Глава 28

Макс

По дороге заказываю большую пиццу с двумя порциями бекона, какие-то салаты. Не запоминаю названия, меня интересует только одно: в них должна быть ветчина.

Заезжаем в супермаркет, покупаем все, что понадобится Саше утром для завтрака. Котенок обещает побаловать меня блинами. Мне кажется, я успел забыть их вкус.

Кладу в корзину морковь, ветчину, а еще мороженое, молоко, бананы — это для молочного коктейля. Котенок его любит.

Долго ходить не хочется. Саше надо отдохнуть. Потом закажу продукты, как делал это раньше, просто уже на другой адрес.

— Рука не беспокоит? — как бы ни нравилась ее хозяйственность, перенапрягаться ей не позволю.

— Нет, — отвечает малышка, но я замечаю, как она старается не морщиться, когда я большим пальцем поглаживаю тонкую, только затянувшуюся кожу.

Чувствую, как брови напряженно сходятся на переносице, от того, что она от меня скрывает боль.

— Утром посмотрим. Если также будет болеть, блины откладываются, — безапелляционно заявляю ей.

Малышка улыбается. Она верит, что ей удастся настоять на своем.

Я готов во многом уступать, но только не в вопросах, касающихся ее здоровья и безопасности.

Сейчас я напоминаю себе голодного хищника. Хищника, оставшегося наедине с робкой ланью. Между нами даже воздух наэлектризован. Котенок чувствует мое желание, которое проскальзывает в каждом движении, взгляде, в голосе.

А я замечаю, что Саша не боится, а предвкушает нашу возможную близость. Ее глаза азартно блестят, словно она сделала ставку и ждет, сыграет ли эта ставка?..

«Даже не сомневайся!»

Насколько легче было в прошлый раз, когда я знал, что она не останется тут ночевать. Да, это произошло почти месяц назад. Теперь наши отношения больше, чем вздохи на скамейке и поцелуи при луне. Я эти две недели заснуть не мог, часами вспоминал, как ее упругая грудь приподнималась в полоске света, как малышка грациозно выгибалась на каменном члене… появление Сереги тогда помешало сделать ее своей! А сегодня никто не сможет нам помешать.

Приказал себе не думать об этом. Ей еще два месяца учиться!

«Твою… два месяца! Да я рехнусь!»

Я совсем не монах. Месяц воздержания — это мой новый личный рекорд! Да мне на Красной площади памятник можно начать воздвигать "За выдержку". Саша, замечая смену моего настроения, настороженно посматривает.

— Макс, я… я в душ, можно? — осторожно спрашивает она.

— Котенок, это сейчас что было? — стараюсь говорить спокойно, не выдать голосом напряжения. — Иди сюда, — протягиваю ей руки. Малышка подходит, делаю шаг в ее сторону, приближаюсь почти вплотную. Поднимаю пальцами подбородок: мне необходимо видеть ее глаза. — Я не рад тому, что твою квартиру затопило, но я солгу, если скажу, что не рад твоему переезду ко мне. Котенок, начинай чувствовать себя здесь хозяйкой, а не гостьей. Берешь, что хочешь, делаешь, что считаешь нужным, свои вещи ставишь, где тебе нравится.

Улыбка расцветает на ее устах, в глазах появляется хитрый блеск. Моя девочка слишком быстро взрослеет. Я почувствовал подвох прежде, чем она спросила:

— А спальню мне тоже можно выбирать?

— Озвучь полностью свое желание, — улыбаюсь своей малышке, хотя сердце пропускает удар, а в голове шумит кровь.

Но ее смелость сводит с ума.

— Я хочу спать в твоей спальне, на твоей кровати. Чтобы твой запах окутывал меня и успокаивал, — с каждым словом ее голос звучит тише, она мурлычет слова, разгоняя бешеной скоростью по моим венам кровь.

— Ты только в одном случае будешь там спать, — приковываю ее к себе взглядом.

— Каком? — выдыхает она.

— С этого дня мы всегда спим вместе, когда я прилетаю к тебе, — на её щеках появляется румянец. — Саша, я не даю гарантий, что мы будем только спать.

Хочу, чтобы она все понимала.

— Согласна, — тихо мурлычет она.

Я готов прямо сейчас утащить ее в постель, но…

— А теперь никакого душа! Ты примешь горячую ванну. Полдня провозилась в холодной воде!

Котенок не понимает, что ей нужно убегать, стоит и продолжает проверять степень моей выдержки.

— Иди, скоро пиццу принесут, — разворачиваю ее в сторону ванной комнаты.

Пока малышка принимает ванну, курьер приносит пиццу и салаты. Готовлю ей молочный коктейль, нарезаю любимую ветчину.

«Много колбасы не бывает» — посмеиваюсь про себя.

— Котенок, все хорошо? — стучу к ней в ванную.

Надеюсь, малышка там расслабилась, а не утонула.

— Да! — слышу ее довольный ответ.

— Не спеши тогда.

Пока Котенок купается, звоню Игнату. Врачебный совет услышать не помешает.

После второго гудка он берет трубку:

— Да?..

— Привет! Не занят?

— Только с операционной, двенадцать часов на ногах, — кряхтя, произносит он, а следом раздается протяжный стон. — Сильнее можешь? — это Игнат уже не мне.

— Надолго не отвлеку, — вклиниваюсь в паузу.

— Спрашивай, пока руки Галины Петровны разминают мне затекшие мышцы.

— Если человек переохладился, что в таком случае надо делать?

— Где, в горах? Обморожения нет?

— Нет-нет. Квартиру затопило холодной водой.

— Русская баня и хороший секс. А если все это недоступно, то…

Слушаю несколько минут врачебные рекомендации, запоминаю самые простые и понятные.

— Следи за температурой, если что — сразу к врачу.

— Понял. Спасибо, Ворон.

— У тебя все нормально? Вы все еще с Алмазом без выходных работаете?

— Я в Питере, Игнат.

— Да? Я завтра на конференцию туда лечу, встретишь?

— Во сколько?

— В двенадцать дня.

— Постараюсь, — мысленно проделываю путь от Сашиной квартиры до аэропорта. — Ворон, давай я Роме наберу — мне его помощь тут нужна — может, вы вместе прилетите?

— Я только «за». Договаривайся, потом мне позвонишь.

С родительницей Саши пора разобраться. Пусть она мать, но свою женщину никому обижать не позволю.

Ромка телефон в отличие от Игната не поднимает, но через две минуты перезванивает.

— Шеф?.. — устало звучит его голос.

— Алмаз, привет! Я к тебе с просьбой.

Чувство вины перед Ромкой растет с каждым днем.

— Слушаю.

— Помощь нужна юридическая одному важному для меня человеку.

— Обрисуй ситуацию.

Всех тонкостей я не знаю, поэтому сообщаю только то, что мне известно.

— Документы на почту вышли, — моего рассказа Ромке явно недостаточно.

— Сканера у меня тут нет, могу фотки сделать… — начинаю я, но тут же себя обрываю. Мне он здесь нужен. — Ром, Игнат завтра в Питер летит на какую-то конференцию, давай, ты с ним? Этот вопрос нужно срочно решить на месте.

— Не обещаю, Шеф, — Алмаз выдерживает паузу и добавляет: — Но постараюсь.

— Я твой должник.

— Сочтемся.

Прощаюсь, кладу трубку.

В это время Саша выходит из ванной комнаты.

«Котеенооок!»

Саша входит на кухню в тонких, плотно облегающих лосинах и широкой футболке. Ничего удивительного, что мой взгляд ласкает ее стройные, ровные ножки.

— Я все вещи закинула в стиральную машинку. Где их потом лучше развесить?

Горло сдавило, и я тупо ткнул на балкон. Чуть позже вытащу и установлю бельевую сушилку.

Саша, не подозревая о моих мучениях, подходит к столу. Широкая футболка не скрывает пики заострённых сосков. А эти длинные ноги, обтянутые тонким слоем материи…

Она и не думает о том, что творит со мной! Жажда так велика, что я реально дурею. Малышка улыбается, закусывает губу, внимательно рассматривает сервировку на столе и выдает:

— Пиццу и ветчину не хочу. Можно я выпью молочный коктейль?

— Они оба твои, — начинаю смеяться, замечая ее радость.

Как мало ей для счастья надо! Так улыбается, словно я к ее ногам мир положил.

— Спаси… — обрывает себя, подходит и целует в край губы, как было оговорено когда-то.

А я не тянусь к ней, знаю, чем закончится наш поцелуй, пусть сначала поест и выпьет свои детские напитки.

— Что ты сегодня ела? — голос звучит ровно, хоть и приходится для этого прилагать усилия.

Она долго вспоминает, и мне это совсем не нравится.

— Садись и ешь, — кладу ей на тарелку кусок пиццы.

Ее бледный цвет лица и круги под глазами вызывают тревогу, а еще она явно похудела за последние две недели.

— Котенок, если ты не станешь нормально питаться, я найму злую и вредную кухарку.

Саша посмеивается, отщипывая кусочек от пиццы.

— Я не шучу, — произношу как можно строже.

— Чем ближе экзамены, тем сильнее я нервничаю, аппетита совсем нет.

Если она думает, что успокоила меня, то очень ошиблась.

— Купим витамины. Я позвоню другу, спрошу, какие лучше. Авитаминоз, умственные нагрузки, а ты еще и не ешь нормально.

Саша нехотя съедает один кусок и тянется за коктейлем.

— Давай еще один кусок? — предлагаю я, а она яростно мотает головой.

Котенок выпивает один стакан, а второй уговаривает выпить меня.

Расстегиваю верхние пуговицы на рубашке и стаскиваю ее через голову. Звон разбившегося стакана доставляет мне колоссальное удовольствие. Не мне одному мучаться. Разглядывать все это время ее грудь через тонкий хлопок поистине было мучением.

— Все в порядке? — подмигиваю застывшей у крана малышке.

— Ты это специально сделал?

— Это тебе за то, что ты не надела лифчик, — подхожу к ней вплотную, в ее глазах замечаю страх и восторг. — Я не чувствовал вкус еды и вкус твоего коктейля, все это время я хотел попробовать на вкус тебя, — поднимаю ее лицо за подбородок. — Всю тебя! Пробовать тебя здесь… — касаюсь большим пальцем губ. — Здесь… — веду кончиком пальца от ушка к шее. — Я знаю вкус твоей груди, — произношу я, глядя в ее широко распахнутые глаза. — А сегодня я хочу, чтобы мой язык оказался между твоих широко разведённых ног. Я попробую тебя там. Помнишь, я уверено заявлял, что там ты сладкая с ягодной кислинкой? Сегодня я это проверю.

Малышка облизывает пересохшие губы, я склоняюсь над ней, но вовремя себя останавливаю.

— Я в душ.

Желательно холодный, нужно немного остыть, а лучше передернуть, чтобы оказавшись с ней в одной постели, не сорваться.

— Если не готова — ляжешь в гостевой спальне, я пойму.

Саша сама должна принять это решение.

Котенок, одетая, сидит на моей постели, пытается выглядеть расслабленной и искушенной, но скрыть смущение ей не удается. Восхищенный взгляд блуждает по моему телу. На меня смотрит не девочка, а женщина, испытывающая интерес. Мне это безумно льстит.

Я специально оставил на бедрах полотенце, больше ничего на себя не надевая. Просушил немного волосы, но недостаточно хорошо: капли воды стекают по тренированным мышцам — и малышка, затаив дыхание, прослеживает их путь. От этого взгляда я дурею. Чтобы разрядить атмосферу и немного остыть, достаю легкие домашние штаны из шкафа, разворачиваюсь к ней спиной, влажное полотенце летит на стул. Ее громкий выдох заставляет улыбнуться, но Котенок этого не видит.

— Понравился стриптиз? — разворачиваюсь и подхожу к ней.

Тонкая ткань штанов ничего не скрывает. Малышка несмело кивает, смотрит на меня огромными, голубыми глазами, в которых я вижу свое отражение и блеск желания.

— Рассчитываю на ответный ход, — тушу свет, оставляя только неоновую подсветку: интимно, но позволяет мне видеть все эмоции малышки. — Котенок, я сегодня залезу к тебе в трусики, и никакая сила меня не остановит. У тебя есть несколько секунд, чтобы принять решение: ты остаёшься?

Сохраняя пока между нами дистанцию, замираю и жду ее ответ.

— Да, — выдыхает она.

— Снимай футболку и лосины, — опускаюсь в кресло, наблюдаю за малышкой.

И дело не в том, что хочу насладиться стриптизом. Я не возбуждаюсь на голых, ползающих по шесту баб. А Котенок и вовсе одним своим присутствием держит меня вечно в возбужденном состоянии.

Сегодня ей лучше раздеться самой: малышка так заводит, что лучше к ней пока не приближаться. Девственности сегодня ее лишать не собираюсь, но об этом знаю пока только я. И дело не в том, что жду этот гребанный аттестат. Я хочу, чтобы она полностью раскрылась и доверилась. Когда я войду в нее, Котенок будет этого желать не меньше, чем я сейчас: никакой зажатости и смущения.

Наблюдая за тем, как медленно ползет наверх футболка, оголяя полоску кожи, грудь, не стеснённую лифчиком, я забываю обо всем на хрен.

— Теперь лосины, — неестественно низко звучит мой голос.

Поддевая резинку пальцами, малышка медленно тянет их вниз. Преломленный свет в спальне оттеняет белую кожу, играет на ее теле. Упругая грудь с заострёнными сосками опускается, я не могу отвести взгляд… будто голодный зверь.

Саша выставляет назад попку и стягивает лосины. Я заставляю себя сидеть на месте. Пока она аккуратно складывает вещи, борюсь с собой.

На Саше остаются белые, низкие трусики. Одно желание — сорвать их, но не сегодня. Не стоит пугать малышку.

— Иди ко мне, — голос срывается, фраза звучит как приказ, но Котенок послушно приближается.

Уединение в душе не помогло!

Саша останавливается возле моих широко разведённых ног. Кладу ладони на тонкую талию, большими пальцами поглаживаю бархатную кожу, притягиваю малышку ближе к себе.

Взгляд моей девочки задерживается на бугре в моих штанах. Беру ее тонкие пальцы в свою руку, слегка поглаживаю запястье — под тонкой кожей учащенно бьется пульс — сжимаю ладошку и опускаю к своему паху. Первое знакомство, пусть и робкое, можно сказать, состоялось. Малышка вся трепещет. Единственное желание — выпрыгнуть из штанов. Хочу почувствовать ее теплые пальчики на члене, без всяких преград! Долго я так не выдержу, а сегодня ее ночь.

— Руки на мои плечи, Котенок, — с трудом дается мне это решение.

Притягиваю малышку к себе и опускаю на одно колено. Мне нравится, как ее тело реагирует на нашу близость: кожа покрывается миллионами мурашек, соски на глазах скручиваются в тугие горошины, стоит только на них подуть. Они так и просятся на язык. Кровь набатом стучит в голове. Мои сильные тренированные ладони мнут упругую попку, а рот опускается к груди. Жадно всасываю ее сосок, играя, ударяя языком по тугой вершине. Тонкие ноготки оставляют на моих плечах следы, а с губ Котенка срывается возбужденный стон.

От ее чувственности и сексуальности срывает крышу.

Мои пальцы забираются под трусики, уверено отыскивают лакомый кусочек моей девочки. Стискиваю зубы, когда на кончиках пальцев чувствую ее жар и влагу.

«Котенооок!»

Мои руки исследуют каждый уголок ее тела. Саша откидывает голову назад, ее волосы рассыпаются по спине, когда я резко стягиваю резинку. Сжимаю их в кулак. Наверняка, кожа на затылке чувствует натяжение, когда притягиваю ее губы к себе. Вкусная! Какая же она сочная!

Малышка нарушает приказ и опускает руки на торс, ее нежные поглаживания подушечками пальцев заставляют сильнее сомкнуть губы на груди. Разряд тока проходится по позвоночнику, растекается где-то в области крестца, вызывая острую, болезненную пульсацию в паху.

Подхватываю ее под бедра и несу к постели. Опускаю на самый край. Малышка вздрагивает от соприкосновения разгоряченного тела с холодной простыней. Одним резким движением стаскиваю трусики и отбрасываю их в сторону.

«В следующий раз я их порву!»

Жажда почти неконтролируемая. Опускаюсь перед нею на ковер, кладу ладони на колени и широко развожу ноги в сторону. Малышка смущенно закусывает нижнюю пухлую губку. Мне кажется, она не дышит, в то время как я задыхаюсь! У малышки между ног полный ноль — ничего не скрывает влажные, нежно-розовые лепестки. Меня кумарит как долбанного наркота, хочется вставить ей по самые яйца и посмотреть, как она будет подо мной извиваться и стонать!

«Не сегодня!» — кричу остаткам своего разума.

Этот десерт я с удовольствием сегодня вылижу!

— Хочешь, чтобы я коснулся тебя тут языком? — легкими касаниями пальцев обвожу мягкую, нежную кожу ее лепестков.

Я не отвожу взгляд от ее гладкой развилки, скорее чувствую, что Котенок кивает.

— Я не слышу!

— Да… — срывается ее тихий голос, когда я принимаюсь ласкать легкими касаниями клитор.

— Я хочу слышать каждый твой вздох! Каждый твой всхлип и стон! Не сдерживай себя, Котенок! — как бы я не балдел от ее смущения, сегодня ему нет места в нашей постели. — Выкинула все мысли из головы!

Опускаю губы к ее нецелованным, сочным лепесткам. Не могу не сорвать и с этих губ поцелуй. Нежно касаюсь ее и тут же окунаюсь в ягодный вкус моей девочки.

«Сколько раз я хотел проделать это с ней!»

Она такая влажная, горячая. Прям и просится на кончик языка. Захватываю в плен ее клитор, посасываю, играю, втягиваю в себя. Меняю такт движений, выдерживаю паузы…

— Громче! — когда слышу ее тихий, смущенный всхлип. — Ты будешь кричать, — поднимаю голову и встречаюсь с ней взглядом. — Я не боюсь оглохнуть, запомни!

Возвращаюсь к прерванным ласкам. Мой мозг давно расплавился и стек в штаны! Я дурею от ее вкуса и аромата!

Чем чувственнее она стонет, тем сильнее я завожусь.

— Мааакс! — музыкой для моих ушей звучит крик Котенка, когда мой язык глубоко проникает в нее.

Я беру ее, покоряю, делаю своей, пусть и не лишаю девственности. Малышка опирается на руки и пытается подняться, не справляется с ураганом новых для нее ощущений. Руками жестко фиксирую бедра.

— Я разрешал только кричать. Не бойся! Сожми руками простынь!

Почти не касаясь ее кожи, легко поглаживаю впалый животик и бедра. Малышка расслабляется. И все начинается заново…

— Мааакс, я не выдержу! — вскрикивает она, когда мой язык глубоко в ней имитирует толчки.

— Малыш, ты сейчас будешь кончать! Отпусти себя!

Я бы мог и дальше играть с ней: доводить до края и притормаживать, снова и снова, но чья крыша поедет первой — это большой вопрос. Да и для первого раза малышке хватит и лайт версии.

Котенок не понимает требования своего тела. Ей просто необходимо почувствовать в себе хотя бы мои пальцы. Кончиком языка обвожу клитор, срываю с ее губ очередной стон и неспеша ввожу один палец в горячую, влажную сердцевину. Мысленно прошу создателя дать мне сил не сорваться. Ее узкая девочка так плотно облегает мой палец, что я мысленно ввожу в нее свой член.

Я подохну в ней от удовольствия!

Пальчики на ее ногах поджимаются. Простыни со скрипом сжимаются в ее кулачках.

Удовольствие она будет получать только от моих ласк, и только я буду владельцем ее оргазмов! Когда я окажусь в малышке, она будет готова полностью принять меня.

Еще аккуратнее ввожу второй палец, двигаю ими внутри, в то время как язык продолжает порхать над клитором. Ее штормит, словно щепку в открытом бушующем море.

Спина малышки выгибается над постелью, бедра дрожат от напряжения, громкий крик срывается с ее уст. Она даже кончает красиво, оставляя на моих губах вкус малинового десерта!

Срываюсь! Не планировал же! Но ее оргазм ударяет по натянутым нервам, и я теряю точку опоры! Стягиваю махом штаны, не отрывая взгляда от влажного блеска ее девочки. Войти в нее — единственное желание.

«Не сегодня!»

Болезненно пульсирующий ствол беру в руку и просто вожу по жарким лепесткам, раздвигая нежные складочки, легко толкаюсь в ее сердцевину.

Я не просто возбужден, я стою на краю бездны. Этих ласк достаточно, чтобы дойти до финиша. Малышка смотрит на меня затуманенным взглядом. Тянет руку и кладет ее поверх моей. Меняю наши ладони местами. Теперь я толкаюсь в ее кулак в то время, как головка трется о ее промежность. Глаза не удается держать открытыми, жар проходится по затылку, растекается по нервным окончаниям… Сжимаю ее ладонь в своем кулаке, от пронизывающего удовольствия темнеет в глазах. Рвано, долго изливаюсь на ее плоский животик.

«Я точно сдохну в ней!» — успеваю подумать, прежде чем опуститься рядом с ней на кровать.

— Макс? — тихо спрашивает она спустя какое-то время.

— Да? — поднимаю голову, ловлю ее взгляд.

— Научишь меня доставлять тебе такое же удовольствие? — запинаясь, спрашивает она, пряча смущение за прикрытыми глазами.

Натягиваю штаны, чтобы не поддаться соблазну.

«Малышка!»

Тут же появилась потребность провести урок. Будто я только что не получил разрядку, так яро отреагировал мой член на такое предложение! Просто представив ее губы у себя на стволе, я начинаю терять ориентиры в пространстве.

— Утром, малышка, — отвечаю, как только удается взять разыгравшееся воображение под контроль. — Котенок, а сейчас в душ и спать.

Я осознаю, что не просто так ставлю ее интересы выше своих. Переспал и забыл — это не наша история. Я вляпался по самое не хочу. И если бы малышке не надо было учиться…