Глава 15

Демьян не видел смысла в дружбе между мужчиной и женщиной, однако их с Дарси отношения были побочным эффектом слишком драматических событий, чтобы что-то анализировать. Поэтому он принял как должное, что иногда Дарси звонит, заходит, сидит рядом. Они едят и смотрят фильмы, завернувшись в одеяла. Если бы не пустые, покрасневшие, словно подведённые горем глаза Дарси, никто бы и не заметил, что в её жизни что-то не так.

Есть только одно правило: Демьяну не разрешается говорить о болезни. Когда хочет, Дарси рассказывает сама — об очередной консультации, о тесте, сделанном на всякий случай.

Демьян съездил домой проверить дела в мотосалонах, но спешил обратно, будто события неслись к кульминации, которую он не хотел и не мог пропустить. Он по-прежнему живёт в гостинице. Это дорого, но он наследник Ерёмина, может себе позволить. Или не может, потому что деньги, влившие жизнь в агентство, принадлежат Архипову. Но переехать пока некуда. Снять квартиру — значит, признать, что он остаётся, а он… ждёт чего-то.

Дарси с Кириллом так и не съехались, потому что не смогли договориться, в чьей квартире жить. Они никогда раньше не ссорились, и это стало первым испытанием будущей семейной жизни. Но в остальном всё вернулось на круги своя, и только безжизненный взгляд Дарси и припухлость её глаз выдавали правду — горе, всеохватывающее и неизмеримое.

А вот Архипов изменился очень сильно. О его здоровье поползли слухи, как и о стремительном прибавлении седины, и о странном поведении. Говорят, он всё время отвлечён и раздражителен. При встрече он словно смотрит сквозь Демьяна, говорит сугубо о бизнесе и больше не настаивает на вмешательстве в жизнь Дарси. На банкете в честь помолвки Архипов сиял счастливой улыбкой и светскими манерами. Выглядел он неплохо, как, впрочем, и Дарси. И только Демьян заметил, что стало легче сосчитать её позвонки. Она похудела, не помогли даже усилия Нонны и злоупотребление пиццей.

Демьян смотрел, как Дарси общается с друзьями, как улыбается, притворяясь счастливой. Трудно поверить, что замотанный в одеяло раненый котёнок и сияющая великосветская дама — это одна женщина. Стоящая на краю. Демьян давно рухнул во тьму, а Дарси держится на краю света, кто бы знал как. Она крутится в толпе людей, не знающих, что на её будущем поставлен жирный крест. Улыбается, пока Кирилл рассказывает о грядущей свадьбе.

Их двое, тех, кто ревностно следил за поведением Кирилла — Архипов и Демьян. И оба признали, что Дарси повезло. Не каждый мужчина возьмёт на себя такую ответственность, а ведь они ещё не женаты, да и знакомы меньше года. Кирилл произнёс не просто хороший тост, а берущий за душу. Трепаться он всегда умел, в отличие от Демьяна. Сказал, что ему повезло и что он боится говорить об этом вслух, чтобы не сглазить. Всё, что ему нужно, — это быть рядом с любимой женщиной.

Взгляд Архипова смягчился, его настрой против будущего зятя дал слабину. Глядя на Демьяна, он повёл плечом. Дескать, ладно, ты прав насчёт брата. А Демьян вроде как обрадовался, но что-то мешало. Может, потерянный взгляд Дарси, а может, то, что она не слушала тост жениха. Смотрела в одну точку и улыбалась. А ведь именно Демьян заставил её сказать Кириллу правду. Пристыдил её, а она, хорошая девочка, послушалась. А теперь ей плохо, Демьян всем нутром ощущает её тоску.

Во время поцелуя Дарси заплакала, но быстро взяла себя в руки. Вытерла слёзы и улыбнулась Кириллу.

— Мы с тобой созданы для счастья, — сказала с чувством. — Наши мечты похожи, наши вкусы совпадают. Жить с тобой — сплошное удовольствие.

Демьяну её тост показался недосказанным, сдержанным, но только потому, что он во всём ищет двойное дно. А гости утопили невесту в восторженных ахах и вздохах.

После торжественной части Кирилл подсел к брату. От него за версту несло радостью.

— Хорошо, что я настоял на банкете. Дарси возражала, так как свадьба уже в мае, но я решил немного поднять ей настроение. Всё-таки помолвка — это праздник! — Кирилл не сводил с Дарси глаз. Заметив, что её бокал опустел, он подозвал официанта и снова вернулся к Демьяну. — Это пойдёт ей на пользу — развеяться, приодеться, поболтать. Никто не знает о болезни, поэтому атмосфера лёгкая. Кстати, мы наконец договорились, где будем жить. Продадим наши квартиры и купим одну большую в центре. Школы нам теперь не понадобятся, но это и к лучшему. Около школ недвижимость дороже и пробки на дорогах. А в центре есть где развлечься — музеи, галереи, рестораны. Не дома же сидеть в ожидании! — Кирилл выразительно округлил глаза.

Демьян скоблил брата пристрастным взглядом, пытаясь заглянуть под заботливые слова и разумные планы.

— Ой, да не смотри ты на меня так! — взбрыкнул Кирилл. — Может, я не слишком романтичен, но в данном случае это оправданно. Я должен быть готов к тому, что случится дальше. И я готов, уже всё распланировал. Для меня главное, чтобы Дарси… — он снова нашёл её взглядом в толпе, — главное, чтобы она…

Демьян так и не узнал, что для Кирилла главное. Тот заметил опоздавших гостей и поспешил к ним. А Демьян плюнул на всё и ушёл, выбросив галстук и вырвав с мясом верхние пуговицы рубашки, недовольный всем и вся.

Вроде беспричинно, но… что-то не так. Что-то очень не так.

Пахнет грозой.

Вскоре Кирилл сделал первый взнос за квартиру в центре города. Они отпраздновали это всей семьёй, включая Демьяна. Дарси с Кириллом сидели обнявшись, вызывая у Демьяна изжогу. Вроде знает, что это не показуха, но его коробит. Дарси прилежно участвовала в беседе, смотрела на жениха с любовью и нежностью. Её чувства искренние, а вот действия — грубая подделка. Она участвует в празднованиях только ради Кирилла. А тот старается, ведёт себя так, будто ничего не случилось. Ситуация тяжёлая, но если кто-то и способен через такое пройти, это Дарси с Кириллом. Демьян стал лишним, бесполезным, как парализованная конечность, и только острые взгляды Архипова напоминают, что однажды он просил вмешаться в жизнь дочери. Требовал, даже шантажировал, но не добился своего.

Демьян шёл домой, проклиная себя последними словами. Хватит шпионить за братом и его невестой! Работы мало, что ли?! Целыми днями торчит в агентстве, так нет же, всё равно хватает времени на глупости.

Он завалился спать как был, в одежде. Пообещал себе пройтись по барам, наладить пару контактов для секса, а то так и свихнуться недолго.

Он уже спал, когда в дверь поскреблись. Как котёнок, и писк тоже кошачий. Демьян бы не проснулся, если бы не настойчивость ночного визитёра. Распахнул дверь, и к его ногам повалился Кирилл, пьяный до остекленевшего взгляда.

— Где ты так напраздновался?

— Ессь месьта, где тебя всегда напьют… напоют… — брат обнял колени Демьяна, приложился губами к его лодыжке и зачмокал.

— Ты собираешься спать на ковре?!

— Я к брату пришёл, любимому… Ты меня любишшшь? Нет? А я тебя — да. Вот такое дерьмо! В жизни случается дерьмо. Дерьмо случа-а-а-ается… — завыл на мотив собственного сочинения.

— Ты отвёз Дарси домой? Или бросил в месте, где тебя напоили?

— Её папчк… папчка увёз. У неё очень влиятельный папчка, и он меня не любит. И ты меня не любишь.

— В ванную ползи, жених!

— Жени-и-их и невеста, тили-тили-те-е-есто… — напевая, Кирилл пополз за братом и повис на бортике ванны. — Я женюсь, межпрочим, и квартиру покупаю… тили-тили-тесто… радоваться надо! Надо радоваться сейчас, птмучто дальше Дарси будет… ку-ку… ку-ку! — покрутил пальцем у виска. — У отца была домработница, которая ела стиральный порошок. Она тоже была ку-ку! Мне везёт на ку-ку…

Перегнувшись через бортик ванной, Кирилл хлопал ладонью по струе воды.

— Демьянчик, а ты хочешь жениться на Дарси? — спросил, брызгаясь.

— Нет.

— А я хочу. Хочу-хочу-хочу. Мы поженимся, и у нас никто не родится, потому что нам низзя! Низзя! — погрозил пальцем.

Перевалившись через бортик, Кирилл окунул голову в воду и тут же истошно заорал, задыхаясь от воды и слёз.

— Ты знаешь, сколько ей лет? Знаешь?! — прорыдал хрипло.

— Кому? Дарси?

— Нет, её матери. Ты её видел? Она уже давно в таком состоянии. Это ужа-а-асно… — Кирилл опустил голову под воду, и крики превратились в бульканье. — Она проживёт очень долго.

— Тамара?

— Нет, Дарси. Это будет долго и мучительно. Как я буду жить? У меня не будет семьи, только ответственность за Дарси…

Кирилла вырвало. Болезненными, сильными позывами, изгибая тело в судорогах. Опустошившись, он обмяк, свисая к воде.

— Лучше утопиться! — прорыдал.

— Будешь топиться в своей рвоте, или набрать чистой воды?

Демьян говорил холодно и строго, пытаясь привести брата в чувство. Но слов осуждения не нашёл. Его разрывало на части между пониманием и презрением, и эта борьба убивала.

Кирилл сполз на кафельный пол. Вода с мокрых волос текла по его лицу, смешиваясь со слезами.

— Я люблю её! Но я не могу так! — Его рот искривился, изрыгая невнятные животные крики. — Мы хотели вместе жить. Жить, понимаешь? Работать, отдыхать, путешествовать, растить детей. Жить, а не это… Я стараюсь изо всех сил! Я должен поступить как честный человек, и я это делаю. Я ведь правильно поступаю, да?

Глаза Кирилла наполнились мутной мольбой, и Демьян кивнул. На слова не хватило дыхания.

— Я делаю всё как надо, поддерживаю Дарси. Но я не могу изменить то, что у меня внутри! Вот здесь! — Взвыв, Кирилл разорвал свою рубашку и стал царапать грудь. Впился в кожу ногтями, оставляя кровавые полосы. — Вот здесь болит, понимаешь?! Вот здесь правда, здесь мои чувства! Я ощущаю себя предателем, но я не могу изменить то, что чувствую!

Демьян наклонился к брату и оторвал его руки от окровавленной груди.

— Скажи, что мне делать! — Кирилл смотрел на него снизу вверх, как в детстве, когда только учился ползать. — Умоля-я-я-ю! — Он тёрся лицом о ноги Демьяна, обдавая их холодом воды и жаром крика. — Я люблю Дарси, но я тоже человек! Я же не болен, так почему у меня нет будущего? Это же нормально, хотеть детей? Я хочу нормальную семью! Чтобы завтракать всем вместе за большим столом… чтобы скатерть была белая… Ты любишь омлет? Я очень, особенно с сыром. Надо поджарить, чтобы была сырная корочка… И булку с маслом люблю… И гулять хочу с детьми… и собаку…

Язык Кирилла заплетался, но холодная вода привела его в чувство, и теперь он говорил сбивчивой скороговоркой. Демьян и не думал отвечать. Он не мог вмешаться, не мог остановить эту агонию, потому что сам исходил такой болью, какой не знал раньше.

Откатившись от ног Демьяна, Кирилл вытянулся на полу и закрыл глаза. Слёзы выдавливались из-под век и стекали по вискам.

— Я хочу счастья! Семью! Счастливую, весёлую жену и четверо детей. И домработницу. Не Нонну, эта ведьма меня раздражает, а заботливую покладистую женщину. В белом фартуке. Она будет печь по утрам, а мы все вместе завтракать за кухонным столом. Вот такую жизнь я хочу… — Покачиваясь, Кирилл пропел: — Хочу, но не получу!

Схватив брата за шкирку, Демьян поднял его на ноги.

Не зря слова «любить» и «убить» созвучны. Что делать, если эти «любить» и «убить» смешались в тебе горящим коктейлем? И как можно осудить брата, если за него так мучительно болит сердце?

Демьян ждал, пока Кирилл умоется и вдоволь наплачется. Кинул ему полотенце. Лицо Кирилла покраснело, он выглядел румяным и невинным, как в детстве.

Схватив Демьяна за плечи, он повис на нём.

— Это же не грех, да? Скажи! Это же не грех — хотеть нормальной жизни? Тогда почему я кажусь себе дерьмом? Ты презираешь меня? — Он попытался тряхнуть Демьяна, но тот оттолкнул его, и Кирилл грохнулся на кафельный пол. Боли он не заметил.

Дискутировать с пьяными — пустое дело, но Демьян не сдержался, слова сорвались с языка.

— А ведь ты говорил, что Дарси для тебя весь мир, что ты всё за неё отдашь. Ты собирался идти за ней на край света…

Сказал и осёкся, потому что упрекнуть Кирилла не в чем. Он сделал то, что обещал, — дошёл с Дарси до края света. А во тьму он с ней идти не обещал. А вот Демьян сразу туда сунулся, не думая, по наитию, потому что ему комфортней во тьме. Ему, но не Кириллу. Брат живёт на свету.

— Нет! — завопил Кирилл. — Ты не подумай, я не брошу Дарси! Я люблю её, но мне надо как-то пережить мои мысли… спрятать их куда-то… задавить…

Демьян схватил брата за шкирку и поволок к лифту. Тот висел на нём и жаловался, не стесняясь свидетелей.

— Несправедливо считать меня плохим за то, что я говорю правду! Моя жизнь испорчена, это факт. Важно не то, что я думаю, а то, как поступаю!

Демьян швырнул его на сиденье такси. Кирилл продолжал рыпаться и бредить, узнавал у водителя, любит ли тот омлет и хочет ли завести семью.

Через двадцать минут они добрались к Кириллу домой. Стянув с брата испачканную одежду, Демьян толкнул его на кровать. Рядом поставил стакан воды, выключил свет и ушёл в гостиную.

Вслед ему донеслось бормотание, через которое прорывались всхлипы.

Демьян провёл ночь на диване, то срываясь в сон, то пробуждаясь от сотни звуков. Косой ливень шрапнелью бил в окна, брат храпел, в углу бубнил телевизор, а в душе Демьяна орали черти. Смеялись над ним, над тем, что он — чёрт возьми! — любит-таки брата, той самой любовью, про которую говорила Дарси. Когда принимаешь человека со всем его дерьмом. Какой есть, таким и любишь. Иначе как объяснить то, что происходит сейчас с Демьяном? Он готов убить Кирилла за каждую его мысль о Дарси, за каждое кривое слово. Но и за него самого, за брата тоже готов убить, за его боль.

В шесть утра Кирилл зашёл в гостиную. В расстёгнутом халате, пояс выпал из петли и волочился следом. Пошатнувшись, он выключил телевизор, ладонью вытер брызги на подоконнике под открытой форточкой.

Демьян следил за ним тяжёлым, неосмысленным взглядом.

Кирилл подошёл ближе, застегнул халат, пригладил волосы.

— Ударь меня!

— Нет. — Демьян не вложил в отказ ни капли чувства.

— Ударь меня! Прошу тебя, мне это нужно! — Кирилл умолял.

Демьян смотрел в пустые глаза брата, на остатки рвоты в его волосах, на расцарапанную грудь и синяк на скуле.

— Нет.

— Ты что, не слышал меня вчера?! Не слышал, какую херню я нёс?

— Удивительно, что ты это помнишь.

— Ударь меня! Ты знаешь, что я это заслужил.

— Нет.

— Почему?

— Потому что именно я настоял на том, чтобы Дарси сказала тебе про болезнь. Она собиралась расстаться с тобой, придумав другую причину. А я настоял. Я идиот.

— Тогда я тебя ударю! — усмехнулся Кирилл.

— Бей! Если бы Дарси тебя бросила, ты бы разозлился и нашёл способ справиться с потерей. Не зная о болезни, ты бы не чувствовал себя виноватым. А так…

— А так я знаю правду, но не могу с ней справиться. Отец тебя бил, да?

Демьян нахмурился, удивлённый сменой темы. И тому, что брат знал о повадках отца, тоже удивился.

— Да, бил.

— Сильно?

— Местами.

— Местами! — хмыкнув, Кирилл покачал головой. — А ведь я об этом знал. Однажды вошёл в его кабинет без стука и увидел, как он тебя бьёт. А потом уже по звукам догадывался, когда это происходило снова. Я знал об этом, но предпочёл забыть. Нет ничего хуже неудобной правды.

— Мне пора! — Демьян собирался встать, но Кирилл его остановил.

— Отец меня подставил, да? Иначе бы ты не связался с Архиповым. Тебе плевать на репутацию отца, и на деньги его тоже плевать. Ты ввязался во всё это, чтобы меня защитить. Я прав?

— Проблемы решены, и говорить не о чем! — Демьян пытался вырвать руку, но брат вцепился в неё намертво.

— Ты караулил меня всю ночь, как любящая мамка. Воду мне поставил у кровати. Даже ударить меня не можешь, меня, бессердечную тварь! В глаза мне не смотришь после всего, что я сказал о Дарси, а всё равно не можешь ударить. Брат.

— Протрезвеешь — тогда поговорим! — Демьян вырвался и пошёл к двери.

— Я тоже не хочу, чтобы ей было больно! — крикнул Кирилл вслед.

— Мне плевать! — пробурчал Демьян.

— Нет, тебе не плевать…

* * *

Дарси позвонила после обеда. Демьян смотрел на высветившийся номер, медлил и клял себя за то, что толкнул её к брату. Что говорят про хорошие намерения? От них только вред. Дарси предчувствовала слабость Кирилла, а Демьян выпятил гордость, ниоткуда взявшуюся братскую любовь и отругал её. Какое право имел, урод?

Да и Архипов тоже предвидел, что Кирилл сорвётся. Чтоб их всех…

Но Демьян таки ответил на звонок, потому что хотел услышать голос Дарси. Хотел, чтобы она искала его. По любой причине.

— Как ты? — спросил хрипло.

— Я-то нормально, а вот Кирилл… ты его видел?

— А что такое?

— Похоже, его избили. Я заехала к нему утром. Он не хотел открывать, но я настояла и вот — увидела.

Рассказать о вчерашнем — значит, разрушить отношения Дарси с Кириллом, а Демьян этого не допустит. Не его право вмешиваться.

— Он мужик, всякое бывает!

— Кирилл не сказал, откуда у него синяки и царапины, и я подумала…

Дарси пыхтела, вздыхала, пока Демьян не догадался, что она заподозрила его в избиении брата.

— Я что, похож на человека, который царапается?!

— Не очень. — В её горле затрепетал смех вперемешку с облегчением. — Ты свободен после работы?

У Демьяна уйма дел, но он вдруг представил, как затянувшееся молчание переходит в прощание, и этот разговор становится их последним…

— Свободен.

Дарси выглядела немного бледной, но спокойной. Зайдя в номер, она положила на стол пакет с апельсинами.

— Ты любишь апельсины? — поинтересовался Демьян, косясь на полученную от Архипова папку. Пришло время показать её Дарси. — Про авокадо и черешню меня предупредили, а вот апельсины — это сюрприз.

— Кто предупредил? — Дарси ошеломлённо хлопала глазами.

— Твой отец предоставил мне инструкцию по твоей эксплуатации. Вот, смотри! Мне надо дочитать отчёт, а ты пока развлекись!

Дарси смеялась, ахала, ужасалась, потом плашмя упала на диван.

— Мой отец — это нечто!

— Кстати, за что ты не любишь пингвинов?

— За то, как они ходят… их лапы и когти… бррр!

Демьян дочитывал отчёт, исподтишка следя за Дарси. Она очистила апельсин, разделила на дольки. Села рядом, поджав под себя ногу, и копалась в телефоне. Такая… обычная, ничем не отличающаяся от себя прошлой. Волосы закручены в пучок на затылке, выбившиеся пряди прячутся за воротом свитера.

Вроде обычная, но пропитанная горем изнутри.

Демьян поймал себя на желании прикоснуться к Дарси, к её шее, оттянуть ворот и окунуть ладонь в её тепло. Проследить путь мурашек от его прикосновения.

Он вздрогнул от этих мыслей, реальных, как воспоминания.

Дарси заметила, что он отложил работу, и спросила:

— Тебе понравился наш банкет?

Демьян сначала удивился, но потом вспомнил, что они давно не виделись наедине, отсюда и запоздалый вопрос.

— Мне всё понравилось, особенно то, что помолвка была не моей. А вот ты была не в восторге.

— С чего ты решил?

— Наблюдал за тобой.

Во взгляде Дарси отразилась такая отчаянная беспомощность, что Демьян задержал дыхание.

— Я старалась… честное слово! — Дарси подалась ближе и сжала его запястье. — Я очень старалась, но… всё неправильно. Ничего из того, о чём мы с Кириллом мечтали, не сбудется, и я не могу больше притворяться, будто всё хорошо.

Демьян ненавидел себя сейчас, как никогда раньше. Из-за его неосторожных слов Дарси чувствует себя виноватой. Принуждает себя делать то, что считает правильным

И Кирилл делает то же самое.

Демьян ненавидел себя, но не знал, что сказать. Подыхал от противоречивых чувств. Потому что любовь… да ни хрена он не знает о любви, вот в чём проблема! Но если Кирилл и Дарси любят друг друга, то должны справиться, а он, Демьян, должен помочь. Должен. Только знать бы, как.

Он молчал. Ему впервые не хватало наглости самому всё решить и навязать своё мнение. Он смотрел на Дарси. Пусть скажет, что ей нужно, и тогда он всё сделает. Вообще всё.

Но она ждала не действий, а слов. Реакции Демьяна.

— Ты хотела идеальной жизни, вы оба с Кириллом хотели, а теперь это невозможно, — пробормотал он, подтверждая, что услышал её.

— Кирилл ещё может получить свою мечту, но не со мной. Собственно поэтому я к тебе и пришла, хотела, чтобы ты услышал об этом от меня. Мы с Кириллом расстались.

Расстались? Демьян мучается, ненавидит себя, а они расстались?!

— Когда?

— Начали расставаться, когда Кирилл узнал о болезни, а закончили сегодня.

— Кто стал инициатором? — Голос Демьяна скрёб горло.

— Конечно же я! Кирилл слишком благороден для такого поступка.

— А он…

— Он возражал.

Демьян поклялся, что будет держать себя в руках, что не раскиснет и будет опорой для Дарси. Трудно быть непоколебимым, когда тебя кидает во все стороны, но он старается.

Поднявшись на ноги, он высвободил руку из хватки Дарси. Она проследила за его жестом и нахмурилась.

— Только не думай, что моё решение расстаться с Кириллом как-то связано с тобой!

— Мне это и в голову не пришло! Да и потом, ничего идеального я тебе предложить не могу.

— Это радует!

— Но я могу…

— Нет! Я ничего от тебя не приму. Не стану ломать тебе жизнь.

Дарси смотрела уверенно, почти вызывающе. За последние недели её лицо изменилось, в нём появились углы и твёрдости. Сильная линия челюсти, очерченные скулы, напряжённая игра мышц.

— Закончила с драмой? Теперь дай мне договорить! — Демьян усмехнулся. Вся эта хрень с чувствами, помолвками и планами на будущее сбила его с толку, но он вернёт себе почву под ногами. Потому что главное — дать Дарси то, что ей нужно. Он не может исправить будущее, но он знает, чем помочь сейчас, и этого достаточно. Пока.

— Извини, продолжай!

— Я могу предложить тебе неплохую еду. Я нашёл новый ресторан, итальянская кухня. И я позволю тебе выбрать фильм. Это ты от меня примешь?

— О да, господин Демон! — Дарси насмешливо поклонилась, но её глаза не улыбались.

После трёх часов обжорства и дурацкого спора о китайских единоборствах Дарси вернулась к теме жениха. Бывшего.

— Ты не обижен на меня из-за Кирилла?

— Нет.

— Точно?

— Точно.

— Это хорошо. Мы с ним идеальная пара для идеальной жизни. На банкете я сказала правду, мы созданы для счастья. Но судьба изменила планы, и оказалось, что в несчастье мы… так себе. Не пара вовсе. Кирилл никогда бы меня не бросил, но наша совместная жизнь стала бы испытанием для обоих. Я, конечно, поступила по-свински, порвав с ним после объявления о помолвке и после взноса за квартиру. Но лучше так, чем обоим мучиться долгое время.

— И что теперь?

— Не думаю, что ты меня поймёшь, но сейчас я люблю Кирилла больше, чем когда бы то ни было, потому что он — олицетворение жизни, о которой я мечтала и которую потеряла.

— Ему будет плохо без тебя.

— Наверное.

— Почему «наверное»?

— Хочешь услышать правду?

— Естественно!

— Сказать всё как есть или сгладить углы?

— Говори уж! — Демьян закатил глаза.

— Находясь в моём положении, если любишь человека, никогда не перестаёшь его прогонять. А он, если любит, не уходит, даже если ты прогоняешь очень убедительно. Когда любишь, не перестаёшь бороться за человека. Понимаешь?

— Да, понимаю. Ты прогнала Кирилла, а он ушёл.

— В первый раз он отказался даже говорить об этом. Между нами всё было хорошо, но… не очень. Он слишком старался, упорно доказывал, что его отношение ко мне не изменилось. Себе доказывал, а не мне. Я и так знаю, что он порядочный человек, а вот его что-то гложет. Он устроил банкет, нашёл квартиру. Я делала всё, как он хотел. Это минимум того, что я могла сделать для мужчины, который приносит себя в жертву ради меня. Но потом я поняла, что не права, потому что лгу ему. Я сделала ещё одну попытку расстаться, потом ещё одну. Он спорил, но уже не так яростно. Сегодня утром я поняла, что больше не могу, и пришла к нему. А он не стал спорить. Сказал: «Если ты так хочешь, то давай расстанемся».

Демьян молчал, и Дарси решила, что ему обидно за брата. Знала бы она, что он представляет себе Кирилла распятым на земле, с которой тот уже не встанет. Никогда.

Так и не дождавшись его реакции, Дарси убрала остатки еды и выключила телевизор.

— Мне пора!

— Я провожу!

— Нет, спасибо, я вызвала знакомого таксиста. Лучше… только скажи честно: тебе ещё выгодно со мной общаться?

— В каком смысле выгодно?

— Отец делает для тебя что-то полезное за то, что ты со мной общаешься?

Демьян уставился на неё, морщась от смешанных чувств. Откуда вдруг вылез этот идиотский вопрос? Но Дарси явно нужен положительный ответ, иначе она не станет просить о помощи. Чёрт бы побрал женскую психологию!

— Да.

От облегчения её плечи расправились, на бледных щеках проступил румянец.

— Тогда поедем на дачу?

* * *

Демьян не думал, что вернётся сюда. Дача Архиповых стала знакомой, как родной дом. Он внёс сумки, а Дарси сразу пошла наверх за одеялами. Поглядывая на Демьяна, свалила их в кучу на раскладном диване.

— Сегодня я гнездовьюн! — объявила с улыбкой.

Демьян настороженно следил за ней. Вроде всё тихо и спокойно, но в любой момент может рвануть. Любая мелочь может привести к слезам или, наоборот, гневу. Дарси мучает не страх и не печаль, а непроглядное, удушающее бессилие.

То же самое мучает и Демьяна.

Рвануло, когда они поехали за мясом для шашлыков. Такси остановилось у перекрёстка, и до магазина пришлось бежать под проливным дождём.

— Накинь мою куртку, а то простудишься!

— Нет ничего хуже смертельного насморка! — Дарси завелась с пол-оборота.

— Хочешь размазывать сопли?

— А что, боишься заразиться?

Дарси вдруг побледнела, остановилась посреди улицы, забыв про дождь.

— Моя болезнь… ты ведь знаешь, что она не заразная?

— Идиотка! — взревел Демьян и, набросив на Дарси куртку, потащил в магазин. — И меня идиотом считаешь! При чём здесь болезнь?

Дарси билась и ругалась, от души высказалась про дурной характер Демьяна. Невольных свидетелей особенно впечатлило то, что она называла его Демоном, что, кстати, делала уже давно. Демьян забыл, когда в последний раз слышал от Дарси своё имя.

— Понятия не имею, зачем я притащила тебя на дачу!

— Понятия не имею, какого дьявола я сюда притащился!

Убив друг друга взглядами, они повернулись к витрине.

— Ты выбирай мясо, а я найду специи для маринада и возьму салат, — пробурчала Дарси, всё ещё пыхтя от избытка злой энергии.

— С салатом не переборщи. Я тебе не корова, чтобы траву жевать!

— Я сделаю салат, и ты будешь есть, как миленький!

— Как давно вы женаты? — понимающе улыбнулась продавщица.

— Женаты? Скорее я отрежу себе яйца… — Демьян с лязгом захлопнул челюсть. С чего его так разобрало?

Всю дорогу домой они с Дарси смотрели друг на друга с недобрым огнём в глазах. Только чиркни словом — и ссора разгорится сильнее прежнего. Ссора ни о чём. Слишком много эмоций, то и дело что-то вскипает, ищет выхода. И не факт, что наружу выходит доброе и хорошее, но в том и польза, что выходит, а не копится внутри.

Сделали шашлыки, наелись, и ликёр пришёлся кстати. Дарси развезло, как школьницу после шампанского. Распластавшись на диване, она слушала слащавую поп-музыку и громко философствовала. Демьян мыл посуду на кухне и притворялся, что слушает. Потом Дарси запела под музыку, причём с таким энтузиазмом, что он не выдержал, отобрал у неё бутылку.

Дарси потянула его к дивану.

— Хочешь, скажу тебе стр-р-рашный секрет?

— Нет! — честно отозвался Демьян.

— Всё равно скажу! Я с детства мечтала стать великой певицей.

— Разве это секрет? Ты же и так поёшь!

— Да, пою, но не ахти как, ты и сам слышал. А я хотела быть великой! Чтобы выйти на шцену…

— На сцену?

— Ну да, на неё. И чтобы всех затмить!

— Свет выключить? — Демьян хохотнул, уж слишком забавной была нетрезвая Дарси.

— Дурак ты! Чтобы всех ошарашить, ВАУ! Вот я какая, великая певица! Я хотела достичь этого сама, без вмешательства папы, чтобы была не купленная победа, а моя.

— Победишь — и что потом?

— Затмю всех — и всё. — Дарси пьяно тряхнула головой. — Затмю… С этим словом что-то не так. Затмлю? Затмою?

— Я уловил суть. Ты всех затмишь и затмоешь. А дальше что?

— Дальше ничего. Мне нужен момент, который я буду помнить всегда.

— И у тебя не было такого момента?

— Не-а. — Печально вздохнув, Дарси зарылась в одеяла. — Были разные выступления, позитивный отклик, аплодисменты, но такого момента, чтобы «Вау!», не было.

Демьян прикусил язык. Главное не ляпнуть: «Всё ещё будет», не отравлять экскурс в прошлое стрихнином будущего.

— Знаешь что? — перекатившись на живот, Дарси потянулась к ликёру. — Дай-ка мне мою бутылочку! Я только что осознала, что я теперь одна. Одиночка. Одна одинокая одиночка. И ты садись рядом, тоже налей себе выпить. Ты ведь тоже одиночка?

— Да, но я не жалуюсь. Это мой сознательный выбор.

— Полагаю, что теперь и мой тоже, — усмехнулась Дарси. — Будем одинокими вместе! Дефектная учительница пения и татуированный бизнесмен и моцоци… моцици…

— Мотоциклист?

— Да, моцициклист Демон. Ты не такой, как я, ты успешный. Построил бизнес, а теперь ещё и агентство вытягиваешь. К тому же ты спортсмен.

— Когда-то был. Сейчас любитель.

— Ты целеустремительный… млённый. И моци…клы любишь, поэтому создал бизнес из хобби. Тебе есть чем гордиться, ты добился чего хотел. А я — нет. Вот так подходишь к финишной прямой, придирчиво осматриваешь, что ты принесла с собой, а там… ничего особенного. Я тебе завидую! — заявила Дарси и с избыточным драматизмом утопила лицо в подушке.

— Нашла кому завидовать! — усмехнувшись, Демьян вытащил подушку и проверил, дышит ли великая певица. — Я увлёкся спортом, потому что пытался впечатлить отца. Тщетно. А с мотоциклами всё ещё банальней. В детстве я мечтал об игрушечном мотоцикле с мотором, а мать отказалась его покупать. Не из-за цены, а из принципа, потому что я не оправдал её надежд. Она родила меня, чтобы Геннадий на ней женился, а он отказался в грубой форме. Отец вообще не дарил мне подарки, но запомнил, о чём я мечтал. Он подарил детский мотоцикл Кириллу, когда тому исполнился всего год. Брат на него даже влезть не мог. А отец смотрел на меня, когда дарил. Чтобы уязвить.

Дарси смотрела на Демьяна с печальной улыбкой, но когда заговорила, сочувствием её слова и не пахли.

— То есть в детстве тебе не подарили игрушку, и ты их теперь коллекционируешь?

— Можно сказать и так.

— Боже, как ты примитивен!

— Крайне примитивен. Отец называл меня бездарем и сказал, что я не смогу заработать деньги, даже продавая мороженое в сорокоградусную жару. Я несколько лет работал на износ, хватался за любое дело, пока мне не повезло и не появились деньги. Тогда я открыл «Мотомарт». Так что не завидуй! Я добился успеха не ради себя, а с целью что-то доказать другим.

— Тем, кто должен был тебя любить.

В Демьяне поднялось желание противоречить, как волна желчи. Он начал было возражать, но Дарси закрыла глаза, и он затих.

Музыка закончилась. Дождь строчил неровное стаккато на стекле. Они лежали на диване, Дарси в обнимку с бутылкой. Демьян смотрел на её профиль, такой нежный и девичий, и думал о тех словах, которые никогда не произнесёт вслух. Что Дарси сильнее всех, кого он знает. Потому что она шутит, и делает шашлыки, и спорит с ним, и сочувствует. Ему сочувствует! А ведь то, что с ней происходит, может сломить любого. Пополам согнуть, оглушить незатихающим хриплым криком внутри. Страшным криком, настолько невыносимым, что быстрая смерть кажется желанным призом.

А Дарси… она даже не жалуется. Глотает приторный абрикосовый ликёр и поёт. Теперь уже тихо, без сопровождения музыки.

После споров и ссор

И побед непростых

Всё чужое уйдёт,

И останешься

Ты.

Без притворства и лжи

И одежд золотых

Обнажённой душой

Вдруг останешься

Ты.

Обмельчают моря,

Люди, страхи, мечты.

Всё чужое уйдёт,

И останешься

Ты.

Демьян поёжился, сгоняя побежавшие по плечам мурашки.

Если бы Дарси так пела на конкурсе, когда они познакомились…

То для него ничего бы не изменилось. Но Дарси выиграла бы конкурс и получила момент своей мечты.

— Ты слышишь? — спросил он тихо.

— Дождь?

— Нет. Твой момент, он происходит прямо сейчас. Эта песня — твой момент. Чьи это стихи?

— Мои.

— Ты написала их после того, как узнала…

— Нет, уже давно. Мне кажется, я всегда предчувствовала что-то подобное. Это дурная привычка — когда ты счастлив, начинаешь бояться, что однажды придётся за это расплачиваться.

Кажется, Демьян тоже пьян. Или просто устал. От всего.

— Ты меня затмИла и затмАЯла своей песней.

— А как насчёт затмЫла и затмЕЯла?

— И это тоже. Запомни этот момент!

— Запомню. И тебя буду вспоминать… ну, пока вообще буду что-то помнить.

— Ты прощаешься?

— Да. Когда ты уедешь домой?

— Я… не знаю.

— Ты же мечтал вернуться домой? Ты ненавидишь этот город, с ним связано слишком много плохого. Папа найдёт человека, чтобы управлять агентством, а ты будешь получать деньги и жить счастливо… и далеко отсюда.

— Прогоняешь?

— Прогоняю, но тебе не надо спорить и притворяться, у нас не те отношения.

— А ты что будешь делать?

— Пока не знаю. Попутешествую, прыгну с парашютом, съезжу на сафари. Что ещё рекомендуют в таких ситуациях? А потом сдамся на руки папе, стану обузой его семье.

Дарси моргала, щурилась, старательно сражалась с подступившими слезами.

Демьяна кинуло к ней неодолимой силой. Избавившись от одеял, он устроил Дарси на своей груди и обнял, заворачивая в себя.

— А ну не разводи сырость! Вон, смотри, звезда падает. Загадай желание!

— Это фары, а не звезда! Да мне и нечего загадывать, только чтобы ты уехал. Обещаешь? Беги, пока ещё можешь обойтись без шрамов!

«Не могу», — прогрохотало у него в голове, а руки судорожно сомкнулись вокруг Дарси в знаке протеста.

— Дарс, послушай, а ведь так не честно! У тебя был твой момент, а у меня нет, — сказал хрипло.

— Ты сейчас запоёшь? Мне заткнуть уши?

— Нет, не запою. Но мне нужен мой момент. Один момент, который я буду помнить всегда. Ты ведь так сказала?

— Попугайничаешь?

Дарси повернула голову и посмотрела на Демьяна в полутьме гостиной. Он склонился к её лицу и замер, давая ей возможность отстраниться. Она смотрела на него испытующе. Дуга её губ чуть подрагивала.

— Ты уедешь? — спросила шёпотом.

— Да.

— Обещаешь?

— Да.

Дарси кивнула, позволяя ему следующее движение, даря Демьяну его момент.

Он коснулся края её губ, провёл по ним языком. Впитал её вкус, мягкость кожи, тёплую влагу языка. Дарси прижалась к нему, впуская в себя его судорожный выдох.

Демьян не из тех, кто довольствуется поцелуями, но для Дарси он сделал исключение. Всё равно ему бы и секса не хватило. Впервые в жизни он ищет смысл, а не действие.

На вкус Дарси как апельсины и слёзы.

На ощупь Дарси как пух и шёлк.

Как выскользнувшая из рук ценность.