марганец, цинк, калий, магний… – До Собрания Четверки осталось совсем немного времени, ваше светоносное Владычество, – говорил кто-то. Голос узнать было невозможно. Но едва я поняла, что слышу его, как все внутри затрепетало. Я боялась вздохнуть, чтобы случайно не оторвать руки от камня и не прервать связь. – Неро настаивает на своем, но соглашаться глупо, – продолжал голос, а у меня сердце снова сделало кульбит. На чем, рудисы его укуси, он там настаивает?.. – Впрочем, в любой момент все может измениться. – Мир вообще штука изменчивая, – прозвучал спокойный и какой-то ветрено легкий ответ. Даже слыша его через камень, я готова была поспорить, что этот голос принадлежит Эфиру. – Но контроль нельзя упускать. Стоит лишь на секунду решить, что ветер дует с нашей стороны, как мы проиграем. – Мы начеку, ваше светоносное Владычество. Буквально час назад прибыла нота протеста из Стальной короны. – Да что вы, действительно? – опять ответ с мягкой усмешкой. – Так точно, ваше Светоносное Владычество. – И что же требует наш земляной братец? – Вернуть свободу аватару всех стихий. Я вздрогнула. Обо мне уже узнал какой-то “земляной братец” из Стальной короны. Уж не аватар земли ли имеется в виду? Разговор идет о “Собрании Четверки”. И именно об этом, похоже, упоминал Сициан, когда обещал забрать меня не более чем через месяц. Похоже, аватары решили собраться вместе, чтобы что-то решить. Возможно, даже мою участь. Ну какая наглость, а?.. У меня так никто ничего и не спросили. Одно слово – мужчины. Я так разнервничалась, что едва не оторвала пальцы от стены, в последний момент спохватившись. А разговор тем временем продолжался: – Кто ж ее удерживает? Александра у нас в гостях, не более того, – раздался гладкий ответ. И я почти видела улыбку на лице султана, что должен был это говорить. Умный политик. Ведь он с самого начала позиционировал мое нахождение здесь именно как жест великодушного гостеприимства с его стороны. – Это подтвердит его Стальному величеству кто угодно, – добавил Эфир. – И сама Александра? Пауза. Что ж. Я тоже ждала ответа на этот вопрос. – Женщины! Они существа непостоянные, – лукаво ответил Эфир. – Я не могу отвечать за нашу предивную лидэль. Лишь надеюсь, что наше гостеприимство придется ей по вкусу. Но поручиться готов лишь за то, что оно должно быть лучше, чем гостеприимство Огненной луны, куда ее привезли в качестве служанки, или Айремора, в котором в качестве подарка бестолковый Неро поставил на ней проклятую сигну “Анабена”. У меня что-то екнуло внутри. Шпионская сеть у Эфира явно была прекрасно развита. Новости до него доходили в абсолютной точности. Вот только теперь, казалось, стало чуть яснее все, что произошло в первый мой день попадания в султанат. Подарок-браслет от Эфира и его нарочитое удивление по поводу моего недоверия в его адрес. Султан уже тогда знал, что мне довелось испытать в других державах. И хотел сыграть на моих чувствах, выставив себя в гораздо более благоприятном свете на чужом фоне. У него получилось. Вот только можно ли это считать обманом? Или это тонкая манипуляция на моих эмоциях?.. – Я все понял, ваше Светоносное владычество. Стальному королю передать необходимое? – Можете даже не тратить время, – бросил султан. – Стальная корона слаба, их вообще не стоит брать в расчет. – Все понял! Что прикажете делать с Красным дожем? Он становится опасен, и, если мы не выдадим ему лаурию согласно договору, он имеет право объявить нам войну. Возможно, стоит принять предложение Неро, вступить в военный союз с Айреморцами и нанести упреждающий удар? Пауза и тишина, в течение которой по камню будто бы разносилось отдаленное эхо чьего-то легкого смеха. Внутри зародилось дурное предчувствие. Дело пахло керосином. Что будет, если несколько столь могучих магических держав начнут войну? А я еще и окажусь в ее центре как одна из причин?.. Прошиб холодный пот. Кажется, впервые в жизни мне стало по-настоящему страшно. Даже катафалк из огня, похоже, не пугал меня так сильно. Там погибла бы лишь я одна да маньяк Церр. А здесь могут исчезнуть миллионы. Перед глазами мелькнула вспышка: огонь черно-красного дракона, Красный дож, из пасти которого вырывается пламя всех цветов каления. Пламя, которое должно было сжечь само небо, но почему-то не сожгло. И громадное Стеклянное побережье, где когда-то этот огонь спалил тысячи людей. Цунами и детонирующая вода эмира Айремора. Ураганы и торнадо от султана Подлунного цветка. На что способен Стальной король, я пока даже представить не могла. Да они весь мир разровняют, перекопают и превратят в безжизненную пустыню. И все из-за меня??? – Я думаю, что наш вспыльчивый и нетерпеливый дож отзовет свои военные угрозы, – медленно ответил Эфир, и мне стало еще страшнее. Потому что, похоже, у него был какой-то козырь в рукаве. Но какой? – Вы уверены, ваше Светоносное владычество? – Ему станет не до нас… А сейчас мне пора, уважаемые. Аудиенция окончена. Шорохи, стук, шаги, грохот, скрип дверей. Я отдернула руку от стены и закрыла глаза. Во рту пересохло, ужасно захотелось что-нибудь попить, чтобы прийти в себя. В висках заныло. Как мне передать все это Сициану? Опять попытаться прийти к нему через серьги? Но что я скажу?.. Я не узнала ни малейшей детали того, что запланировал Эфир. Сициан решит, что я лишь выдумала повод, чтобы повидать его наглую физиономию. И частично так оно и будет. Мне лишь хочется удостовериться, что он жив. Что с ним все в порядке. А это уже похоже на заболевание. Я резко выдохнула и быстро пошла обратно к себе. Про кофе совершенно забыла, с трудом вспоминая, как правильно дышать. Незаметно для себя проскочила целый лестничный пролет и, поднявшись на свой этаж, вдруг… …с кем-то столкнулась. – Ай! Ударилась о чью-то твердую локтистую фигурку, упав на пятую точку и обо что-то приложившись головой. В висках зазвенело, перед глазами мелькнули звездочки. – Ты куда прешь, глупая курица! – раздался знакомый визгливый голос. Я приоткрыла глаза и заметила, как в паре метров от меня пытается подняться на ноги великолепная лидэ, султанша Ягайна фер Шеррад из геноса Белого солнца, мать повелителя Подлунного цветка. А рядом с ней на полу поблескивал браслет с крупными желтыми камнями. Мой браслет. – Как вы меня назвали? – прошипела я скорее от боли, чем от возмущения оскорблением. От матери султана я ничего другого и не ждала, а потому не слишком-то удивилась. Но, судя по всему, прозвучал мой вопрос довольно грозно и достаточно возмущенно, потому что на лице лидэ сперва мелькнула удовлетворенная улыбка, а затем ее тут же сменило нарочитое удивление: – Ах, это ты, моя дорогая Александра! Прости великодушно, я не признала тебя. Счастливой будешь, как у нас говорят. – Она широко улыбнулась и протянула мне руку, чтобы я помогла ей встать. Я сделала вид, что не заметила, тоже поднимаясь на ноги, но при этом не переставая глядеть на украшение на полу. Неужели это и впрямь мой браслет? Или просто похожий?.. – Куда это ты торопишься в такой час? – продолжала лепетать султанша, теперь кряхтя, поднимаясь на ноги. Помощь ей оказать было, увы, некому. Вот только браслет она мгновенно перехватила и стала запихивать за пазуху длинной шикарной тоги красно-кирпичного цвета с золотым рисунком. В ушах лидэ блестели крупные серьги, цветом и формой напоминающие солнце, голые полные руки были от плеч до запястий обвиты браслетами. – Вам не многовато украшений? – на смогла сдержаться я, глядя, как мой подарок скрывается в складках чужой одежды. Ну и пусть Эфир подарил мне этот браслет из хитрости, чтобы расположить меня к себе, но ведь он все равно теперь был мой! Впрочем, я, конечно, могла ошибиться, и драгоценность, которую прятала лидэ, моей вовсе не является. Но давление уже подскочило, злость закипала. Я была почти уверена, что никакой ошибки нет. Не зря же подарок из моей комнаты давно пропал! – Что ты имеешь в виду? Тонкие светлые брови Ягайны взлетели вверх, как две ласточки, почти скрывшись под белой как снег прядью, уложенной в виде полукруглой челки. Все же волосы у всей семьи Эфира были потрясающего цвета… Но не будем отвлекаться! Мы-то тоже вполне себе красивые. – Украшения в Подлунном цветке – признак высокого статуса, – продолжала султанша, делая вид, что не понимает, о чем я. Тонкий нос взлетел вверх, поучительно подергиваясь. – Чем больше и дороже гарнитуры носит женщина или мужчина в нашем султанате, тем больше уважения к себе вызывает. По украшениям также можно отличить, насколько человек родовит и достиг ли он богатства сам или оно перешло к нему по наследству. Гарнитуры имеют нюансы по тонкости и вычурности, и лишь истинно благородные господа, отличающиеся врожденным вкусом, могут подобрать драгоценности так, чтобы они правильно сочетались между собой… Чем больше лидэ вдавалась в подробности рассказа, тем сильнее создавалось впечатление, что она сама собой заслушивается. При этом девица менее раздраженная, чем я, уже могла бы и вовсе забыть, о чем спрашивала. Но увы. – Я говорю, зачем вы запихнули мой браслет себе под платье? – сложив руки на груди, спросила я, не обращая никакого внимания на вытянувшееся лицо султанши. Ну до чего ж я бестактная нахалка! Аж приятно. – Твой браслет? – ахнула она. – О чем ты говоришь, дорогая? Мне кажется, ты что-то перепутала. – Я говорю, браслетик мой будьте любезны вернуть. Он желтенький такой, где-то между складок ваших лежит себе полеживает. – Я еще пальцем так потыкала в область ее груди, отчего глаза султанши стали похожи на блюдца. – Какие еще складки?! – возмутилась она, нервно коснувшись ладонью своей груди. Похоже, я наступила на чью-то больную мозоль. – О, бедный страдающий Айлгвин и весь наш султанат вместе с ним! – ахнула она, прикрыв глаза сгибом кисти. – И это говорит мне предивная лидэль! Никаких манер! Я вздохнула, уперев руки в бока. Лидэ продолжала причитать. На шум с другого конца коридора начали сбегаться служанки. Я прищурилась, потому что Ягайна заметила публику и стала шуметь еще театральней. Явно думала, что при людях я от нее отстану, чтобы не устраивать скандал. А я что?.. Теперь я была уже абсолютно уверена в том, что ошибки нет. Старая карга прятала именно мой браслет. – Дорогая Ягайна, – проговорила я, резко сделав к ней шаг и схватив за пухлые кисти. Та замерла, тощие брови сдвинулись. – Если вы не хотите, чтобы я содрала с вас тогу на виду всей обслуги, вернув себе СВОЮ собственность, то стоит поторопиться и отдать мне ее сейчас. А не то возвращаться вам в свои покои голышом. Светлые глаза султанши приобрели острое выражение, губы сжались. – Я позову стражу, и тебя запрут, а еще и прикажу выпороть, – прошипела она совсем близко от моего лица. Ангельско-белые кудряшки почти коснулись моей кожи. От женщины пахло цветами. Чересчур сильно. Аромат явно должен был перекрыть легкий запах немощности, который можно приобрести только тогда, когда организм не вполне правильно функционирует. Я поморщилась. – Вы можете попробовать. Зато ваши голые складки станут достоянием общественности, и уж я наверняка сумею сложить об этом немало шуток, которые еще долго будут бродить в стенах этого дворца. Ягайна стиснула зубы и покраснела от злости. Затем вытащила браслет из-за пазухи и почти кинула в меня. Слуги были уже в нескольких шагах, когда она проговорила: – Эфиррей не имел права дарить тебе фамильные украшения фер Шеррадов. Они могут принадлежать лишь членам семьи. Но я надеюсь, ты ими подавишься. Развернулась и, встретив что-то лопочущих кланяющихся девушек, удалилась прочь. Я же получила назад свой браслет и ожерелье в нагрузку. Оказалось, что его султанша тоже спионерила, а я и глазом не успела моргнуть. Теперь они приятно холодили ладонь, несмотря на то, что должны были хранить тепло тела Ягайны, словно нарочно ничем о ней не напоминали. Желтые камни блестели гранями в свете колдовских светильников, будто улыбались мне. “Фамильные украшения фер Шеррадов…” С этой новостью я резко переменила отношение к этому гарнитуру. По всему выходило, что я и впрямь не имела права его носить. Этот подарок уже не просто способ повлиять на мое расположение. Эфир изначально знал, что я должна стать его женой. Еще когда доставлял меня в султанат. Даже несмотря на то, что я могла оказаться крокодилом с дурным характером. Ему было наплевать. Потому что он нуждался в аватаре всех стихий. Не сказать, чтобы эта новость меня обрадовала. Внутри даже стало немного грустно. Опять. Но так даже лучше. Я вернулась к себе в покои, до вечера размышляя о том, что, похоже, в этом мире не найдется ни одного человека, который бы мне не лгал о чем-нибудь. Кстати, нужно было узнать, как Ал и Тейноран. Оставалось надеяться, что с ними все в порядке. Но, хотя я и скучала по ним, Тейноран тоже мне лгал однажды, а у Ала столько тайн, что я даже не поднимаю вопрос о его окончательной честности. Все это время, пока размышляла, я перебирала свои сокровища, среди которых теперь был гарнитур фер Шеррадов. Невероятно дорогие и красивые вещи, некоторые из которых были не только полезны, но и опасны. Но теплее всего было от маленькой жемчужинки вечно ворчащего палтуса Бро. Вот, кстати, он мне никогда не лгал! И даже однажды жизнь спас. Пока я вспоминала брюзжащую рыбину, двери покоев резко распахнулись, и на пороге появилась крайне довольная физиономия Его светловолосой возмутительности султана Подлунного цветка. – Я скучал, моя восхитительная предивная лидэль, – проговорил он мягким, как бриз, голосом, низко кланяясь и прижимая руку к груди. И вместе с его появлением в комнаты ворвалась его жгучая, шелковисто вибрирующая аура, проникающая в тело с неотвратимостью электромагнитного излучения. Сердце подскочило к горлу и провалилось куда-то в желудок. – Весь день был занят политикой, – прямо с порога сказал султан, и двери за ним захлопнулись будто сами собой. Лишь поток свежего ветра пронесся по помещению. – Ненавижу политику, – добавил мужчина, неожиданно стягивая с себя тогу через голову и отбрасывая ее в сторону, словно бестолковую тряпку. Мягкий ветерок снова промчался по комнате, подхватил тяжелую ткань со множеством складок и унес куда-то на другой конец громадных султановых покоев. Эфир же остался по пояс обнаженным. На бедрах низко сидели штаны из светло-голубой ткани, напоминавшей шелк и также слегка переливавшейся в огнях колдовских камней, что становились все ярче. Похоже, за окном опускался закат. – Ты поужинала? – спросил он, ступая обнаженными ступнями на мягкую перину своего пола. Куда успел деть обувь, я не заметила. – Су Сахидэ приносила мне поднос с едой, – кивнула, стараясь не глядеть на мускулистый торс с белоснежным грифоном, скользящим по коже, будто по волнам. Синий с золотом глаз птицы уже заметил меня и глядел, не отрываясь, а переливающиеся перья приковывали. Эфир махнул рукой: – Не запоминаю имен служанок, главное, что ты сыта, значит, вполне сможешь мне помочь. Он хитро улыбнулся, приближаясь ко мне с уверенностью штормового ветра. С каждым шагом аура Эфира становилась все ощутимей, дышать было все сложнее. Как бывает в особенно разреженном воздухе: вроде бы никто не мешает тебе наполнить легкие, но ты просто не можешь, и все. Но едва он опустился возле меня на колени, как я поняла, что все не так радужно, как можно решить, глядя на счастливое лицо повелителя Подлунного цветка. Под глубокими глазами залегли тени, скулы стали заметнее, потому что впалые щеки словно приобрели дополнительно легкую худобу. И все равно Эфиррей фер Шеррад оставался обворожительно красив с его волосами лунного серебра, обрамляющими светлое лицо и падающими на полуобнаженное тело… Я встряхнула головой, отгоняя наваждение. Но тяжесть в каждой мышце, легкий, будто бы подкожный зуд: “Прикоснись” – никуда не исчез. – Что же за помощь требуется целому аватару воздуха от простой пленницы? – прищурилась я, вспоминая услышанное через стену и давая ответ на вопрос, который мне не задавали. Брови Эфира на миг дернулись, пытаясь сдвинуться, в синих глазах, полных ночных искр, промелькнула мрачная тень. Но мгновенно все вернулось на свои места. – Не пленницы, Саша. А предивной лидэль султана Подлунного цветка. Будущей султанши из геноса Белого солнца. Он коснулся моей ладони, лежащей на мягкой перине среди разноцветных подушек с кисточками. Перед приходом султана я как раз выбрала в его покоях место, отделенное от остального помещения красивыми бархатными шторами, свисающими с потолка. Этот уголок напоминал альков для размышлений или отдельную комнату без дверей, но со стенами в виде мягких бархатных драпировок. В самом центре этого алькова сверху вниз свисал стеклянный конус, будто сам потолок прогнулся, изгибаясь и превращаясь в прозрачную нишу, уходящую затем узкой колонной в пол. Из колонны внутри конуса росли красивые цветы всех оттенков радуги. Это было ужасно необычно, и то и дело откуда ни возьмись внутри этого своеобразного обратного купола появлялись птицы и бабочки. Они садились на цветы, ворковали, играли друг с другом и затем улетали прочь. А стекло защищало их от нас, а нас – от них. Теперь же султан сидел в паре десятков сантиметров рядом, и птицы с бабочками потеряли львиную долю своего интереса для меня. Его рука на моей ладони была всего лишь невинным прикосновением, но я инстинктивно чувствовала, что это только начало. И все внутри переворачивалось от желания сбежать как можно быстрее. И остаться. Я убрала ладонь и, отвернувшись, взглянула на очередную совершенно восхитительную птичку, напоминавшую колибри, но с двумя парами крыльев. Она села на цветок с мясистыми сиреневыми лепестками и что-то красиво запела. И вполовину не так волнительно, как взгляд Эфира, который я чувствовала кожей. – Я не давала свого согласия ни на один из озвученных пунктов. И давать не планирую. Я не хочу замуж. Не хочу быть султаншей. Не хочу быть твоей женой, Эфир. Повернулась к нему и постаралась выдержать острый тяжелый взгляд, который, игнисы его забери, обволакивает, наполняет изнутри, как мех вином, терпкой вибрацией, жаром теплого пустынного ветра, от которого хочется пить. Только единственная вода, которая может утолить эту жажду, на самом деле опасней героина. Я знала, что мне понравится. – Признаю, я поторопился, – внезапно сказал Эфир совсем не то, что я от него ожидала, и губы его дрогнули в небольшой улыбке. – Неужели? – Конечно, – кивнул он и все же снова коснулся моей руки. Только теперь взял ладонь в свои и чуть сжал, на миг коснувшись ее губами. Теперь уже он не позволял мне забрать ее назад, едва заметно поглаживая будто просто в процессе разговора: – Я же не принуждаю тебя ни к чему. Никто не собирается тащить тебя в храм Айлгвина насильно. Я снова прищурилась, стараясь одновременно с тем не показать, как, Тенемару его укуси, приятно его пальцы надавливают на невидимые точки на моей кисти, посылая микротоки по всему телу. – Прям вот так никто и не собирается? Почему тогда ты объявил меня своей лидэлью без спроса? Он пожал плечами, чуть сдвинувшись прикосновениями в сторону запястья. Всех сил внутреннего самообладания едва хватило на то, чтобы не зажмуриться. – Потому что хотел показать тебе свое расположение. Как лидэль ты можешь приказывать всему султанату. Тебе никто не указ, даже моя мать. Я хотел, чтобы ты чувствовала себя свободно. А еще узнала, каково это, когда одно твое слово – закон. Он чуть склонил голову набок, губы изогнулись в игривой улыбке, а взгляд упал на мою руку, которую он массировал все выше и выше. И я уже не могла ее забрать. Пусть гладит – и хоть трава не расти! Тем временем по его рукам то и дело скользили части тела грифона. Огромная птица пыталась уместить всю себя на плечах и предплечьях Эфира, но не умещалась там. Поэтому он то и дело забавно протягивал вперед то крыло, после чего казалось, будто это грифон гладит меня своими перышками, то когтистую лапу – и тогда уже будто вместе с Эфиром моих рук касались пальцы грифона. Мне же становилось все сложнее думать. Слова Эфира опять звучали ужасно логично. И по-доброму. Словно он и впрямь хотел лишь моего комфорта, и не более того. А я вместо благодарности… Отвернулась. Закрыла глаза. – Ты хочешь выйти замуж по любви, да, моя красивая лидэль? – вдруг тихо спросил Эфир, и его рука, добравшаяся, наконец, до моего плеча, легонько коснулась шеи костяшками пальцев, будто посылая под кожу цунами из колючих искорок. Он начал накручивать мои волосы и слегка потягивать их, и я смутно могла представить, что можно было бы сделать еще приятнее, чем это. – Ох, – выдохнула неожиданно и тут же зажала рот рукой, бросив на султана взгляд широко распахнутых глаз. Он просто спокойно улыбнулся, глядя на меня так, будто смотрел на что-то… отчего сердце теряло ритм. И продолжал гладить осторожно и медленно, касаясь подушечками пальцев овала моего лица. – Я тоже хочу, – продолжал он негромко. – Поэтому ты так легко согласился сделать меня своей султаншей, едва увидев? – фыркнула я и… снова зажмурилась. Улыбка султана стала шире, а большой палец чуть коснулся уголка моих губ, отчего внутри поднялась ветряная буря. Губы начали будто зудеть изнутри. Требовать. – Потому что знал, что связь между аватарами сильнее любой другой, Саша. И рано или поздно я буду любить тебя так, как никого другого в своей жизни. Сердце таки остановилось. – А я?.. – спросила как-то жалко. Жалобно. – И ты. В этот момент его рука скользнула на мой затылок и притянула меня к нему. Наши губы соприкоснулись, и я почувствовала себя так, словно у меня из спины вырвались крылья. Каждая мышца в теле напряглась и запела натянутой и отпущенной струной. Нервы искрили, из горла рвался сдавленный хрип-стон. А Эфир прижимал меня все сильнее, от него веяло жаром и голодом, который словно был тысячекратно сильнее моего собственного. Из-под едва приоткрытых век я видела, как искрят белоснежные перья невероятно прекрасного грифона, который… тоже закрыл глаза, распахнув огромные крылья по мощной грудной клетке султана. Он на мгновение отстранился, и я услышала хриплый шепот, от которого ноги подгибались: – Спасибо… В голове стало мутно-мутно. – За что? – За то, что не прогоняешь, – улыбнулся он как-то обезоруживающе, прижимаясь лбом к моему лбу, а затем оставляя на щеках короткие прикосновения губ. Отвечать было трудно. Пожалуй, это перебор для меня. Но я обязательно соберусь с силами. Вот-вот. – Знаешь, – продолжал он, – с каждым днем мне все сложнее находиться вдали от тебя. Как я и говорил. А сейчас я чувствую себя так, словно лечу где-то высоко-высоко в небе и надо мной светит ослепительное солнце. Ты светишь, Саша. Каждый твой луч делает меня десятикратно сильнее. И трудно остановиться. Словно в ответ на его слова, перья на крыльях грифона снова вспыхнули и заискрили. В воздухе едва заметно запахло озоном. А я чувствовала, что уже не могу остановить легкую вибрацию, дрожь в теле, которая лишь усиливается от поцелуев Эфира, что становятся все жарче. – И разве мне нужно так уж много? – говорил он, опускаясь губами по шее вниз, делая меня слабой и послушной каждым осторожным и остро-сладким прикосновением, которому невозможно было противиться. – Чтобы чаровоздушный колодец во мне наполнился, тебе достаточно всего лишь подарить мне пару поцелуев… ну… может, еще чего-нибудь… Нежные пальцы коснулись моего платья-тоги сзади, слишком уж ловко развязывая его и спуская с плеч. В этот момент смысл его слов до меня, наконец, дошел, и импульс разума достиг моего мозга, воспаленного голодом и аурой Эфира. – Я не буду тебя целовать. Иди к своим любовницам, которые от тебя без ума. И к матери, которая терпеть меня не может. Эфир словно через силу прервался. Его глубокий взгляд, полный ночного неба, слишком медленно обрел осмысленность. И, игнисы его забери, это было чересчур эротично… Я отвернулась. А потом ответила на все его вопросы, рассказав о случившемся с Ягайной. И о том, что понимаю, зачем он подарил мне такие дорогие семейные украшения. Ради того, чтобы быть лучше других, и не более того. Я думала, все это остудит горячую голову султана. Но он лишь пожал плечами: – Что плохого в том, чтобы учесть чужие ошибки и не повторять их? – спросил он, не позволяя мне отстраниться. Сажая меня между своих ног и обнимая. Сопротивляться хотелось. Но, проклятье, это было удобно! И очень уютно… – Слишком все гладко и легко у тебя… – вздохнула я, частично мирясь с происходящим. – Даже обман ты смог объяснить так, словно делал все правильно. – А я и делал все правильно. Зачем искать зло там, где его нет, Александра? С точки зрения пессимиста, самый красивый алмаз будет просто камнем, – улыбнулся он, накручивая на палец мои волосы. Я снова вздохнула, на этот раз действительно с грустью. – Это не мой путь. Я предпочитаю знать все минусы в комплекте с плюсами. И знаешь, Эфиррей? Твоих минусов достаточно, чтобы бежать без оглядки. – Минусы у меня? – искренне удивился он, распахнув свои большие океаны небес. – Какие же? – Ты недоговариваешь. И это было бы полбеды, если бы ты был простым человеком, султан… Но ты правитель целого государства. Ты аватар воздуха, – проговорила я тихо, позволив себе маленькую слабость и положив голову на его плечо. Под ухом громко, но размеренно и успокаивающе билось сердце. – И твое умалчивание становится не столь уж отличающимся от лжи. – Что? Да как тут можно сравнивать? – ахнул Эфир. – Не перебивай, – подняла я ладонь, и, надо отдать ему должное, он тут же замолчал. – Ты добиваешься своих целей безоглядно, двигаясь вперед со стремительностью ураганного ветра… – Не знал, что упорство – это вредное для мужчины качество, – вставил он, и я вздохнула. Он всегда звучал на диво здраво. Но внутреннее чутье противилось. – Даже несмотря на это все твои минусы, султан, начинаются от твоей матери, что прокрадывается по ночам в чужие покои и ворует вещи, и кончаются сиалами, которые готовы очутиться у тебя в постели хоть по отдельности, хоть все вместе одновременно… Не знаю, зачем я это сказала. – О, ты ревнуешь? – заулыбался Эфир. – Не ревнуй, моя лягушечка, я готов быть только с тобой. А мать, поверь мне, станет гладкой, как варийский шелк, едва ты согласишься быть со мной. Станешь моей женой. Что-то внутри екнуло и провалилось под желудок. Несколько мгновений протекли в тяжелой тишине. Только стук его сердца убаюкивал. – Неужели? И тебе меня хватит? – спросила я вдруг с закрытыми глазами. – Разве тебе не нужна белая грифоница? На этот раз вздохнул Эфир. И прижал меня ближе. – Ты и есть моя белая грифоница, – с легкой улыбкой пожал плечами он. Я не глядела на него, но чувствовала каждое мельчайшее изменение мимики. Странно… – Я от тебя оторваться не могу, едва украл, – хмыкнул он, рисуя пальцами на моем боку какие-то невидимые рисунки. – Аватар воздуха во мне чувствует свою пару. Я не способен этому противиться, да и не хочу. Он на миг замер, а затем приподнял мой подбородок и заставил посмотреть в свое улыбающееся лицо. – Ты мне нравишься, ты потрясающая женщина, Саша, ты знаешь об этом? Сердце пропустило удар. – Ты красивая, как восход солнца, твое тело совершенно, словно соткано самими богами из шелка миров. Теперь я понимаю, почему Сициан так хочет тебя вернуть. Он влюблен в тебя, Саша. Александра из геноса Черной жемчужины. Я потихоньку забывала, как дышать. И внутри все сжималось с такой силой, что я до конца не могла понять, что именно из сказанного Эфиром настолько причинило мне боль. Лишь догадывалась. Как всегда. А он тихо рассмеялся. – Зря я в такой момент про соперника, да? – покачал головой он. И тихо вздохнул, обжигая горячим дыханием в паре миллиметров от моего лица. Его глаза горели и казались все темнее. Как самая темная и безлунная ночь, полная диких золотых звезд. – Просто поцелуй меня… Я начала тонуть, но в последний момент покачала головой, пытаясь разорвать вновь накатывающее наваждение. – Разве я так много прошу? – еле слышно спросил он, и его губы еле-еле коснулись моих. Головокружение. Ноги бы подогнулись, но я и так сидела. А затем его язык проник в меня, горячий и хищный, голодный, как зимняя природа по южным ветрам. И я не смогла сдержать стон, чувствуя, как вместе с этим поцелуем что-то во мне отключается, теряется, как управление корабля в шторм. Перед глазами заплясали белые искры, похожие на те, что вспыхивали в этот же миг под кожей аватара воздуха. – Что это? – выдохнула, широко распахнутыми глазами глядя на то, как грифон на груди Эфира становится все выше и его искрящийся медный клюв уже на шее, тянется к губам своего хозяина, словно хочет слиться с ним. Или в поцелуе – со мной. А рядом будто сгущаются тучи, вызывая мелкие молнии. – Ой, забыл сказать. Прости. – Что? – выдохнула я полушепотом, касаясь ладонями его впалых щек и притягивая к себе. Не надо отстраняться, когда целуешься… Ну кто так делает? Когда такие мягкие губы сводят с ума, когда каждое прикосновение как брызги прохладного шампанского на разгоряченные струны души. Подушечка большого пальца очертила овал моего лица. – Ты уже и сама видишь, что твое желание творит со мной, – хрипло ответил он, очерчивая каким-то зачарованным взглядом мое лицо и останавливаясь на губах. – Сила внутри искрит, электризуется… Твои поцелуи пьянят, Саша. Но и со мной тебе хорошо, не так ли? – Что? О чем ты? – почти без вопроса выдала я, чувствуя, как кровь в жилах начинает течь в одном четком жгучем ритме пульса, бьющем в виски, в мозг и нервы, в самые чувствительные точки. Эфир улыбнулся. – О том, что слюна грифона обладает легким эффектом афродизиака. – Что? – ахнула, только и сумев, что моргнуть удивленно. В этот момент я вдруг обнаружила себя сидящей на коленях султана. Оказывается, я обхватывала его ногами, сцепленными за широкой мужской спиной. И как давно?.. Перед глазами слегка плыло, но почему-то это ни капли не смущало. А возле беззащитно оголенного нижнего белья было горячо и твердо, приятно скользить по влажной ткани. Голова закружилась. – Не бойся, – раздался манящий бархатный голос вместе с тем, как широкие ладони с перстнями подталкивали мои бедра в сторону Эфира, дразня сильнее. – Это всего лишь позволяет самке грифона расслабиться, почувствовать эйфорию и экстаз… во время секса со своей парой. В мозгах что-то выстрелило порванной струной. – Что? Какого секса? Дернулась, судорожно втягивая воздух. Я смутно представляла, сколько там осталось моей девственности после эротических фантомных встреч с Сицианом, да и сам факт потери девственности, в общем-то, не слишком беспокоил. Но спать с султаном Подлунного цветка в мои планы не входило! В целом в этом не было ничего предосудительного, и Эфир мне даже нравился. Но что будет дальше? Буду спать со всеми, в ком аура аватара достаточно сильна, чтобы на меня подействовать?.. Найти секс для симпатичной девушки не такая уж проблема даже и безо всяких аур. А вот найти при этом хорошего человека, с которым было бы не жаль провести время, – вот это уже, как говорится, задачка похлеще бинома Ньютона. – Давай не будем преувеличивать, отпусти меня, я не самка грифона, такие, как я, тебе ни к чему. Снова попыталась вырваться и опять глубоко вздохнула. На этот раз в голове как будто начало просветляться. – Александра-а-а, – протянул, мурлыкая, Эфир, и от этого голоса внутри, словно бомба, разлилась тягучая слабость. Он снова коснулся моих губ, и горячий язык, распахнув мои, проник внутрь. Я подавила стон, поздно сообразив, что лучше поцелуев избегать. Игнисы… Как же это было… – У тебя даже волосы такие же, как у аватара воздуха, посмотри, – тем временем с легким добродушным смешком сказал Эфир, пропуская мои пряди между пальцами. – Белый цвет – признак белых крыльев… Я невольно бросила взгляд на собственные волосы в его ладони. Они были все того же ненастоящего цвета. Высветленно-белые, с мягким оттенком, который на тюбике краски когда-то назывался “вайолет”. – Это краска, – буркнула я, вздохнув. – А не крылья грифона. Уж тебе ли не знать. Эфир покачал головой. Ничем-то его не смутить! Невольно зауважаешь. – Ты из другого мира, лягушечка. При пространственном переходе магия зафиксировала тебя такой, какая ты пришла к нам. Ты не изменишься. Будешь всегда такой, как сейчас… Он на мгновение замер, а затем добавил: – Прекрасной… Я дернулась, как от удара, закрыв глаза. И не веря. Снова не веря. А он прижал меня сильнее и прошептал: – Не пугайся так, я не сказал ничего ужасного. Его губы снова коснулись моих, вызывая безотчетную дрожь и тысячи мыслей внутри, главной из которых стало желание убежать от всего на свете. – Не бойся. Не знаю, что так терзает тебя, но я могу помочь тебе с чем угодно… А я и сама не понимала до конца, что это за чудовище хаоса, что то и дело поднимает голову где-то в недрах моей души, мешая мне чувствовать себя спокойной. Я думала, что несчастна, потому что попала в этот мир из своего собственного. Но дом человека – не всегда то место, которое он зовет домом. На самом деле дом – это там, где ты счастлив. Эфир целовал меня исступленно и страстно, и у меня больше не было мыслей отталкивать его. Его губы позволяли мне забыть о том, что змеиными кольцами сжимало сердце. Искусственное забытье – тоже забытье. И чем сильнее становились объятия султана, тем жарче горело у меня внутри, тем сильнее закручивались раскаленные ремешки желания внизу живота. Пока невидимый замочек не треснул и не рассыпался, заставив меня испытать оргазм только оттого, что твердое, как белый мрамор, желание султана пошло и жарко скользит по моим трусикам. – Демоны Тени, ты восхитительна… – прошептал Эфир хрипло, забираясь одной ладонью мне в волосы на затылке и притягивая к себе. Входя в мой рот языком так, что это движение стало гораздо более сексуальным, чем простой поцелуй. А другую руку он вдруг опустил вниз между нашими телами и… отодвинул мокрую ткань белья в сторону. Я не успела сказать ни слова, только то ли выдохнула что-то, то ли простонала, когда его палец проник внутрь меня, одновременно лаская ладонью все, что было доступно ей рядом. Окружающего мира больше не существовало. Только мое желание и его голод. Его мощная грудная клетка, на которой искрил белый грифон и мышцы вздувались венами от напряжения. Только его губы и руки, его аура, от которой меня качало, как от десятка клубных музыкальных колонок, из которых ударной волной разносились повсюду ритмичные горячие, как утренний кофе и сладкий шоколад, басы. Он творил что-то невыразимое своей рукой, я чувствовала движение снаружи и внутри, в самых остро чувствительных точках. И мне хватило совсем немного, чтобы помещение наполнилось моим криком удовольствия второй раз. Сквозь искусанные распахнутые губы… Я повисла на широких обнаженных плечах. – Ты сведешь меня с ума, Саша, – отрывисто выдохнул Эфир и вдруг поднял меня на руки, неся непонятно куда. Стало понятно, только когда мое тело вдруг очутилось в теплой воде широкой ванны, от которой в потолок поднимался пар. И рядом опустился Эфир, прижав меня к бортику собственным телом. Его синие глаза горели золотыми звездами, и казалось, что каждая мышца в теле превратилась в сталь. Это было очень красиво… Но я стала приходить в себя! – Ты должен уйти, – проговорила я все еще очень неровным голосом, не сводя взгляда с его озер искрящейся ночи, которые, кажется, прожигали насквозь. В которых чувствовался лунный ветер… – После того, что сейчас было? – мрачно и горячо усмехнулся он. – Вот уж вряд ли. И это обещание было невероятно возбуждающим. Но я не планировала сходить с ума второй раз. А то, что он не успел воспользоваться моим первым безумием, явно не моя проблема. Правда ведь? – Я не буду заниматься с тобой сексом, Эфиррей, – твердо сказала я, стараясь не глядеть на белого грифона, что, кажется, начал сходить с ума, летая по телу султана как бешеный. – А любовью? – с темной полуулыбкой переспросил Эфир и прижался ко мне всем телом. В какой момент мы стали полностью голыми – я не заметила. Ох… – Любовь нужно заслужить, – ответила коротко, лихорадочно соображая, что делать. Из такой передряги просто так уже не выбраться. Мы оба были слишком разгорячены. И совершенно беззащитны перед нарастающим в ауре аватаров голодом. Только вот у меня была фора. И я вдруг поняла, что нужно делать, уже мысленно улыбаясь. После того, что я придумала, султан Подлунного цветка должен был раз и навсегда забыть дорогу в мою постель. А может, и вовсе должен начать испытывать ко мне отвращение. Ну гениальный же план! С этими мыслями я закрыла глаза на миг и обратилась к своей чароводной магии. Только не к той, к которой обращаются русалки Айремора, а к той, которая отзывалась биением невидимого сердца в ответ на кроваво-алый взгляд Тенемару… “Ты… нечто большее, чем думаешь…” И в тот же миг меня оттолкнуло от бортика, и бассейн наполнился длинными черными щупальцами с искрящимися присосками на их внутренней части. Моими щупальцами. Пара из них, будто руками, оттолкнула Эфира, и в тот же миг он очутился на приличном расстоянии от меня. Мне даже удалось обвить его мощную грудную клетку и постучать по ней кончиком одного из отростков, будто пальцем, со словами: – Я не буду повторять по нескольку раз, Эфир, – проговорила я гордо, с мрачным удовольствием глядя, как широко раскрываются красивые глаза султана, пока он оглядывает то, что с ним произошло. И в особенности когда смотрит на этот маленький, похожий на змеиный хвостик, что тычет его в грудь. Я думала, он в ужасе уйдет. Как вдруг… – Какая красота, – проговорил он, схватив маленькое щупальце и накрутив его на палец. Накрутив! На палец! И рассмеялся. – Не думал, что однажды буду целовать кракена, – с веселой задумчивостью проговорил он, изучая мою отросшую конечность как что-то невероятно забавное. – Но знаешь, лягушечка, мне нравится! Вот нравится, и все тут! И снова рассмеялся, увидев выражение моего лица. У меня не было слов, чтобы выразить степень моего возмущения. И, видимо, оценив мое состояние, султан продолжал: – Так и быть. Вижу, ты не в настроении, поэтому на сегодня я оставлю наши, несомненно, крайне занимательные игры, а в следующий раз ты покажешь мне, на что еще способна моя предивная лидэль. Он хмыкнул, задумчиво добавив: – Это же надо – кракен! Я шлепнула его щупальцем. Сильно. – Ладно-ладно, не злись, – все еще усмехался он, запрыгивая на бортик бассейна. – Я ухожу, если ты, конечно, не хочешь продолжения. Он приподнял бровь и улыбнулся. – Ах ты… Снова щупальца шлепнули его по груди, а затем по ноге. – Понял-понял, – кивнул весело он. – Тогда жду тебя завтра утром в час бабочки в полной готовности. У нас будет интересная лекция. С этими словами он подмигнул мне, взял одно щупальце на манер кисти и поцеловал тыльную сторону. – Засим и покидаю тебя, а то, боюсь, еще пара минут в твоем прекрасном обществе – и не уверен, что стану дальше слушать твои желания… На последних словах его взгляд упал на мою обнаженную грудь и потемнел. А голос потерял все юмористические нотки, снова на миг став тягучим и многообещающим. Я вздрогнула. И тут же прикрыла грудь лежащим на бортике полотенцем. Покраснела. Эфир заметил мое смущение и улыбнулся. Опять смеется надо мной! Опять! Я схватила с бортика кусок красивого душистого мыла, внутри которого застыл какой-то цветок, и с раздражением кинула в султана, наконец обретя дар речи. Я была зла как тысяча игнисов. Или две тысячи. И настолько же смущена. – Убирайся прочь, султан, мать твою, пернатая задница! – крикнула что есть сил, расстраиваясь, что мыло прилетело в спину прикрывшемуся от меня и вновь отчаянно смеющемуся султану. Но он все же оставил меня одну. А я провела беспокойный остаток дня и тяжелую ночь в тишине и спокойствии, намереваясь плюнуть на все и никуда завтра не идти. Лишь бы не видеть улыбающуюся физиономию хитрого султана. Вот только утром оказалось, что лекция меня и впрямь ждет весьма интересная.