Глава 22

Алмаз

Я не слышал вибрации сотового в кармане, только когда прошел досмотр перед посадкой на самолет и решил отключить телефон, заметил пропущенные вызовы. Это не было удивительно, Лиза еще ребенок и, несмотря на то, что мы с ней попрощались, она могла захотеть что-то сказать или попросить.

Стал перезванивать малышке, телефон оказался занят. Долго думал, стоит ли набрать Кате, ведь сестренке набирал еще два раза, и все равно было занято, поэтому отправил вызов жене.

А вот это уже удивительно — у Фиалки экзамен, а она висит на телефоне, и в собеседниках у нее точно Лиза, всех остальных она бы отправила прогуляться.

Набрал ей еще раз. Я был готов услышать, что малышка поцарапала коленки, что ее обидел какой-то мальчишка или она уронила и сломала телефон, но не то, что какая-то левая семья пытается забрать Лизу в этот самый момент.

«Малышка прячется за беседкой?!»

Куда смотрит администрация детского дома?! Какого лешего я заплатил им огромную сумму, если они не могут защитить ребенка?!

Закинув сумку на плечо, направился к выходу. Работники аэропорта попытались меня задержать, что-то объяснить, пока не поняли — бесполезно.

В конторе аврал, Инга по нескольку раз в день звонит, но всем клиентам и сотрудникам придется подождать, на первом месте всегда будет стоять моя семья.

Катя в таком состоянии может завалить экзамен, вот только уговаривать ее бессмысленно, Фиалка не послушается и поедет в детский дом.

— Никуда ты не едешь! Сосредоточься на экзамене. Я разберусь, — жестко, в приказном тоне проговорил я в трубку, так, чтобы она и не думала сорваться и полететь к племяшке.

Прежде чем набрать Лизе, позвонил Марине Игоревне — директору детского дома.

— Роман Георгиевич, еще раз добрый день, — затрещала она с ходу, — у нас тут небольшая неприятность.

— Небольшая?! — зло прорычал в трубку. — Вы должны стоять на страже интересов ребенка, какого… — оборвал себя, чтобы не заматериться. — Почему Лиза убежала? Вы понимаете, что я могу с вами сделать?

— Вы понимаете…

— Не понимаю! Если я приеду, и моей сестры не будет в детском доме, об этом пожалеют все! Удочеритель, начальство органов опеки, вы и даже воспитатели, я вам это обещаю!

— Мы постараемся сделать все, чтобы…

— Мне похрену, что ты там собираешься. Попробуй только ребенка отдать! — сбросил я звонок и набрал Лизе.

— Рома, — тут же раздался испуганный голос, — говори тихо, они меня ищут.

Малышка… Несмотря на тревогу за нее, я улыбнулся.

— Хорошо, — понизил я голос, чтобы ей было спокойнее. — Ты сиди и не разговаривай, слушай меня. Договорились?

— Угу, — очень-очень тихо произнесла она.

— Малышка я уже сажусь в такси и еду к тебе, — прикрыв динамик, назвал водителю адрес детского дома. — За скорость доплачу, — бросил водителю. Кивком он дал понять, что услышал меня.

Неправильно, что Лиза спряталась и не выходит. Ей страшно. Она боится, что ее найдут и заберут. Пока малышка не будет уверена, что ее не отдадут чужим людям, не выйдет.

У взрослых ума не больше, чем у детей, неужели не понимают, что своим рысканием и криками: «Лиза! Лиза выходи! Где ты? Я тебе обещаю…» — они только еще больше ее пугают. И кто на работу набирал таких специалистов?!

— Лиза, я никому не позволю тебя забрать, — спокойно, уверено говорил я. — Взрослые волнуются, что не могут тебя найти. Может, ты выйдешь из своего укрытия?

— Не-е-е-т, — прошептала она. — Они меня тут не найдут. — сказано это было так же тихо, но вот уверенность и триумф в голосе сестренки заставили меня забеспокоиться.

— Малышка, тут — это где? — я слышал в трубке ее дыхание, но она не отвечала.

Если Лиза молчит, значит, рядом ходит кто-то из воспитателей. Минут пять этим я себя успокаивал, молчала она долго. Все это время я с ней говорил, просил выйти к воспитателям, заверял, что смогу ее защитить.

— Я спряталась на крыше беседки, — «обрадовала» Лиза меня.

— Как ты туда забралась?! — не контролируя свой страх, повысил голос. Именно страх. Ведь высоту тех самых беседок я хорошо знал.

— По дереву, — ответила она мне смело.

Я будто наблюдал ее восторг, видел, что Лиза собой гордится. Наверное, когда успокоюсь, оценю ее «подвиги», а пока я сходил с ума от тревоги и молился, чтобы с ней ничего не случилось. Могут детки заставить взрослых нервничать!

— По дереву, значит?

— Ага. Спрыгнула с толстой ветки на крышу и спряталась под листвой другой ветки. Она тонкая, по ней я побоялась лезть, — рассказывала она мне. — Рома, они меня не видят, — довольная собой, она радостно хихикала. — Пошли опять искать меня в корпус.

Мне же было не до веселья. Я даже представлять не хотел, что могло бы с ней случиться, сорвись она с дерева! Сестренка точно добавила мне седины.

— Лежи и не шевелись, поняла меня? — спросил строго.

— Да.

— А то они тебя найдут, — добавил я. Не знаю, может, кто-то другой принялся бы звонить администрации, требовать снять ребенка с крыши, я так делать не собирался. Лиза напугана, и неизвестно, как поведет себя эта строптивая малышка. Я сам ее оттуда сниму. А «искатели» пусть поволнуются…

Войдя через полчаса на территорию детского дома, я прошелся взглядом по трем беседкам, вычислил нужную.

— Так, партизанка, вставай, будем оттуда слезать.

— Рома! — воскликнула она, выползая из-под ветки.

— Аккуратно! — малышка тихо подошла к краю. Короткое синее платьице не скрывало ободранных локтей. — Почему Кате сказала, что спряталась за беседкой?

— Она не разрешает лазить по крышам.

Я тоже! Но об этом мы поговорим в другое время и в другом месте.

— Прыгай, я тебя поймаю, — когда она застыла у края, я старался не пропустить ни одного ее движения.

— Может, я по дереву слезу? — глядя на меня сверху, малышка сделала два шага назад. Если она сорвется с дерева, может удариться о другие ветки…

— Ты что, не доверяешь своему старшему брату? — наигранно удивился. Мне не хотелось наблюдать, как она слазит с дерева, ствол которого в пять раз толще ее. Как она вообще туда забралась?! Еще и с мобильником в руках!

— Рома, сначала поймай телефон, не хочу, чтобы он сломался.

— Лиза, а как ты с ним на дерево взобралась?

— В колготки засунула, — не задумываясь, ответила она. — А если ты меня будешь ловить, можешь нечаянно экран сломать.

После ее слов я внимательно присмотрелся и увидел, что на ней и правда надеты колготки телесного цвета.

Присев у самого края крыши на корточки, она бросила мне телефон. Никакого труда поймать его не составляло, но одновременно я следил за малышкой, чтобы она не сорвалась. Опустив в карман пиджака телефон, я приготовился ловить проказницу.

За ней не уследишь! Какая-то секунда, и вот сестренка лежит на животе и сползает с крыши. Упасть я ей не позволю, но!..

— Лиза, остановись, — спокойно произнес. Только мне известно, с каким трудом далось мне это внешнее спокойствие.

— Я по столбу спущусь, — пропыхтела она и сползла с крыши. Стоял под ней с поднятыми вверх руками, словно регбист, ждущий пасса. Маленькая смутьянка уцепилась за край крыши и повисла на несколько секунд в воздухе. Обхватив одну из опор коленями и, убедившись, что крепко держится, переместила на столб руки и, словно обезьянка, спустилась вниз.

Перехватив ее на середине, сначала крепко прижал к себе. Мне это было необходимо, чтобы успокоиться. Поцеловал в макушку партизанку и опустил на траву.

— Сейчас Надежда Егоровна станет ругаться, — осмотрев свои поцарапанные туфли, порванное, перепачканное платье и разодранные о ветки колготки, выдала малышка.

На казенную одежду мне было плевать, все мое внимание было сосредоточено на глубоких царапинах!

«Сейчас ругаться буду я, а остальные стоять и слушать!»

Взяв малышку за руку, мы направились в главный корпус. Навстречу нам спешила уже вся администрация детского дома вместе с работниками. Лиза, видя их встревоженные недовольные лица, сбилась с шага и пошла тише.

— Не бойся, — громко сказал ей. — Они тебе ничего не сделают, — это предупреждение прозвучало для встревоженных женщин, но они его дружно проигнорировали и кинулись наперегонки к нам.

— Лиза, ты где была?! — директор детского дома всем своим видом показывала мне, насколько она переживала за сестру.

— Я же говорила — полицию надо было вызывать! — Надежда Егоровна пылала гневом.

— Как вы посмели увести нашего ребенка?! — женщину, произнесшую эту чушь, я смерил ледяным взглядом.

— Ты еще за это ответишь! — попытался вступиться ее муж.

— Мы с тобой сейчас поговорим, — кивком головы я показал ему, чтобы отошел в сторону.

— Лиза, иди сюда, — потянула руки к ней воспитательница, но малышка сильнее вцепилась в мою руку и отступила мне за спину.

— Отошли все от ребенка, — стараясь не повышать голоса, жестко, угрожающе произнес я.

— Роман Георгиевич, мы просто все переволновались, — Марина Игоревна попыталась оправдать коллектив.

— Я же говорю, надо вызвать полицию!

— Вызывайте, мне есть, что им рассказать. Организуйте здесь порядок! — устав слушать этот гвалт, жестко обратился к директору детского дома.

— Разойдитесь по своим рабочим местам, я без вашей помощи решу этот вопрос, — вспомнив, что она тут руководитель, женщина с подчиненными заговорила соответствующим тоном.

— Мы хотим забрать ребенка. Сегодня, — кандидат в приемные родители Лизы вновь подал голос. — У нас на руках все соответствующие документы, — тряс он какой-то папкой.

— Малышка, мне нужно решить кое-какие вопросы, ты подождешь меня в своей комнате? — сестренка согласно кивнула, но ей было страшно отходить от меня. — Помни, что твой старший брат никому не даст тебя в обиду, — наклонив к ее уху голову, тихо шепнул.

— Я провожу Лизу, — обрадовалась Марина Игоревна, что представился шанс сбежать.

— Вы меня не слышите?! Этот ребенок наш по закону, мы хотим его забрать, — в спину ей прокричал мужчина.

— Лизонька и так сегодня получила стресс. Я не могу позволить вам ее забрать без заключения психолога, — глядела Марина Игоревна при этом, правда, на меня, ища глазами одобрения ее поступка.

— Я к вам сейчас поднимусь, — не для того, чтобы рассыпаться в благодарностях, и она это поняла.

Буркнув что-то типа: «Разбирайтесь с Романом Георгиевичем», — директриса, таща за руку Лизу, скрылась за стенами здания.

— Оля, звони Звягинцеву!

«А у самого руки отвалятся?»

Владимир Караулов — так звали этого мужчину. В первый же день я выяснил его полные данные и нанял человека собрать об этой семье информацию. На его жену — Ольгу, компромат пока не нарыли, а вот Владимир нас сразу же «порадовал».

— Пусть с полицией сюда едет, — крикнул он жене, которая дозвонилась до начальника органов опеки и попечительства и о чем-то негромко с ним беседовала в сторонке.

— Это вряд ли. Звягинцев себе не враг, чтобы привлекать к своей взяточной персоне внимание правоохранительных органов.

Нервно подкурив сигарету, мужчина исподлобья уставился на меня.

— По закону она уже наша дочь, — выпятив вперед подбородок, он давал понять мне, что настроен решительно. Раскрыв перед моим лицом папку и тыкая пальцем в какие-то бумажки, мужчина добавил: — Мы просто так не сдадимся.

— По закону, органы опеки должны были сначала определить, есть ли у Лизы родственники, согласные забрать к себе ребенка. По закону органы опеки и попечительства должны были проверить, насколько поданные вами документы соответствуют действительности. По закону начальник этих пресловутых органов опеки не должен брать взятки, по сути, торговать детьми! И если ты еще раз вслух произнесешь, что она ваша дочь… Дело о пропаже ГСМ (горюче-смазочные материалы) на несколько десятков миллионов, которое вам с таким трудом удалось замять, получит второе дыхание.

Я предполагал, что он пересрется, но такого эффекта от своих слов не ожидал. У Ольги выпал из рук телефон, присев на корточки, она шарила ладонью по земле, а встревоженный взгляд не сводила с мужа.

Забрав из ослабевших рук мужчины папку, я вытащил документы и порвал их на две части, чтобы нечем было махать перед моим лицом.

— Используешь вместо туалетной бумаги, — припечатал листы к его груди. — Звягинцев едет сюда? — спросил Ольгу, поднявшуюся на ноги.

— Да, — кивнула женщина, глаза ее заблестели.

«Терпеть не могу женские слезы!»

— В нашей стране тысячи детей-сирот, каждому из них нужна мать. Ищите ребенка, который вам может стать родным, но не наступайте на горло своей совести. Лучше, когда с совестью ты находишься в ладу, даже дышать легче.

Я это тоже понял недавно, когда в мою жизнь ворвалась Фиалка и поставила все с ног на голову. Тогда я не хотел знакомиться с Лизой, не думал, что смогу привязаться к сестренке и даже ее полюбить. А теперь, забирая их в Москву, я чувствую, что поступаю правильно, и мне перед собой не стыдно.

Ольга будто меня не слышала.

— Вы?.. Вы?.. — сейчас женщина переживала за мужа, ей хотелось убедиться, что он в безопасности.

— Если вы не станете настаивать на удочерении Лизы, я не буду звонить в Москву и требовать нового расследования. Подумайте.

Оставив их у крыльца, я направился внутрь здания.

— Роман Георгиевич, я бы не отдала Лизу Карауловым, — принялась меня уверять директор, как только я переступил порог кабинета. — Я уже хотела звонить вам, но тут Лизонька пропала, так перепугалась, что все вылетело из головы.

— Вы вообще не должны были допускать подобной ситуации!

— Я, как только услышала, зачем они пришли, сразу же набрала Ирине Алексеевне. Она обещала позвонить в министерство и попросить министра поставить это дело на личный контроль. Они с ней старые подруги. Лизу бы Карауловы не получили!

— А то, что малышка испугалась, оцарапала колени и руки, это тоже министр должен контролировать?! — я до сих пор не пришел в себя от выкрутасов маленькой партизанки, а спросить за это было с кого.

— Тут наша вина, не уследили. Извините. Медсестра все царапины уже обработала, мы ее переодели. Чуть позже с Лизонькой обязательно позанимается психолог. — руки женщины постоянно находились в движении. Испытывая сильное волнение, она не контролировала жестикуляцию.

— Мария Игоревна, в ваших интересах, чтобы ничего подобного больше не повторилось, — и сейчас это была угроза, которая повисла на какое-то время в воздухе.

— Я вас поняла, — произнесла она. Сложив руки перед собой, женщина сидела и ждала, что еще я добавлю.

— Сейчас сюда подъедет начальник органов опеки и попечительства, я вас попрошу оставить нас наедине.

— Хорошо. Я пока схожу, проведаю Лизу, — поднялась она из-за стола.

Пока ждал Звягинцева, через интернет заказал билет на самолет. Надеюсь, до четырех вечера успею закрыть все вопросы и вылететь в Москву.

Приблизительно через полчаса в кабинет вошел плотный мужчина невысокого роста. Очки держались у него на самом кончике носа, а смотрел он поверх их.

— Здравствуйте, — потянул он мне руку. — Вы Роман Георгиевич? Я не ошибся?

— Нет, Павел Сергеевич, не ошиблись. — начальник органов опеки вел себя вежливо и даже старался радушно улыбаться, хотя в поведении прослеживалась небольшая нервозность.

— Мне сейчас звонили из министерства, требуют объяснений, а я даже не в курсе, что у Никитиной Елизаветы, оказывается, есть состоятельные родственники, готовые ее удочерить, — заняв место Марины Игоревны, он правдоподобно разыгрывал удивление. Теперь понятно, откуда этот вежливый тон. — Ну почему вы не пришли сразу ко мне?

— Я и не предполагал, что оформлением документов на опеку занимается непосредственно начальник. — такого ответа Звягинцев не ожидал. Втащив из кармана платок, он вытер со лба испарину и пояснил:

— Жарко сегодня.

— Да, начало июня, плюс восемнадцать. — о том, что я иронизирую, он мог только догадываться, внешне это никак не выражалось.

— Чтобы загладить свою вину перед вами, мы постараемся оформить все документы в течение недели. Я лично возьму это дело под свой контроль.

Я думал, моего согласия, выраженного кивком, достаточно, но Звягинцев чего-то от меня ждал, а я никак не мог понять, что ему надо.

— Чего вы хотите? — устав играть в гляделки, напрямую спросил.

— Не звоните больше в министерство. Если возникнет заминка с оформлением бумаг, я тут же все решу, вот вам мой номер телефона, — протянул он визитку.

Его заместитель — Ирина Алексеевна, грамотно отрабатывает свои деньги, к ней нет никаких претензий, а этому товарищу необязательно знать, кто за всем этим стоит.

— Хорошо. Лиза пережила сегодня сильный стресс, думаю, ей будет полезно провести несколько дней в кругу семьи, вы как считаете? — ответ мог быть в данном случае только один.

— Да, ребенку лучше побыть с любящими его людьми. Я сейчас распоряжусь. Извините, Роман Георгиевич, но мне пора бежать. — оглянувшись пару раз, он наконец-то покинул кабинет.

Почти тут же вернулась Марина Игоревна.

— Павел Сергеевич оставил распоряжение, чтобы Лизу отпустили до понедельника, — впервые за несколько часов я улыбнулся. Фиалка обрадуется такому сюрпризу. — А к концу следующей недели, думаю, вы сможете навсегда забрать отсюда девочку.

— Спасибо.

— Это наша работа. — заняв свое место в кресле, она спросила: — Роман Георгиевич, может, чай, кофе или что-нибудь покрепче?

— Нет, не хочется. Спасибо.

— А я, пожалуй, выпью глоточек… кофе, — поправила она себя. — Ваша Лиза мне рассказала, где она пряталась… А если бы она упала?.. Меня бы посадили.

Марина Игоревна от шока даже не замечала, что делает. Качая головой, она достала бутылку коньяка и налила себе в рюмку ровно один глоток. Выпив, спрятала все на место.

«Экстренная психологическая помощь». - ухмыльнулся про себя.

— Пойду, обрадую Лизу.

— Так она уже знает, они вас с Катериной во дворе ждут, — махнула она рукой.

Попрощавшись, я поспешил к своим девочкам, которые стояли у ворот.

— Я не получил смс, — вопросительно выгнув бровь, уставился на Фиалку.

— Я забыла, — пожала она плечами.

— Не томи.

— Хорошо.

— Что «хорошо»?

— Оценка — хорошо, четверка, значит, — засмеялась она.

— Ну, тогда все в порядке, вас обеих теперь можно наказывать.

— За что? — удивилась Фиалка, малышка не спрашивала, поводов она сегодня предоставила много.

— За четверку, — подмигнул ей. — Едете провожать меня в аэропорт. — но это наказание моих девчонок только обрадовало. На это я и рассчитывал.

Время до вылета мы провели вместе. (3303c)

— Фиалка, деньги на карте не экономь. Прогуляйтесь с Лизой по магазинам, сходите в детский развлекательный центр, кино, парк. Придумайте себе на эти дни развлечения.

Малышка меня на прощание поцеловала в обе щеки, а Катя, покосившись на толпу людей, засмущалась и только помахала мне рукой. Сделав к ней шаг, притянул к себе и нежно коснулся губами сладких губ.

— До пятницы.