Глава 16

Самое лучшее в спарринге — то, что не надо разговаривать, и так всё понятно. Отличие плохого апперкота от хорошего очевидно. В одном случае болит твоя челюсть, а в другом — противника. Жаль, что в жизни не всё так просто.

Демьян отвлёкся на звонок и чуть не пропустил удар.

— Баба звонит? — усмехнулся приятель.

— Отстань! Это Архипов, я перезвоню ему позже.

— Архипов? Мужик, который чуть не подвесил нас за яйца, когда я искал инфу о его жене?!

— Да.

— Он звонит, а ты не отвечаешь?! Так можно? — приятель вроде шутит, но в резком голосе ощущается нервозность.

— Мы наладили отношения.

— … сказал цыплёнок о крокодиле!

— Ты мне лучше другое скажи, ты ведь говоришь на языках?

— Каких ещё языках?

— На варёных коровьих. На иностранных, каких ещё!

— Ну да… на английском и немецком немного, для клиентов надо.

— Мне нужно кое-что перевести из интернета.

— Тебе что, русской порнушки мало, зарубежки захотелось? Так там и без перевода понятно, что к чему.

Закончив тренировку, они зашли в кафе. Демьян достал планшет и показал другу интересующие его сайты. Тот сразу перестал шутить. Перевёл, что мог, а потом спросил встревоженно:

— Ты, часом, не болен? Это звучит серьёзно…

— Я в порядке.

— У моей знакомой мать — переводчик с немецкого, она даже какие-то награды имеет.

— Познакомь нас!

Эти дни были трудными, но не в обыденном смысле. Переводчица сразу согласилась помочь, даже денег не взяла, когда прочитала описание болезни и поняла, что для Демьяна это личное. Очень личное. И экспертов найти было несложно. Проводить сутки напролёт за чтением заумных учебников и статей тоже не было пыткой, хотя пришлось разобраться и в структуре мозга, и в заболеваниях, и в генетике. Демьян мобилизовал знакомых из медицинской среды, чтобы те корректировали его самообучение. Всё это было нетрудно, потому что занятость — самый надёжный рецепт счастья.

А вот сдержать данное Дарси обещание и уехать, хотя и на время, было сложно. Не настаивать, не быть таким, как её отец, дать ей время побыть одной — это далось Демьяну с трудом. Вскоре после поездки на дачу он заставил себя вернуться домой. Не только из-за Дарси, а и потому, что накопилось много дел. Надо было уехать, чтобы подготовиться к возвращению, как ни странно это звучит. Он хотел устроить всё так, чтобы вернуться к Дарси и не волноваться о мотосалонах и деньгах.

Потому что он не собирается выходить из игры, что бы Дарси ни сказала. У них, видите ли, «не те» отношения! Какие на фиг отношения?! У них фильмы, пицца, гнёзда из одеял, шашлыки и слёзы с привкусом апельсинов. И удивительное спокойствие внутри, какого Демьян не знал никогда. Словно он вдруг раскопал в себе скрытый доселе смысл, нашёл своё место, свой диапазон частот. Словами это не выразить, но он точно знает, что надо делать.

В начале мая, напичканный знаниями, как рождественский гусь яблоками, Демьян собрался к одному из экспертов в Германию. Он выучил несколько фраз на немецком, однако загвоздка не в том, чтобы их произнести, а в том, чтобы понять ответ. Поэтому на месте его ждала переводчица с медицинским уклоном.

Он уже выходил из квартиры, когда возникла неожиданная задержка. На лестничной площадке он обнаружил брата. Осунувшегося, с запавшими глазами, невесть во что одетого. И пахло от него соответственно. Кирилл удивлённо разглядывал Демьяна, потому что тот тоже изменился. В кой-то веки в брюках классического покроя и в свитере, закрывающем горло, чтобы скрыть татуировку на шее. Никогда её не скрывал, гордился, считал вторым «я», но пришло-таки время, когда стало плевать на всё это. Вот и спрятал татуировку, потому что серьёзные люди, к которым едет, могут не оценить сие произведение набивного искусства. А если позёрство Демьяна как-то отразится на Дарси, он задушит себя своими же руками. Поэтому в чемодане ещё несколько похожих свитеров и подходящих к ним пиджаков.

Он эгоист и нарцисс, каких не видано, но сейчас речь не о нём. Ему временно не до своей ценной персоны.

— Ты чего вырядился? — Кирилл моргал по-кроличьи красными глазами.

Демьян оттянул его веко, присмотрелся к зрачку.

— Ты на какую дурь подсел, урод?!

Брат отбился от него парой неуклюжих ударов.

— Ни на что я не подсел, просто плохо сплю! Дарси отказывается со мной разговаривать.

— Хочешь с ней книжки обсудить? — Кулаки Демьяна сжались сами собой.

— Я не могу без неё! С ума схожу! Помоги мне или хотя бы избей! Лучше пусть будет больно снаружи, чем внутри. — Кирилл подошёл ближе, подставляя себя под кулак. — Я был не в себе, когда согласился расстаться. Не знаю, что я за дерьмо такое, почему не смог справиться с шоком. Но теперь в голове прояснилось, и я в ужасе от того, что произошло. Помоги мне! Я не знаю, что делать. Дарси меня не слушает, а Максим Николаевич меня избегает.

Братья не виделись и не разговаривали с того памятного утра после пьяных откровений Кирилла. О том, что Демьян уехал домой, тот узнал от Архипова, который временно заправляет делами агентства. Отец Дарси общается с Кириллом только через посредников и строго на рабочие темы. Рад ли он, что помолвка наконец расторгнута, ненавидит ли Кирилла за слабость, это остаётся секретом. Архипов и Демьяну ничего не говорит про брата, держит свои мысли плотно сжатыми в кулаке.

Ткнувшись носом в грудь Демьяна, Кирилл завыл. От него разило не потом и не канавой, как показалось сначала, а горьким отчаянием.

— Я не могу без неё! Ничего не могу делать, руки опускаются!

— А с ней сможешь? — схватив брата за грудки, Демьян заставил его выпрямиться, чтобы взгляд во взгляд, душа в душу. — Сомнения куда денешь? Мечты твои, омлет сраный. Куда засунешь это дерьмо, чтобы никогда уже не вылезло?

— Какой на хрен омлет?! Я пьяный был, вот и нёс всякую чушь. Не могу я без Дарси! Помоги мне! — брат снова завыл, и в его дыхании Демьян уловил нотки алкоголя. Он сдвинул Кирилла так, чтобы одна нога зависла над ступенями лестницы. Если отпустит, тот полетит вниз, сломает шею или вообще…

Любить или убить.

Демьян оттолкнул брата. Неуклюже размахивая руками, тот упал на лестничную площадку в двух шагах от ступеней.

Демьян подхватил чемодан и зашагал вниз.

* * *

Профессор Клаус Мисель выглядел именно так, как и положено гению. Вертлявый коротышка с неукротимой седой шевелюрой и пятнами чернил на одежде светился радушной улыбкой. Когда каждый день имеешь дело с обнажённым человеческим горем, это накладывает отпечаток. Как ни наращивай защитный панцирь, через него просвечивает человечность.

Это необычная клиника. Заболевания редкие, тяжёлые, со временем персонал и больные становятся почти друзьями. Мисель заинтересован в новых контактах, чтобы проводить исследования. Грядущая болезнь Дарси неизлечима. Сегодня неизлечима, но в будущем… Вот в это будущее и приехал Демьян, чтобы собственнолично оценить атмосферу и получить информацию. Своим инстинктам он доверяет больше, чем врачебным титулам и учебникам. Он представился родственником больной и попросил информацию об исследованиях. Никто не удивился. Не он первый приехал к ним в поисках чуда, это точно. Мисель занимается генной терапией. Есть хорошие результаты, однако данных по болезни Дарси очень мало, исследования только начинаются.

— Если лечение сработает, то можно предотвратить или отсрочить начало болезни или сделать так, чтобы она протекала в лёгкой форме. Это будущее, господин Ерёмин! Сейчас мы переживаем начало рассвета генной терапии, но однажды она станет повседневным явлением.

Вот что сказал Мисель, и, к гордости Демьяна, он понял почти всё сказанное на немецком.

Если исправить генетический дефект, допущенную природой ошибку, то хочется надеяться на полное излечение. На чудо.

Но надежда — это не доказательство. Это эксперимент. Он может разочаровать или даже причинить вред.

Но он может и спасти.

Вернувшись домой, Демьян первым делом связался с Архиповым. Они вообще постоянно на связи, именно от него Демьян узнал имена экспертов и адреса клиник. Архипов не особо сопротивлялся интересу Демьяна, но, как ему и свойственно, пытался вмешаться и навязать своё мнение.

— На моём месте вы бы не удовлетворились чужими словами и сами обратились к экспертам, — сказал тогда Демьян.

— На твоём месте? А какое твоё место, подскажи-ка? Где оно? — начал задираться Архипов, но больше спорить не стал.

Демьян позвонил ему после возвращения из Германии.

— Как тебе немецкое пиво? — усмехнулся Архипов.

— Ради него и ездил!

— Не пытайся переубедить меня насчёт Миселя! Лучше поговорим о пиве.

— Вас я переубеждать не стану, но поговорю с Дарси. Если захочет, она встретится с Миселем для консультации.

Прошлый Архипов, непоколебимый тиран, которым он казался всего пару месяцев назад, справился бы с Демьяном без особых усилий. Пригрозил бы и не подпустил к дочери. Но с того памятного дня, когда Дарси узнала о болезни, он изменился. Сдался, потерял мощь голоса, силу взгляда и слова. И этому новому Архипову Демьян не по зубам. Потому что и Демьян тоже изменился, с его новообретённым смыслом жизни и с его непонятным, но таким важным местом в жизни Дарси.

— Дарси знает об исследованиях Миселя, но результатов пока мало! — вяло протестовал Архипов. — Пусть наберут больных, а мы будем следить за исследованиями.

— Результаты будут через несколько лет, а у Дарси мало времени. Но если захочет, она может сама попробовать…

— Моя дочь не крыса для экспериментов! — это был отголосок прошлого Архипова, яростный и категоричный.

— Выбирать не вам и не мне. Я уважу решение Дарси, но сначала должен убедиться, что у неё есть вся нужная информация.

— Ты не имеешь права… — голос Архипова сошёл на нет. Всю жизнь он пытался управлять жизнью дочери и фильтровать информацию, которая к ней попадала. Дарси, конечно, прочитала про болезнь всё, что нашла, и к врачам ходила, но Архипов умеет внедрить своё мнение. Теперь, когда она ослабла от горя, ему легче взять верх. Вмешательство Демьяна ему мешает, однако он уже не в силах с ним справиться. Да и не уверен, стоит ли диктовать свою волю. — Стоянов тоже считает, что не надо преждевременно радоваться, а он лучший российский эксперт, — Архипов добавил последний аргумент и затих.

— Я возвращаюсь к Дарси. — Демьян не просил разрешения. Он возвращается и сделает то, что считает нужным. Потому что так надо, ему надо. Его тянет обратно. Вдали от Дарси он не может найти себе места.

— Заодно позаботься, чтобы твой брат от неё отстал, — ответ Архипова прозвучал ворчливым согласием. — А ведь я предупреждал, что Кирилл не справится! Если б ты сделал то, что от тебя требовалось, давно бы от него избавились. Он только вред причиняет, расстраивает Дарси. Плохая кровь.

— У меня наполовину та же кровь.

— А результат другой.

— С чего вы решили, что Кирилл не справится? То был острый период, шок. Дарси сама захотела расстаться, но прошло время…

Демьян кривил душой. Уезжая в Германию, он оставил брата на лестничной площадке, так и не поговорил с ним. Но было достаточно глянуть Кириллу в лицо, чтобы заметить как его горе, так и слабость. Дарси права, они были идеальной парой, созданной для счастья. К беде они оказались не готовы.

— Не ври мне, Ерёмин! Мы оба знаем, что твой брат слаб. А ты… будь осторожен! Дарси не в лучшем состоянии. Она уволилась с работы и безвылазно сидит на даче. Меня не пускает и Нонну тоже. Дожили! Меня не пускают на собственную дачу! — Шутка не удалась, со всплеском упала в тишину недоговоренной правды. Где-то между словами прозвучала просьба о помощи. Невероятное, невозможное явление — Архипов, всесильный и жестокий, не настаивает, не шантажирует, а просит о помощи, хотя и между строк.

— Меня она пустит, — пообещал Демьян.

— Тебя попробуй не пусти! Влезешь без мыла и не извинишься. Я звоню Дарси каждый день, спрашиваю, нужно ли что, но не навязываюсь и не вмешиваюсь.

— Не вмешиваетесь?! Я бы так не сказал. Вы отговорили её от поездки к Миселю, потому что вам не нравится идея экспериментального лечения. А то, что вы с ней делали все эти годы, это не эксперимент?

— Не тебе, сопляк, судить! — к Архипову снова вернулся голос, да ещё какой!

— Насморком не страдаю, спасибо! И если уж говорить честно, то я тоже не фанат экспериментов. Пока у Дарси нет симптомов, можно ждать и следить за работой Миселя. Однако выбирать не вам и не мне, а Дарси, она сама примет решение.

— Дарси уже свыклась с мыслью о болезни.

— Я так не думаю. Если кто-то и сдался, то это вы.

— Я не сдался, а… Мы многое пробовали с Тамарой. Ты ведь не думаешь, что в то время не было экспериментов? Её и здесь лечили, и в Европе, и ничего…

— Поэтому вам проще сразу сдаться, чем идти путём разрушенных надежд? Возможно, вы правы, но я бы хотел предложить Дарси то, что вы предложили Тамаре.

Архипов молчал очень долго. Когда он заговорил, его голос звучал мягко, почти заискивающе. Словно он прогнулся под силу Демьяна, на которую сам уже не способен. Он опустошил себя, выпотрошил за долгие непростые годы, и теперь с тайным выдохом облегчения отдаёт бразды чужаку.

— Я открою счёт…

— Как откроете, так и закроете! — перебил его Демьян. — Вашим деньгам найдётся другое применение. Я собираюсь вам кое-что продать. Поговорим, когда приеду.

— Ну-ну, продавай! Только смотри, не навязывай Дарси ничего. У тебя своя правда, а у меня своя.

— Вашей правды нет, и моей тоже. Есть только правда вашей дочери, её я и защищаю.

— Ну ты, воин, разошёлся!

— Ничего такого. Просто меня бесит, когда… бесит меня, вот и всё!

— Ну, раз бесит, то… — Архипов улыбнулся, растягивая слова. По телефону улыбкой не прощаются, но Демьяну этого более чем достаточно. Капитуляция Архипова говорит о многом. Выжженный горем изнутри, он дотерпел до критического момента и сдался, готовый передать власть в чужие руки.

Сильные руки.

* * *

Демьян приехал на дачу на поезде. Предупреждать Дарси не стал. Кто знает, что она выкинет! Однако Архипов вмешался, позвонил дочери, и она подготовилась к прибытию гостя.

Дверь не открыла, разговаривала с ним с балкона, свысока. Одеться к его приезду не посчитала нужным, красовалась в очередной пушистой пижаме с изображением зайца. И носки тоже пушистые. О существовании тапок Дарси явно не слышала. У неё вообще с обувью проблемы, но ничего, уж с этим Демьян быстро разберётся.

— Зачем ты приехал? — скривилась, будто увидела нечто гадкое.

— На улице потеплело, травка свеженькая, вот я и приехал на дачу, — весело ответил Демьян. — Порыбачить, в лесу погулять, клещей пособирать.

— Ты знаком с понятием рабочей недели?

— А ты?

— А я уволилась.

— А я успешный бизнесмен, на меня работают умные люди. Мне незачем досиживаться в офисе до геморроя.

— Так вот, успешный бизнесмен, — Дарси поставила кавычки пальцами, — я с тобой уже попрощалась. Основательно так попрощалась, трогательно и навсегда. Ты обещал уехать.

— Я обещал уехать и уехал, потому что у меня были срочные дела. Но мы ничего не говорили о невозвращении.

— Ты поцеловал меня на прощание.

— Не на прощание, а просто поцеловал. Ты не возражала, а я… мужчина.

С лица Дарси спала язвительная усмешка, голос потерял силу.

— Зачем ты вернулся? Ты ничем не обязан ни мне, ни папе. Это не твоя война.

— Моя, если я так хочу. Слушай, Дарс, ты так и будешь морозить меня на улице?

— Сейчас плюс пятнадцать.

— Брр! Кофейку бы!

— Я бы предложила тебе кофе, но боюсь, не смогу тебя потом выгнать.

— А сейчас разве получается? — С укором покачав головой, Демьян запрыгнул на бортик веранды, подтянулся и в следующую секунду уже карабкался вверх по балкону, упираясь ногами в водосточную трубу.

Дарси судорожно решала, что важнее — спрятаться в доме или досмотреть этот невероятный трюк.

Время решило за неё. Демьян залез на балкон и, отряхнув руки, улыбнулся.

— Красивый вид!

— Зачем ты здесь?

— Я уже объяснил. Порыбачить, погулять…

— Я серьёзно! — руки в боки, разрумянившаяся, Дарси снова похожа на взъерошенного воробья. — Я позвоню охране, и они выпроводят тебя…

Демьян склонился к ней, улыбаясь.

— Я не могу всерьёз воспринимать угрозы, когда на тебе пушистая пижама с зайцем.

Согнув руки, Дарси ударила его локтями в грудь. Неплохой, кстати, приём.

— Я хочу побыть одна! Ты можешь это уважить и уехать?

Демьян притворился, что думает, потом ответил твёрдым: «Нет!»

— Я не хочу, чтобы меня развлекали, я вообще ничего и никого не хочу! — продолжила она. — Ты сам сказал, что у каждого человека есть право решать, когда и перед кем быть слабым.

— Будь слабой сколько угодно, но… — Демьян провёл ладонью по щеке Дарси. Она отодвинулась, но не скандалила. Ждала, когда он закончит фразу, чтобы потом раскритиковать в пух и прах. — Рядом с теми, кто слаб, должен быть кто-то сильный. В нашем случае это я! — Состроив забавную мину, Демьян ударил себя в грудь.

— Однажды я задушу тебя во сне за твои шутки!

— Об экстремальном сексе поговорим позже, но чтобы добраться до меня спящего, тебе придётся меня впустить. — Подхватив пинающуюся Дарси, Демьян вошёл в дом с балкона. Прямо в её спальню. — Так-с, что у нас тут новенького?

— Ничего! Иди к себе, это моя спальня!

— «К себе»? У меня здесь есть постоянное место? Это определённый прогресс!

— Иди в спальню, где ты жил в прошлый раз. Можешь остаться до завтра.

— А потом мы вернёмся в город?

— «Мы» никуда не вернёмся. Ты уедешь, а я останусь здесь.

Так они и спорили, пока Демьян раскладывал вещи, пока Дарси делала кофе, пока сидели на веранде.

— Скажи честно, зачем ты здесь? — спросила Дарси, когда между ними воцарилось ворчливое перемирие.

— Я уехал, чтобы завершить срочные дела и дать тебе время подумать. Ты подумала? — Дарси медленно кивнула. — Додумалась до чего-нибудь перспективного? — Отрицательно качнула головой. — Жаль! Но теперь я здесь. Без каких-то «зачем», а просто здесь. Меня это устраивает. А тебя?

Дарси неуверенно пожала плечами. Значительный прогресс! По крайней мере она больше не ругается и не запирает дверь.

— Вот и хватит ныть! — усмехнулся. — Лучше давай готовь еду, иначе я умру от голода!

Дарси смотрела на него, гневно раздувая ноздри, а потом вдруг расхохоталась.

— Терпеть тебя не могу, Демон! — плеснула остывшим кофе на его джинсы.

— Это не проблема, моего самолюбия хватит на нас обоих. Но кормить меня придётся. И, кстати, меня зовут Демьян. В последнее время ты завела плохую привычку называть меня Демоном, и мне это не нравится.

— Демон-Демон-Демон!

Демьян ощущал себя на вершине мира. Ему удалось не только вломиться к Дарси, но и расшевелить её. И от этого внутри него творилось нечто несуразное, почти детская радость и торжество.

А потом Дарси положила ему на колени подарочную коробку с игрушечным мотоциклом, почти таким же, как тот, о котором он мечтал в детстве.

Она не стала ничего объяснять, просто села рядом и смотрела на озеро.

Минуту назад Демьян праздновал победу, собственную находчивость и хитрость, а теперь сложил руки за спиной, не решаясь коснуться игрушки. Он не из тех, кто плачет по потерянному детству и размазывает сопли, как в дешёвой мелодраме. Но этот подарок очень в духе Дарси, из её прошлой жизни, в которой люди любят друг друга, дарят трогательные подарки и плачут от радости. Той жизни, которой Демьян никогда не знал.

Этот подарок мешал, раздражал, как песок в глазах. Расшатывал что-то внутри, что-то крайне опасное, грозящее стать началом лавины.

А ни к чему такому Демьян не готов.

Пришлось признать, что он проиграл этот раунд. Хотя…