Глава 29

Саша

Утром я проснулась первой. Солнце заглядывает в окно: вчера мы забыли задвинуть шторы. Всю ночь я спала в теплом коконе объятий Максима. Пыталась пару раз от непривычки выбраться и лечь на живот, но меня властно притягивали обратно со словами: «не дергайся».

Сначала Макс даже слышать ничего не хотел про пижаму, а мне непривычно спать голой, даже рядом со своим мужчиной.

— Ладно, надевай трусики, — подумав, великодушно разрешил Макс. — Привыкай, в моей постели ты будешь спать обнаженной.

Под утро Максим так крепко заснул, что мне удалось выбраться и сходить в туалет.

Смотреть на моего мужчину одно удовольствие. Так и хочется коснуться его спортивного тела, где каждая рельефная мышца притягивает к себе взгляд. Если бы я не боялась разбудить его, сейчас бы уже целовала ровные кубики пресса.

Максу только для «Playgirl» сниматься! Он еще и лежит провокационно: полностью раскрыт, руки закинуты за голову. Касаться моего мужчины одним лишь взглядом становится недостаточно, хочется почувствовать под своими кончиками пальцев его кожу, проверить каждую мышцу на твердость, прикоснуться к теплой коже губами.

Стараюсь не опускать взгляд ниже кромки штанов, но это практически невозможно. Я же не слепая, так и притягивает выпуклость в штанах мой взгляд. Посматриваю, словно преступница, не проснулся ли Макс, и возвращаюсь к созерцанию мужского достоинства. Я вижу, как он увеличивается в размере.

— Смелее, Котенок, коснись его.

Вздрагиваю от хриплого со сна голоса моего мужчины, чувствую, как начинаю краснеть, во рту от волнения пересыхает.

— Вчера ты не была такой робкой, горела желанием с ним познакомиться. Так что мешает, малышка? Он ждет твоего внимания.

— Я не знаю, что делать.

Несмотря на смущение, слова Максима будят во мне желание. Я хочу доставить ему такое же удовольствие, что вчера испытала сама.

— Совсем скоро к утреннему стояку своего мужчины ты привыкнешь. Будешь знать, что делать, даже без моей подсказки, — размеренный, спокойный голос успокаивает. Макс не шевелится, руки так и держит за головой. — Тебе разрешается делать с ним все, что ты хочешь.

Я так и не решилась к нему прикоснуться. Наконец Макс попросил:

— Дай руку.

Максим кладет мою ладонь на выпуклость в штанах, сжимает ее, ведет вверх-вниз.

Лицо обжигает, но не от смущения: жар желания горячей волной проходится по мне. Есть в этом что-то такое… что заставляет вибрировать каждое нервное окончание.

Макс, удостоверившись, что я усвоила вводный урок, передает инициативу и убирает свою руку обратно за голову.

Мне нравится, что он наблюдает за моими действиями, поднимает голову над подушкой и следит за выражением моего лица, слышит, как сбивается дыхание… ловит и удерживает мой взгляд. Сжимаю сильнее пульсирующую под моей рукой плоть.

Его глаза немного закатываются, а веки опускаются. Значит, я все делаю правильно.

Раздражают штаны, которые мешают в полной мере ощутить желание моего мужчины. Но сначала я хочу поцеловать каждый кубик на его прессе. Набираюсь смелости и прикасаюсь теплыми губами к прохладной коже. Исследую кожу до кромки штанов, которые сидят низко на бедрах. Мне нравятся мурашки, появившиеся на его коже, мне нравится слышать его свистящий выдох, видеть напряжение в мышцах…

Макс толкается в мою руку, а я продолжаю его целовать. В одно мгновение принимаю решение избавиться от штанов. Осталось только набраться смелости и стянуть их. Пальцы просовываю под резинку, тяну несмело вниз, толика страха примешивается к возбуждению. Сердце громко стучит в висках.

— Котенок, мы ждем.

Под его взглядом я плавлюсь, становлюсь смелее, но штаны одним махом скидывает с себя Макс, и они летят куда-то в сторону.

Я громко сглатываю и выдыхаю. Так громко, что вполне возможно, меня слышно в соседней квартире.

Нормальный такой вопрос для девственницы всплывает в моем сознании: «Как он во мне поместится?!».

— Малышка, так и будешь на него смотреть?

По моей коже словно разряды пробегают, когда я опускаю руку на обнаженный орган. Такой твердый и нежный одновременно.

Макс не торопит, никак не комментирует, он позволяет мне себя изучить. Вспоминаю, как вчера ночью он доводил меня до сумасшествия, решаю попробовать эти техники на нем. Облизываю краем языка губы и влажными поцелуями покрываю его торс, обвожу сморщенную тугую горошину мужского соска, спускаюсь ниже, втягиваю тонкую кожу в рот, слегка посасываю…

Моя щека касается члена, проводит по всей длине. Резкий выдох Макса как сигнал к действию.

— Малышка, уверена? — спрашивает Максим, вглядываясь мне в лицо, когда мои губы застывают в сантиметровой близости от головки члена.

Голос не слушается, я просто киваю. Подушечкой большого пальца размазываю серебристую каплю, выступившую на вершине.

— Лизни языком, — командует он, словно угадывая мое желание.

Я так и делаю, а потом еще раз. Подстегиваемая его стонами, неспешно обвожу головку кончиком языка…

— Сомкни губы! — хриплым голосом звучит новая команда.

Макс словно знает, что я жду подсказки.

— Малышка, я сейчас взорвусь!

Его хриплые стоны вперемешку с учащенным дыханием высекают дрожь в моем теле.

Уроки, что я почерпнула из видео для взрослых, пытаюсь применить на практике: водя рукой по все длине, начинаю посасывать, облизывать, словно во рту держу леденец.

Рука Макса опускается мне на затылок, одним резким движением скручивает волосы, как я понимаю, чтобы они не мешали наблюдать за мной из-под полуприкрытых век.

— Не спеши! Не делай резких толчков, — останавливает он, когда я начинаю задыхаться, слишком глубоко приняв его в свой рот. — Расслабься!

Теперь четкие, выверенные движения Макса контролируют весь процесс: мужчина слегка давит на затылок, вовремя останавливается, чтобы я не почувствовала дискомфорт. Убедившись, что я запомнила урок, он позволяет мне действовать самой. А я с ума схожу от того, что дарю ему наслаждение. Хочется стань для него еще лучше, еще опытнее…

Дыхание Макса срывается, твердая плоть в моей руке дергается и будто еще больше увеличивается.

— Не сегодня, маленькая, — убирает он мое лицо, сжимает член в своем мощном кулаке.

Я не замечаю, что дышу пересохшим ртом, наблюдаю за амплитудой его движений. Громкий хриплый стон. Полученная разрядка.

Облизываю пересохшие губы. Мою дрожь возбуждения не удается скрыть.

— Жди, — коротко бросает он, поднимается и двигается в сторону душевой. — Когда вернусь, чтобы трусов на тебе не было.

Как только входит в дверь, произносит:

— Малышка, на спину, ноги в стороны.

Не могу определиться, трясет меня от холода или возбуждения.

Я и не думаю ослушаться. Когда он подходит к кровати, я успеваю выполнить все требования. Ладошкой прикрываю промежность. Мне неудобно, что он видит меня при дневном свете.

— Руки на простынь, можешь её даже порвать, — голосом искусителя отдает он приказ.

Когда его язык касается клитора, дрожь в теле усиливается. Я не сдерживаю криков и стонов. Сначала в меня проникает один палец, затем второй. Макс не двигает ими, просо держит внутри, играя моим клитором: прижимает зубами, а потом словно зализывает, втягивает в себя, посасывает… когда пальцы приходят в движение, я забываю о дискомфорте и неприятном давлении, ничего не испытываю кроме всепоглощающего удовольствия.

Толчок. Еще один. Так развратно, но так сладко! Мысленно умоляю его заменить пальцы на его орган.

— Он обязательно окажется там, поверь!

«Я сказала это вслух и даже не заметила?!»

Еще несколько толчков и я разлетаюсь на тысячи… нет, на миллионы частиц! От меня остается на этой планете только громкий, срывающийся от наслаждения голос, который всему миру сообщает, что со мной сейчас произошло.

Я задыхаюсь от наслаждения, легкие судороги проходят по всему телу, бедра до сих пор дрожат, а Макс и не думает останавливаться. И только когда выжимает из меня последнюю судорогу, подхватывает и прижимает к себе…

Как только выхожу из душа, он заявляет:

— Малышка, я хочу блины.

— А я бы еще поспала…

— Нам в десять рабочих встречать, не забыла? — улыбается мой идеальный мужчина. Подходит вплотную, подхватывает на руки и заглядывает в глаза. — Котенок, не хочу, чтобы между нами была резинка, когда я окажусь в тебе. Сходи к гинекологу, выбери безопасный метод контрацепции.

— Я уже записалась на консультацию, — отчего-то я опять начинаю смущаться.

— Моя умница! — накрывает он мои губы, и я забываю рецепт бабушкиных блинов…

Макс

Котенок…

Эта малышка будто создана для меня по спецзаказу. Словно кто-то, зная мои предпочтения и тайные желания, послал мне ее. Я слетаю с катушек от ее запаха, вкуса, голоса, стона. Малышка вся моя. Она не зажата, готова учиться и экспериментировать. Какой мужчина откажется от такой партнерши? Как откровенна она в своем желании доставить мне удовольствие…

Сдерживать себя не получится. Или мне стоит забыть дорогу в Питер, до окончания школы. Но хрен я смогу это сделать, поэтому четко для себя решил: сроки смещаются.

— Я все, — сияя, выходит она из душа.

Такая свежая, вкусная. Я и так себе во многом отказываю, поэтому хватаю ее и целую. Невозможно не тянуть к ней руки.

Отпускаю с трудом, но еще немного — и мы можем оказаться в кровати.

— Твой мужчина очень голоден.

Ее глаза удивленно расширяются. Неужели, она думает, что минет, пусть и такой крышесносный, хоть немного ослабил мое либидо?

— У меня непомерный аппетит, малышка, привыкай. А сейчас на кухню — готовить завтрак.

Лицо Котенка меняется: она, по-моему, не понимает, о каком аппетите я говорил в начале. Ничего, скоро узнает.

Пока малышка возится на кухне, я принимаю душ. Потом созваниваюсь с друзьями. Алмаз шутит, говорит, что если я не куплю ему к старости домик у побережья, он не поедет в Питер. Я знаю, что он не нуждается, но даю обещание:

— Доживешь до восьмидесяти лет, так и быть, куплю тебе дом на Ибице.

— Теперь у меня появился стимул жить, а у тебя стимул умереть раньше восьмидесяти.

Темный юмор — тоже юмор.

— Ты с Игнатом?

— Да. Его же без охраны нельзя никуда отпускать. Этого сексуального мерзавца похитят по дороге стюардессы — и останется медицина без своего светила, — ржет Алмаз, зля Ворона.

Пока они там пинались, звонок умудрились сбросить.

Игнат должен был родиться на Востоке. Ворон — сын русской модели и внук арабского нефтяного магната. Метис, унаследовал яркую внешность обоих родителей и восточный темперамент. Отца он много лет не знал: мать боялась, что единственного ребенка у нее отнимут богатые родичи, где закон на стороне отцов, поэтому о беременности умолчала. Замуж ей не предлагал отец Игната, но и предложи, получил бы отказ: слишком свободолюбива мать моего друга. Узнав уже о взрослом сыне, отец материально, как только мог, поддерживал его.

Игнат даже в школе не оставался без внимания женщин. Молодые практикантки и училки не прочь быль затащить его в постель.

Для женщин он словно афродизиак. Все студентки медуниверситета сохнут по молодому преподу, умеющему стильно одеваться. Этот хирург — фанат спорта. Он и нас с Алмазом подсадил. Владелец частной клиники, он ездит на Harley-Davidson Dyna Fat Bob — 2019 и Mercedes-AMG CLA 45 4MATIC Shooting. Все это делает его в глазах женщин желанной добычей.

— Во сколько быть в аэропорту? — спрашиваю, как только Алмаз поднимает вновь телефон.

— В двенадцать, — продолжает он ржать.

— Встречу в десять часов рабочих — они какую-то систему просушки помещений установят — потом выдвинусь к вам. Подождете немного, если задержусь.

— Документы захвати, по дороге изучу, что там у вас, — переходит он на деловой тон.

— Договорились, давай.

Саша уже успела испечь первую партию блинов. Есть их с ее рук намного вкуснее. Слизывать джем со спелых губ — вот где поистине наслаждение для гурмана.

Неважно, что происходит за стенами этого дома, когда тут так уютно. Никуда бы не отпускал от себя малышку.

Я заметил, что о школе и друзьях говорить она не хочет. Вчера пару раз пытался ночью завести разговор, а Саша ответила:

— Макс, нет у меня друзей. И родных нет.

— У тебя есть я, но обязательно еще будут друзья и родные.

Сейчас ее глаза сияют счастьем. Заводить неприятный разговор не стал, хотя расспросить хотелось о многом.

— Котенок… — взяв ее за руку, притянул к себе на колени.

Когда она так близко, мысли куда-то улетают. Целую нежно припухшие уста, а возбуждение прошибает, словно и не получил с утра разрядку.

— Малышка нам уже надо выезжать, — напоминаю в первую очередь самому себе.

Саша переодевается в один из костюмов, которые за ночь успели высохнуть.

— Ты замерзнешь! Куртку надевай! — безапелляционно произнес я.

— Я в машину, а из нее сразу в квартиру, не замёрзну.

Понятно ее стремление быть красивой для своего мужчины, но она даже не представляет, как прекрасна. Ее матовая белая кожа, глаза, сияющие самой чистой небесной синевой, пухлые темно-розовые губки, ровный носик, пряди волос, выбившиеся эстетично из прически, обрамляют поистине самое красивое лицо.

— Ладно, — сдаюсь я нехотя. — Соберешь все вещи: учебники, одежду, дамские штучки. В квартиру ты не вернёшься. Если хочешь, я найму водителя.

— Макс, ты что? Я и сама смогу добраться: буду вставать на час раньше. Но… а квартиру же несколько дней просушивать придется?

— Только открыть и закрыть за рабочими дверь. Ты переезжаешь ко мне. Насовсем. И поступать мы будем, Котенок, в Москве.

Малышка удивленно поворачивается, поднимает на меня взгляд.

— Не смотри так, тут я не уступлю. Будем часто приезжать в Питер, если захочешь, но жить ты будешь со своим мужчиной в Москве и каждую ночь спать в его объятиях. Я терплю до твоего окончания и точка.

— А вдруг не поступлю?

— Поступишь.

— Макс… — возмущенно звучит ее голос.

Я догадываюсь, о чем она подумала.

— Я не буду никому давать взятку. Ты сдашь экзамены. Я в тебя верю, Котенок!12727c

А Игнат — это ее страховка. У себя в университете он имеет колоссальный вес. Сдай Саша хорошо, даже не отлично экзамены — место он ей пробьет.

Жить на расстоянии мне сейчас будет невыносимо, а впереди еще два месяца.

Я хочу эту девочку постоянно видеть рядом с собой: вместе отдыхать, завтракать и ужинать, смотреть вместе фильмы, встречаться с друзьями и заниматься регулярно сексом. Последнего хочу и сейчас, но подталкиваю малышку на выход.

— Макс, а если я не сдам экзамены?

— Это не освобождает тебя от ответственности: все равно переберешься в Москву.

Созваниваюсь с рабочими, которые нас уже ждут. Установка просушки в коридоре занимает не больше двадцати минут.

— Саша, двери никому не открывать. Тебя ни для кого нет. Неважно, кто пожалует: соседи, твоя подружка или друг. Замки постараюсь сегодня же сменить.

Как только мы вошли в эту серую, сырую квартиру, настроение Котенка заметно испортилось. Саша выглядела зажатой, ее отчаяние резало без ножа и наркоза.

— Я встречу друзей и сразу вернусь.

Прежде чем уйти, притянул к себе, обнял. Целовать не стал: ждал, когда она немного оттает.

Стараюсь пошутить:

— Не забудь собрать свои запасы моркови.

На ее лице появляется улыбка.

— Морковь закончилась, — отвечает она, притворно вздохнув.

— Значит, с меня букет свежей, хрустящей, сладкой, только с грядки моркови.

Вот так бы и стоял, наблюдая за ее смехом, впитывая в себя каждую ее эмоцию.

— Так, телефон где?

— В рюкзаке.

— Каждые полчаса присылаешь мне отчет.

Легко касаюсь ее губ и выхожу. До прилета самолета осталось двадцать минут. Придется Ворону и Алмазу меня подождать.

Возле подъезда останавливаюсь, беру телефон и набираю Борису.

— Добрый день, Максим Юрьевич, — сразу же поднимает он трубку.

— У меня к вам просьба: я ребят вчера отпустил, но сейчас Саша одна в квартире, пусть кто-нибудь постоянно будет на камерах.

— Я лично прослежу. И ребят прямо сейчас отправлю к подъезду, лишним не будет.

— Спасибо.

Пока со всем тут не разберусь, расслабиться не получится. Кто-то называет это чуйкой, кто-то интуицией, я никак не называю, но мне не нравилось тревожное чувство, поселившееся в груди. Никогда не был суеверным, а тут… я даже огляделся несколько раз, высматривая непонятно кого.