Глава 7. Мистраль

Проснулась я оттого, что одна из служанок, су Сахидэ, поливала в комнате большие цветочные композиции, включая ту, что так радовала меня бабочками и птицами. Увидев меня, девушка поклонилась так низко, что длинные темно-рыжие волосы, убранные сегодня исключительно ободком, упали ей на лицо и перепутались. Худенькая фигурка в черной ливрее, кажется, даже начала слегка дрожать. – Приветствую предивную лидэль, прекрасную избранницу Его Светоносного Владычества Эфиррея фэр Шеррада седьмого, седьмого шейха фер Шеррадов из геноса Белого солнца, султана Подлунного цветка, белого грифона Вечного неба, лучезарного правителя Великой Воздушной империи, Лазурного шаха и сына небес! Остановить я ее не успела, а потом было уже поздно, девчушка не замечала моих сонных взмахов руками: копна ярких волосищ напрочь перекрыла ей взгляд. В общем, договорила она все до конца, причесывая носом пол, и только затем неуверенно поднялась, тараторя: – Предивной лидэли лучше собраться побыстрее, я прошу прощения за дерзость! Но час бабочки уже вот-вот настанет, а на предивной лидэли нет еще и мало-мальски приличной тоги! Я очень виновата, предивная лидэль! Но лучезарный правитель, лазурный шах, сын небес, султан Вечного неба и… – Короче! Пожалуйста! – взмолилась я, чувствуя, что голова вот-вот лопнет. С утра я была совершенно не готова к такому напору. И вообще, что значит “час бабочки уже вот-вот наступит”? Который сейчас, игнисы их всех укуси, час? – Я ужасно извиняюсь, предивная лидэль! – ахнула Сахидэ, вообще упав на пол передо мной. – Султан Эфиррей фер Шеррад, повелитель Вечного не… – тут она буквально через силу прервалась, будто проглотив все слова, и только через пару мгновений сумела зкончить: – Повелитель будет очень расстроен, если в полете грифонов вы не будете участвовать. – Полет? – тихо повторила я, вспоминая, как свистит теплый ветер под белоснежными крыльями. Проклятье. Хитрый султан знал, чем меня взять. – Сколько у меня времени? – переспросила, и Сахидэ, не поднимая головы от ковра, указала мне на часы в покоях султана. Массивная конструкция в половину стены от пола до потолка, с массой трубочек и статуэток, прямо сейчас уровнем розовой жидкости указывала на золотисто-медную бабочку. Судя по всему, я жутко опаздывала. За окном уже даже светило яркое солнце, бросая оранжевые, голубые, изумрудные и рубиновые блики сквозь витражи на стеклах. – Я сейчас спущусь, – кивнула, выискивая глазами какую-нибудь тогу. И грифона с два я буду одеваться так, как они считают нужным. Во все эти их драгоценности, цацки, бусики и цепочки поверх пышных драпировок и широких поясов. – Я готова помочь вам одеться! – воскликнула тут же Сахидэ. – Или желаете позвать комнатных су? – Иди уже, – махнула я рукой, хмурясь. Не хватало мне еще помощниц. Су Сахидэ тут же ветром сдуло, как не бывало. А я надела одну из простых тог, что явно не предназначались для встречи с султаном и его двором. Легкая светлая ткань с красноватым оттенком не была украшена ничем, кроме тонкого серебристого пояска. На столике из черного камня, будто нарочно для меня, стояла раскрытая шкатулка с кучей украшений. Они были не такие дорогие, как те, что мне дарил Эфир, но тоже поражали взгляд своей красотой, так и просясь в руки. Я не надела ничего из этого. Зато неожиданно поняла, что гарнитур Венинумары как нельзя лучше подойдет к моей тоге. Он тоже был серебряным, а красные камни сочетались с цветом ткани. И если не обращать внимания на агрессивность металлических щупалец и страшные полуживые камни-глаза, то я была сама элегантность. Ну что сделаешь, если я предпочитала носить только то, что принадлежало мне? Даже если выглядит оно страшненько. Кольцо и браслет поприветствовали многократным зловещим морганием, налезая на руку, но я уже не слишком-то обращала внимание. Черные серьги хоть и не подходили по стилю, но тоже запрыгнули на уши как родные. Напоследок я сунула в маленький внутренний кармашек тоги жемчужинку Бро и в полном вооружении вышла из покоев султана. На пороге меня встретили двое яроганов, которым было велено “проводить предивную лидэль”, и отвели на тот самый громадный балкон, куда когда-то меня принес султан после воровства из Айремора. Эфир вместе со всеми остальными своими учениками уже должен был ждать меня там. Вот только я увидела не людей… а грифонов. Их было больше десятка. Коричневые, черные, серые птицы с головами орла и львиными ногами. Они перебирали когтистыми лапами, распахивали могучие крылья… И склоняли передо мной свои головы. Только Эфир оставался в человеческом обличье, как сияющее пятно, в своих белых одеждах с белоснежными волосами. – Наконец-то ты пришла, моя красавица, – проговорил он, улыбаясь мне, кажется, по-настоящему счастливо. Словно был рад, что я и впрямь здесь. – Я хотела остаться, это правда. – Я был бы ужасно расстроен, – проговорил он и вдруг снова взял мою кисть и поцеловал тыльную сторону. А затем, не сводя с меня взгляда, поднес ее ко лбу. Я замерла. Мы уже были не одни. Он приветствовал меня как султаншу на виду у двух десятков грифонов. – Кто эти люди? – выдохнув, спросила я, кивая ему за спину. – Среди твоих учеников были грифоны? – Нет, – покачал головой Эфир. – Это представители знатных родов Подлунного цветка и яроганы, призванные охранять нас. – Вы куда-то собирались? Какой-то праздник? – напряглась я. Эфир улыбнулся, не выпуская мою ладонь из своей. Это нервировало. Кожу будто кололи тысячи невидимых угольков. – Ты хотела посмотреть нашу божественную скалу, – просто ответил он. – И ты собрал весь султанский двор, чтобы показать мне скалу? – ахнула я. Он пожал плечами. – Конечно. Ты же моя лидэль. Я чуть воздухом не подавилась. – Ты же говорил, что я увижу скалу Айлгвина и Арьян, только когда тебе удастся меня чему-то научить? – удивлялась я. – Чему же я научилась, по-твоему? – Ты умудрилась после одного занятия освоить два уровня силы, моя предивная лидэль. Вот какой я замечательный учитель! – широко улыбнулся он в ответ, подняв палец в небо. – Два уровня? Как? – Ты приняла свою интуитивную предрасположенность к воздушным чарам и сама ступила на второй уровень, нарисовав свой первый символ. Я приподняла бровь. – Ты видела вентусов! – радостно пояснил султан. – Откуда ты знаешь? – нахмурилась я. – Они мне рассказали, – пожал плечами он. – Но в любом случае это радостная весть, цветочек мой. Ты, конечно, все еще вся из себя закрытый бутончик, но я уверен, скоро ты раскроешься. С этими словами он так посмотрел на меня, что я невольно покраснела. Будто он вкладывал в эти слова особый смысл. – Значит, мы летим к вашей волшебной скале? – решила перевести разговор я. – Да. Ты готова? – Конечно, – не смогла не улыбнуться я. Это обещало быть интересным приключением. А страсть к новым эмоциям еще никто не отменял. Эфир довольно кивнул, и не успела я моргнуть, как передо мной уже стоял огромный белый грифон, от белизны перьев которого слепило в глазах, а мельчайшие золотинки на крыльях, когтях и клюве соперничали блеском с солнцем. – Залезай, – чуть хрипло, чуть рокочуще проговорил султан в теле могучего крылатого зверя. И кивнул в сторону своей лапы. Туда двое слуг спешно прицепляли что-то вроде высокой корзины с креслом из плетеной лозы, украшенной розовыми цветами. На кресле лежали мягкие подушки, словно поджидая, чтобы на них сели. – То есть в этот раз в когтях ты меня не потащишь? – хмыкнула я. – Я мог бы посадить тебя на спину, но нет такого устройства, которое бы тебя там удержало, – ответил низким грудным голосом грифон. А затем еле слышно добавил: – Да и негоже султану таскать кого-то на своей спине, словно коню. Я рассмеялась, погладив мягкий живот большой птицы. – А если я очень захочу? Пустишь на спину? – прищурилась я, глядя в огромные сапфирово-синие глаза. Грифон моргнул. – Пущу. И я знала, что не лжет. Даже если негоже – все равно пустит. Через пару мгновений я залезла в корзинку с цветами, уселась на кресло и даже пристегнула себя красивым кожаным ремнем. И Эфир взлетел в лазурное небо вместе с двумя десятками остальных грифонов. – Значит, мы летим в какое-то секретное место, – проговорила я, когда далеко внизу под нами раскинулась бесконечность воздуха и высоты. – Священное. Не секретное. Когда-то давно у всех богов были свои священные места. Свои скалы. – Почему именно скалы? – Богов звали драконами. Не в том смысле, какой в это слово вкладывается сейчас. А в том, что каждое великое животное так звалось. Грифон – это дракон воздуха. Были еще морской, огненный и земляной драконы. Земляной – это вообще что-то вроде громадного червя, но тем, кто решил причесать всех под одну гребенку, было все равно. В общем, у белых грифонов была большая белая скала. Все довольно тривиально, – рассказывал Эфир, а я заслушивалась. – Там растут те самые волшебные цветы Айлгвина? – Да, а еще там находится храм Айлгвина и Арьян. Туда доступ разрешен только членам семьи султана и жрицам храма. – Мне придется остаться снаружи? – Нет, ты можешь зайти, – ответил грифон, и я почувствовала словно инстинктивно, что в мыслях он улыбается. – Потому что я твоя невеста? Несколько мгновений Эфир ничего не отвечал, а затем большая орлиная голова чуть дернулась. Кивнула. – Да. Ты уже часть семьи. Я глубоко вздохнула. Это уже было похлеще фамильных драгоценностей. И от такой чести было никуда не деться. И ежу было понятно, что, отказавшись заходить в храм, я бы оскорбила Эфира. Всю эту проклятую, жутко интересную прогулку он затеял только для меня. Поэтому я молчала. – Еще этот храм считается храмом аватаров, Саша, – проговорил будто нехотя султан. Я резко выдохнула, сдержав полувозмущенный-полуироничный смешок. Опять скрыл половину правды! – То есть, чтобы попасть туда, мне вовсе не нужно с тобой спать, да? – хмыкнула я. – Только если сама захочешь, – тут же нашелся с ответом большой белый и снова ужасно довольный грифон. – А еще… я там родился. – Правда? – ахнула я. Это уже было из области личного. Если храм Айлгвина он мог попытаться навязать мне как своей будущей жене, то показывать место, где он родился… это совсем другое. В это время остальные грифоны неожиданно отстали и начали приземляться на зеленую скалу, покрытую высокими изумрудными деревьями. А мы все летели и летели дальше! – На территорию самого храма пойдем только мы, – ответил Эфир и наконец-то тоже начал снижаться. Я увидела прямо под нами небольшое здание на вершине еще одной горы. Оно было украшено несколькими золотыми куполами и витыми лазурными крышами в форме конусов. Но, как ни странно, у храма был всего лишь один этаж и полностью отсутствовали лестницы. Грифон приземлился возле маленькой топазово-голубой речушки, что текла поблизости, и тут же превратился в человека. Так незаметно, словно никакого грифона и не было вовсе. – Вот мы и на месте, – проговорил он, распахнув руки в стороны. А я замерла, задыхаясь от потрясающе свежего, самого вкусного воздуха, который я когда-либо вдыхала. Здесь росли, кажется, тысячи белых цветов с золотой сердцевинкой, пели птицы, будто переговариваясь между собой, и в изумрудной листве чувствовалась вечно поющая, неумолкающая жизнь. Эфир подошел ко мне сзади так незаметно, словно сам был ветром. Коснулся руки, заставив вздрогнуть и пустив под кожу привычную стайку мурашек-молний. Затем потянул меня за собой на маленький каменный мост, перекинутый через крохотную быструю речушку. – Сядь, – тихо проговорил он, устраиваясь прямо на камнях и свешивая вниз ноги. Под сердцем что-то екнуло. Он скинул обувь так легко, словно не был повелителем целого государства, и погрузил босые ступни в воду. Быстрый топазовый поток разошелся искрящимися брызгами, а затем словно принял султана как своего, часть себя. Эфир улыбался и смотрел вдаль, в бесконечность голубого неба, окрашенного медом солнца. Его белые волосы развевались на ветру, и в них, как никогда прежде, ярко проявился колдовской, нереальный золотистый оттенок, который обычно, особенно в неверном свете султанского дворца, не видно. В какой-то момент он повернул ко мне голову, и я поняла, что засмотрелась на него. Быстро отвернулась, опустив голову и надеясь, что он не видит, как я краснею. Дурочка. Ну какая дурочка. – Давай, опусти ноги в воду, – спокойно проговорил он, ничем не подтверждая, что заметил мой взгляд. И я сделала, как он сказал. Вода оказалась холодной, и я взвизгнула. Эфир улыбнулся и достал откуда-то из кармана… сахарный рогалик. Отломил и протянул мне половину. – Что это? – спросила недоуменно, забирая свежую выпечку. – Рогалик, – пожал плечами Эфир и откусил, снова взглянув вдаль. Причем, нахал, жевал так аппетитно, что мне тоже захотелось. Я не стала отказывать себе в удовольствии и тоже откусила. Игнисы… Это был самый вкусный рогалик в моей жизни! – С ума сойти! – восхитилась я, чуть не запихнув все, что осталось, в рот. – Погоди, – весело остановил меня Эфир, давясь своей порцией выпечки и короткими смешками. – Вот, возьми еще один и не ешь все сразу, лягушечка. Он протянул мне еще один рогалик и спросил: – Нравится? Он сделан в форме луны. Когда-то это был символ Арьян. Цветы Айлгвина росли именно под ней – под луной Арьян. Поэтому наш султанат и называется “Подлунный цветок”. – Ух ты, – проговорила я с набитым ртом. А что делать? Вкусно же. Да и строить из себя Дюймовочку, которой нужно ползернышка, я не собиралась. Саша любит покушать и не будет этого стесняться. Не нравится – как говорится, выбирайте себе другую лидэль. Но Эфир только улыбался и доставал из карманов все новые и новые рогалики. – Когда наешься, моя предивная лягушечка, брось в воду немного. Рыбкам. А может, и еще кому-нибудь… Его слова прозвучали довольно странно, но я не обратила внимания. Поняла, что они были полны скрытого смысла, лишь тогда, когда сделала так, как он говорит. Отломила половину рогалика, раскрошила и высыпала в реку. Искристые воды тут же подхватили подношение и унесли прочь. А я замерла, забыв, как жевать. Потому что мир вокруг преобразился до неузнаваемости. Сперва внутри реки я увидела нечто, подхватывающее уносящиеся прочь куски пирожного… И вовсе это были не рыбы! А словно полупрозрачные животные с ушками и хвостами, с глазищами большими, как чайные блюдца. Но вот они переворачивались в воде и превращались в круглые капли без лапок и ушей, но все с теми же удивительными глазами. Затем я подняла голову от реки, услышав тихое щебетание поблизости и рассчитывая обнаружить какую-нибудь птичку рядом с мостом в траве. Вот только это оказались не птички, а тонкие, как стебельки травы, зеленоватые существа, напоминающие палочки с глазами. Они хватались друг за друга ручками-веточками и водили хороводы. А иногда бегали, словно играли в салочки. У меня не было слов. Остатки рогалика упали в воду, а я уже смотрела на деревья, что росли поблизости красивым изумрудным подлеском. Между ними плясали почти полностью прозрачные девушки с длинными, до пят, зелеными волосами, закручивающимися на ветру в спирали и завитушки. Эти волосы то и дело цеплялись за деревья и становились стволами, ветками и листьями. Тогда девушки исчезали, чтобы затем появиться с другой стороны от дерева и снова лететь по ветру, играя колдовскими прядями. Но это было еще не все. Их босые ступни почти не касались травы, и иногда они подпрыгивали особенно высоко и хихикали. Я пригляделась внимательнее и поняла, что из травы там, в лесу, их хватают чьи-то пухлые ручки. Секунда-другая – и я увидела, как выпрыгивает особенно высоко один из обладателей этих ручек – низенький, с пол-локтя, мужичок в колпаке и штанишках на подтяжках… – У меня галлюцинации? – наконец сумела проговорить я, очнувшись от шока. Не до конца. – Это что? Гномы и дриады? А в траве кто? А в реке? Эфир улыбнулся. – Не знаю, что за гномы и дриады, Александра. Но когда-то их звали аватарами озер и ручьев, травы и цветов, деревьев и кустарников. Теперь о них почти все забыли. А они живут лишь здесь. Рядом с храмом, который когда-то считался храмом аватаров. Их последний дом. По спине скользнула волна дрожи. – Последний дом? “Когда-то звали”? Что это значит? – Это значит, что во всем мире эти существа вымерли. Когда-то давным-давно люди их убивали, забирая силу с помощью древней злой магии. До тех пор, пока они не исчезли совсем. Лишь этот храм стал последней защитой тех, кто сумел выжить. Говорят, память Арьян и Айлгвин, которые тоже скрывались в этом храме, спасая свою любовь, каким-то образом защитила младших аватаров, наделив способностью прятаться. Скрываться от людских глаз. Сейчас это место секретное, заходить сюда запрещено всем, кто не принадлежит султанской семье… или не является аватаром. – Удивительно, – выдохнула я, едва ли приходя в себя после этого объяснения. Кроме того, небольшой рассказ Эфира зародил внутри смутные подозрения. – Ты упомянул древнюю злую магию, с помощью которой забирали силу у этих существ. Султан кивнул, внимательно на меня глядя. – Ты знаешь, что это была за магия? – продолжала я. Эфир чуть склонил голову набок. – Зачем тебе это? Эта магия под запретом. Ей нельзя пользоваться. Да и если ты не собираешься кого-то убивать, она тебе не нужна. – Это “фуртум”, да? – проговорила я на одном дыхании, и брови султана сдвинулись. – Да. Откуда ты знаешь? Внешне султан оставался все так же спокоен и безмятежен, как прежде, не считая бровей, конечно. Но я чувствовала, что его настроение резко изменилось. Очень может быть, что я зря задала этот вопрос, ведь теперь он вполне мог начать подозревать меня в ужасных вещах. С другой стороны, Эфир мог помочь мне докопаться до правды. – Ты ведь знаешь о существовании ордена Зрящих, не так ли? – спокойно начала я. Губы султана напряглись, чуть натянувшись. Его обычно теплая густая аура, под властью которой хотелось млеть и выполнять все его желания, становилась все тяжелее. – Это давно исчезнувший орден, Саша. Всех его последних участников казнили лет сто назад. – Он никуда не исчез, – покачала я головой, вспоминая все, что узнала в Айреморе. – Более того, в орден входят очень высокопоставленные особы, и он насчитывает десятки членов. А во главе стоит одна не известная никому фигура, которая всем управляет, оставаясь в тени. – Откуда ты все это знаешь? – мрачно спросил султан. Я глубоко вздохнула, вспоминая Церра, семью Тирреса, свои видения, таинственные намеки черного морского бога и рудиса Бу. – Это ужас как трудно объяснить. – Уж ты постарайся, – опасно мягко ответил Эфир. – Потому что знания, которыми ты обладаешь, любого другого человека привели бы в темницу. Я внимательно взглянула в синие глаза, замечая, что золотых искр в них почти совсем не осталось. – Посадишь в темницу свою лидэль? – спросила я, чуть наклонившись к нему. Расстояние между нами стремительно сократилось, а воздух стал жарче. Мне вдруг стало ужасно весело, а в крови будто заиграли пузырьки от шампанского. Да, я все еще не хотела этого статуса, который сама же упоминала. И не хотела играть с аватаром воздуха в игры, которые могли кончиться любовной связью. Я не доверяла ему. Никому не доверяла. Но рядом с беловолосым султаном, на чьих губах играла легкая, как облака, улыбка, было так легко расслабиться и забыть обо всем. Поэтому это казалось почти забавным – проверить, насколько же простирается желание повелителя воздуха сделать аватара всех стихий своей невестой. Через что он готов перешагнуть ради этого? – Играешь со мной, красавица? – неторопливо проговорил Эфир, и его взгляд, упавший на мои губы, будто подернулся дымкой. Он обхватил мой подбородок, лишив возможности отстраниться, и только после этого снова посмотрел мне в глаза. – Ни в коем случае, предивный султан, – нарочито возмущенно ответила я. Но губы таки дрогнули. – Предивный султан? – ахнул Эфир. Значит, мой юмор все же сработал и эпитет “предивный” тут адресовался только лидэли. А то и вовсе только женщинам. – Плачет по мне наказание, да? – покивала я головой сокрушенно и улыбнулась. И в тот же миг Эфир меня поцеловал. Сильно и жадно, закрывая рот этим движением и одновременно будто выплескивая всю ту энергию, которая жгла его внутри. На миг я задохнулась от подскочившего давления, от взбесившегося пульса, тока крови, превратившегося в цунами в венах. Голова закружилась, и ход мыслей начал стремительно теряться. Поэтому, пока все разумное окончательно не покинуло голову, я прошептала: – Ну что ж делать? Невоспитанная, да еще, вероятно, колдунья из ордена Зрящих, да? Эфир глубоко вздохнул, закрыв глаза. И через силу отпустил меня. Когда его глаза вновь открылись, они опять были мрачными и беззвездными. – Итак? Может быть, предивная лидэль расскажет своему покорному слуге, как так вышло, что она стала обладательницей древних, проклятых на всех континентах знаний? – Расскажу, – кивнула я, снова глядя в быстроводную речушку, где плескались полупрозрачные духи, и прикидывая, что бы такое поведать султану, чтобы не подставить Тирреса и его семью. – Но для начала ты расскажи мне, как так вышло, что тебя не удивляет мое иномирное происхождение. Ведь ты всегда знал, что я не принадлежу ни одному из ваших колдовских государств. Эфир чуть прищурился, словно пытаясь прочесть все мои мысли. А затем кивнул, взглянув вдаль так, словно принял какое-то решение. Может быть, сказать правду? – Моя сеть информаторов сразу же донесла мне о том, что у Райя-нора появилась аурия-иномирянка, едва о тебе стало известно в Хальвейле дожа. – Но как? – ахнула я. – Обо мне почти никто не знал. Эфир улыбнулся. – Это тайна. Хочешь, чтобы я тебе ее открыл? Пообещай мне что-нибудь такое, что могло бы меня убедить. Возмущенный вздох сам вырвался из груди. Но, проклятье, как же сильно я хотела знать! Кто предал меня? Сам дож не мог. Ему это выгодно наименее всего. Тогда Ал? Кажется, только он еще мог знать обо мне правду. Хотя я не помню, чтобы рассказывала это ему, но чем игнис не шутит? С Алом можно было проболтаться и не заметить. Я привыкла к тому, что он был странный и всегда знал больше, чем должен был. Тейноран в подобные тайны не посвящался, а значит, и предать не мог. – Что, неужели совсем нечего пообещать? – хитро улыбнулся Эфир. – Уверен, что-то должно найтись. – Полагаю, ты имеешь в виду не драгоценности с артефактами, верно? – чуть сжав губы, поинтересовалась я. – О, конечно, нет, моя драгоценная. – Тогда у меня нет ни малейшей мысли, что же может стоить так дорого, как информация, которую я хочу узнать. – Ты права, моя предивная лидэль, я не прошу слишком много. Одной ночи с тобой будет вполне достаточно. Для начала, – промурлыкал так, будто он и не грифон вовсе, а кот. А мне хотелось знать правду! И что отвечать? – В обмен я расскажу тебе про орден Зрящих, – сложила руки на груди. – Как изначально я и предлагала. Эфир усмехнулся. – Знания – опасная штука в неумелых руках, моя лягушечка. Боюсь, про орден тебе все равно придется мне рассказать, чтобы я не решил, что ты намереваешься убить меня и всю мою семью. – Что? – ахнула я, пока он все с той же улыбкой брал меня за руку, поглаживая, притягивая к себе и… зарываясь носом в мои волосы. Горячее дыхание – и я уже чувствую, как его губы мягко касаются моей шеи в коротких обжигающих поцелуях, которые так резонировали с его словами. – Ты же не думаешь, что я убийца, верно? – спросила я тише, пытаясь сконцентрироваться, сбросить с себя оковы приятного морока. – Я, может, и не думаю, но проверить придется. А пока мы будем искать информацию об ордене, пока я отдам шпионам приказ искать новые данные о том, где ты могла контактировать с предателями, уйдет уйма времени. Скорее всего, дело было в Айреморе, но нельзя отбрасывать и Империю Огненной луны, – словно вслух размышлял султан, приближаясь поцелуями к моей груди, пока я все сильнее впадала в ужас. Если Эфир вздумает копать в этом направлении, велик шанс того, что он и впрямь узнает то, что хочет. Что половина семьи Тирреса принадлежит культу, как и он сам. А уж до того, что у эмира цели сильно отличались от того, чего желал орден, никто докапываться не будет. А я меньше всего хотела проблем для человека, с которым я чувствовала сильную внутреннюю связь. Даже сейчас стоило копнуть глубже в себя, как я ощущала невидимые нити, ведущие далеко-далеко. Куда-то, куда часть моей души хотела вернуться. – Ладно, я согласна на ночь. Но потом, – выпалила быстрее, чем успела сообразить. Ну и пусть. Обман, конечно, не наш уровень, а вот хитрость никто не отменял. Эфир отстранился от меня и посмотрел в глаза так, что все внутри перевернулось, перемешавшись. Обещая мне что-то темное и жгучее, тягучее, как ночь, полная золотых звезд и жаркого ветра, голода и стона. – Среди моих шпионов есть дуплексные маги, принадлежащие также к чаротвердникам, – ответил он тут же. И до меня мгновенно дошло. Еще раньше, чем он начал пояснять: – Они умеют слышать сквозь камень. И способны прослушивать все, что творится в покоях Красного дожа, даже находясь от них за толстым слоем стены. Главное – быть на расстоянии хотя бы двух десятков шагов от говорящего. Я едва не шлепнула себя по лбу. Это же было очевидно! Я и сама точно так же подслушивала! И за это я пообещала ему ночь? Одно успокаивало: я пообещала просто ночь. А что именно там будет происходить – не говорила! И пока он не начал развивать эту тему, я перевела рассказ на Зрящих. – Я уже сталкивалась с символом Фуртум прежде, – проговорила я быстро, глядя, как мгновенно внимание Эфира становится жестким и цепким, лишенным расслабленного флера эротизма. – Более того, я попала в этот мир вместе с маньяком-убийцей, которого вижу в видениях. Темно-синие глаза стали шире. Султан явно понятия не имел, что у меня есть эта способность. И все же он продолжал внимательно слушать, не перебивая. Редкое качество. – Я не знаю как, но чувствую, что этот убийца стал каким-то образом связан с орденом, хотя понятия не имею, каким именно. Это лишь догадки. Мне довелось встретить одного из Зрящих в Айреморе, и мне рассказали, что в орден входит огромное количество членов, объединенных одной не до конца понятной целью. Что-то о возвращении магии простым людям… – Да, – кивнул задумчиво Эфир. – Раньше их целью были все магически одаренные существа. Фуртум отбирает магию и передает другому чаровнику, увеличивая его мощь. Но если сейчас они, как ты говоришь, желают передать магию неодаренным людям, то их целью будут максимально могущественные колдуны. Аватары стихий и их семьи. Те, чьей силы хватит на огромное количество людей. Тогда в теории можно будет поделить магию на всех, сделав всех людей чаровниками. Я нахмурилась. Да, звучало очень убедительно. Такой целью можно было воодушевить огромное количество людей, мечтающих о власти, что дарует волшебство. – А еще я видела Фуртум на клетке машейра, который напал на меня. – Что? – ахнул султан. – Это правда? Я вздрогнула. – Да, я же ходила к нему после твоего разрешения и видела. – Где он начертан? – схватил меня за руку Эфир. – Прямо внутри каземата, на стене, недалеко от пола. Эфир глубоко вздохнул и закрыл глаза, будто собираясь с мыслями. А когда открыл, проговорил: – Надо возвращаться во дворец и проверять клетку. Я перевела взгляд на весело плещущегося духа воды в реке недалеко от моих ног и тоже вздохнула. – Жаль. Я бы еще побыла здесь недолго. Но ты, конечно, прав. Эфир улыбнулся, зачем-то наклоняясь с моста к реке. – Мы еще некоторое время будем тут. Мне нужно зайти в храм, помолиться Айлгвину и Арьян, это наполняет белого грифона магией… которую он мог бы получить и другим способом… В этот момент его ладонь скользнула в воду, и тут же на нее запрыгнул прозрачно-голубоватый дух, напоминающий то ли каплю с ушами, то ли речного кота! – …но пока не получает, – с этими словами другой рукой он проник мне в волосы на затылке и притянул к себе, с силой поцеловав. Дыхание сбилось, но в тот же миг он отстранился и, взяв мою кисть, пересадил туда прозрачного кота! – Это маленький речной аватар, – проговорил он, когда я полностью лишилась дара речи. – Не обижай его, пока я буду в храме. – Я и не собиралась! – возмущенно воскликнула я, с восхищением глядя на духа, что крутился вокруг моей ладони, как волчок, и щекотал легкими ветрено-мокрыми прикосновениями. – И он… так похож на одну мою знакомую из Айремора, – прошептала я, вспоминая рудиса Бу. Эфир не мог знать об этом моем приключении, но он все понял. – Конечно, – улыбнулся он. – Духи рек и морей – братья. А затем встал и, направляясь к храму, бросил через плечо: – Не скучай, я скоро. А я и не собиралась скучать. Речная котокапля была настолько восхитительна, что я влюбилась в нее с первого взгляда. Или прикосновения. Но поиграть вдвоем нам довелось недолго, потому что совсем скоро оказалось, что из-под моста, где я сидела, доносится голос: – Солнца сегодня совсем не белые, совсем не белые… Я свесила голову вниз, не понимая, как под этот маленький мост мог кто-то поместиться. И какие, к рудисам, “солнца”? На всякий случай перевела взгляд на небо: солнце там было одно. Желтое. А затем голос повторился. – Есть вещи, которые не изменить, – говорила какая-то женщина, и, судя по тембру, немолодая. – Даже если сильно захочется. Мой прозрачный котик спрыгнул вниз. Едва не кувырнувшись в реку вслед за ним, я все же увидела ее – низенькую старушку с морщинистым лицом, в длинной лазурно-голубой тоге. Она стояла по пояс в воде и как будто что-то собирала в реке. – Зеленые водоросли, хоть тресни, не станут сладкими сами, пока их щедро не обольешь медом, – продолжала она, деловито вытаскивая со дна длинные стебли. Затем засунула их в поясную сумку и посмотрела на меня. – Вы кто? – ахнула я, растеряв остатки культуры. Старушка совсем вышла из-под тени мостика и, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, уселась прямо на песчаном берегу. Стянула с себя сумку и устало подала ступни вперед, подставляя лицо солнцу. Серые, почти бесцветные волосы чуть растрепались на ветру. – Я живу тут неподалеку, – ответила она спокойно. – В деревне под холмом. Иногда прихожу сюда насобирать водорослей для супа. Клянусь, у храма самые вкусные водоросли растут. – А разве вам сюда можно? – удивилась я. – А кто ж мне запретит? – хмыкнула женщина, покачав головой. – К тому же если уж кому и не нравится, что немощная старушка ошивается возле цветов бедного Айлгвина, то уж может не бояться: солнца на дне ни к чему. Да и храм аватаров уж давно не тот, что прежде. Нет в нем силы той, что была когда-то. Так, груда камней, которой только и хватает, чтобы подпитывать последнего белого грифона вместо его так и не родившейся невесты. Бабуля бормотала что-то невразумительное. Бред пополам с истиной, причем весьма любопытной. – Храм подпитывает султана? – зацепилась я за последнюю фразу. Старушка поболтала кончиками старых пальцев у самой кромки реки. – А то как же? Белые грифоны – это дети ветров. Их магия, как молния в грозу, рождается от столкновения жара и холода, от напряжения, что до хруста ломает кости и выливается в совершенную, раскаленную добела стихию. Поэтому, если белый грифон один, ему неоткуда взять это напряжение. И молния не рождается. Магия умирает. – Поэтому Эфир ищет сильную чаровоздушницу взамен грифонице, да? – Это ошибка, – пожала плечами старушка, взглянув вдаль. Тем временем по реке к ее ногам вдруг начал подбираться один из духов воды, небольшой прозрачный котик размером с две ладони. Его большие хитрые глазища следили за движением пальцев ног старушки, словно он пытался ухватить ее. А я все пыталась понять, видит ли эта женщина, что происходит. Или аватары рек, как и положено, скрыты от ее глаз? – Никто не заменит белую грифоницу, – продолжала она. – Но если султан примет эту правду, это убьет последнюю надежду в нем. Поэтому пусть ищет. Может, однажды ему повезет. Есть вещи, которые не изменить, как бы ни хотелось. Звучало очень грустно. И странно. – Может, вы ошибаетесь? Султан говорит, что я могу заменить белую грифоницу, – проговорила я неуверенно. Ведь если правда то, что говорит эта мокрая мадам, то можно не беспокоиться больше! Передам султану ее слова, мол, никакая я тебе не лидэль, и прости-прощай! С другой стороны, старушка же не знает, что я могу быть автаром всех стихий… Но женщина просто взглянула на меня, слегка скучая, и ответила: – Ты? Вот уж вряд ли. – Это еще почему? – нахмурилась я. Ну обидно все-таки! Можно ж было и покультурнее ответить. После этого я думала, она начнет говорить, что в грифоницы я не гожусь, да и вообще до великой магички мне наверняка далеко. Но женщина меня удивила: – А что, ты согласна на это? У меня даже немного дар речи пропал. – Ну… нет. Она кивнула и снова отвернулась. – Ну вот тебе и “ну”. Эфиррей думает, что страстью можно заменить истинную любовь. Что удобства, власть и удовольствия кого угодно положат к его ногам. Но без истинной любви в тебе никогда не родится ветер. Я во все глаза глядела на незнакомку и не могла до конца понять, провидица она или просто старушка, которая попала в цель со своими пространными предположениями. – Исгард тоже когда-то так думал, – продолжила она. И мне стало одновременно ужасно любопытно и ужасно не по себе. Женщина смотрела вдаль своими морщинистыми глазами с нависшими веками и редкими ресницами, но я вдруг увидела, что под складками кожи у нее живые ярко-голубые радужки. И в них так красиво отражается солнце! – Исгард предлагал Арьян полмира в обмен на ее любовь, – говорила старушка, а я вспомнила, что это древние боги, о которых мне уже рассказывали здесь. Но вот историю Исгарда я еще не слышала. – А кто это такой? – решилась перебить я. – Это бог огня, – спокойно ответила женщина. – Он был сильным, как тысяча одновременно извергающихся вулканов, могучим, как тысячелетние скалы, и очень красивым. Но слишком самоуверенным. Думал, что золотом, магией и властью можно покорять сердца… В принципе, он был прав, конечно, – усмехнулась старушка и на миг словно стала моложе. Но затем улыбка пропала с ее лица, и наваждение ушло. – Многие сердца можно купить. Но не те, что уже заняты. В этот момент она бросила на меня короткий взгляд, и по спине будто прокатилась лавина замороженных колючек от репейника. – Арьян так и не согласилась быть с Исгардом, потому что любила Айлгвина. И бог огня вызвал своего соперника на бой прямо на берегу того самого озера, где Арьян встречалась со своим возлюбленным. И победил. Он думал, что без Айлгвина девушка станет его навсегда, – хмыкнула женщина. – Мужчины такие глупые. Особенно некоторые. – А кем же была Арьян? – спросила я тогда. Старушка склонила голову и будто погрустнела. – Она была богиней солнца. Самой сильной из всех богов. Той, что давала свет и волшебство этому миру. – Ничего себе. Значит, она была сильнее Исгарда? Почему бы ей было не вступиться за возлюбленного? Не убить злодея? Старушка взглянула на меня так, словно я была каким-то несмышленышем. – И как бы смерть бога огня смогла вернуть к жизни бога ветра? Я смутилась. – Никак. Но можно же было отомстить. Или не позволить Исгарду совершить последний смертельный удар. – Равновесие нельзя нарушать, – покачала головой женщина. – Кроме того, в душе Арьян было место и для Исгарда. Если бы погиб он, она бы тоже страдала. Просто больше всего любила она Айлгвина. – То есть она, в общем-то, любила обоих, – заключила я. – Сердце человека не задумано так, чтобы любить лишь одного. Вы рождаетесь с тем, чтобы встретить в своей жизни сотни друзей и десятки родственных душ. И одна душа на чаше мира не тяжелее другой. Ты можешь любить нескольких человек. Сердце бога же и вовсе любит весь мир. Я вздохнула. Что-то в ее ответе откликалось внутри меня, но я пока не поняла, что именно. – Поэтому так случилось, что белые грифоны больше не рождаются? – спросила я тогда, чувствуя связь между легендой и реальностью. – Айлгвин мертв, – кивнула старушка. – И его белые солнца больше не становятся грифоньими яйцами. Его магия уходит из этого мира, и потомки его первых детей вырождаются. Однажды аватары ветров окончательно исчезнут, как исчезло большинство аватаров рек и озер, деревьев и лесов. И эта земля лишится магии. – Но как же так? – Почему-то на глаза навернулись слезы. Я вдруг вспомнила свой собственный мир. Тот, в котором магии никогда и не было. Где не росли дивные белые цветы с золотой сердцевиной и в водах не купались полупрозрачные котики. Мир, где у людей не вырастали русалочьи хвосты или щупальца, мужчины не превращались в драконов с живыми татуировками, а вентусы, рудисы и игнисы никогда и не рождались. – Есть вещи, которые еще можно поменять, а есть, которые не изменить никогда, – тихо проговорила старушка, глядя на меня красивыми голубыми глазами, невероятно молодыми и ясными. И в них я вдруг увидела продолжение истории, что никогда не была рассказана. Серьги отяжелели, а за кровавой пеленой я узрела заплаканное лицо девушки с длинными золотыми волосами. Она кричала, глядя в мерцающее отражение на воде, а ее слезы превращали озеро в бескрайнее море. Девушка нырнула в голубую бездну, опускаясь все ниже, на самое дно, вслед за окровавленным беловолосым мужчиной. На его животе зияла огромная рана, исходящая багрянцем, глаза были закрыты, а руки распахнуты в стороны. У самого дна она подхватила его, и с каждым ее всхлипом в его тело стала вливаться магия. Древняя золотая сила, что пронизывала этот мир лучами небесного светила, сила, что составляла саму суть Арьян. Это была она – богиня солнца. Я не знала, как поняла это, просто иначе словно и быть не могло. С каждым вздохом Арьян ее жизнь утекала в окровавленного Айлгвина до тех пор, пока рана мужчины не затянулась. Вот только когда он открыл глаза, оказалось, что перед ним уже вовсе не Арьян, а древняя старуха с серыми, почти пепельными волосами. И он не узнал ее. И не пожелал возвратиться на свет солнца, что было сердцем его Арьян. Я моргнула и широко распахнутыми глазами взглянула на старушку, что опустила ладонь в воду, и тот самый дух реки, что играл с ее ногами, вдруг запрыгнул ей на руку, обвиваясь вокруг нее, как самый веселый в мире питомец. И мне показалось, что это был тот же самый дух, что был в моих руках. Вот только у старушки он выглядел тысячекратно счастливей. Старуха… Неужели это была бывшая богиня солнца? Меня начало слегка потряхивать. – Так что же в итоге случилось с Арьян? – еле слышно спросила я, глядя на улыбающуюся старушку, что играла с котиком. – Она навсегда осталась в море, – тихо и немного хрипло ответила женщина. – Как и Айлгвин. Но оба они уже не были теми, кем раньше. В этот момент она вдруг встала и неторопливо подошла ко мне, переваливаясь с ноги на ногу так, словно ходить ей было чрезвычайно тяжело. – Нет ли у тебя жемчужинки, которую можно было бы вложить вот в этот медальон? – спросила она, доставая из кармана цепочку из черненого серебра с маленьким круглым медальончиком, который открывался, словно книжка. Я перевела взгляд в голубые глаза женщины, чувствуя, что они будто смотрят внутрь меня. И достала из-за пазухи жемчужинку Бро, что взяла сегодня с собой по непонятному велению сердца. – О, какая удача, – воскликнула женщина, забирая жемчужинку. – Будет тебе от меня подарок за то, что выслушала бредни древней старухи. В ее пальцах розоватый шарик вдруг вспыхнул и стал кроваво-красным. Затем она вложила его в медальон и захлопнула, передавая мне. – Он, знаешь, не простой, – хмыкнула женщина. – Положи в воду, когда будешь одна. Будет тебе сюрприз. Ну, бывай. С этими словами она вдруг перевела взгляд в сторону храма и нахмурилась. – Время пришло, – ее голос изменился и стал холодно-сухим, как треск дерева, ломающегося от смертельной стужи. – Еще есть вещи, которые можно изменить, Александра Колдунова… Под кожей зазмеилась изморозь страха. Я перевела взгляд туда же, куда смотрела она, и ахнула. На пороге храма стоял окровавленный Эфир, держась рукой за живот. Его глаза были широко распахнуты, а губы побелели. Он проговорил: – Саша, я поставил над храмом воздушный щит и вызвал грифонью стражу. Они вот-вот появятся, но ты должна уходить сейчас… В этот момент из-за спины мелькнули кинжал и чья-то темная фигура. – Обернись!!! – крикнула я, холодея от ужаса. Кинжал вошел в спину султана, где-то в области шеи. Глаза Эфира закрылись, и он упал на белые плиты храма. А его место занял ухмыляющийся монстр, в руке которого был крепко зажат витиевато исполненный, красный от крови клинок. Монстр, имя которому Эдуард Церр.