Глава 17

Утром Демьян вытащил Дарси на прогулку. Безоблачная синева обещала хороший день, но Дарси смотрела себе под ноги, не поднимая взгляда. На вопросы отвечала неохотно и ворчливо.

— Чем ты тут развлекаешься?

— Ничем.

— А как насчёт планов попутешествовать и прыгнуть с парашютом?

— Отложилось на потом. Хватит меня пытать!

— А друзья у тебя есть?

— Я не хочу ни с кем общаться, в том числе и с тобой.

— Это неправда. На самом деле ты хочешь, чтобы я остался. — Не позволяя Дарси оспорить это наглое заявление, Демьян задал очередной вопрос. — А мужчины здесь есть?

— Не знаю, не искала! — ответила раздражённо.

— Почему?

— Я не умею заниматься сексом без любви.

— Не волнуйся, я тебя научу!

— Ты нахал!

— Да, но опытный.

Дарси ускорила шаг. Демьян не стал догонять, знал, что она никуда не денется. Не зря же он провоцирует её всё утро, добивается реакции. Для него главное — расшатать Дарси, вызвать в ней эмоции — хорошие, злые, любые, но не связанные с болезнью. Путь она вспомнит, что их связывают не отношения, а нечто иное, вне обычных правил и традиций. Вне болезни.

Пусть вспомнит и позволит ему остаться, потому что его место здесь.

Дарси резко обернулась.

— Какие у тебя планы? — потребовала.

— Терпеть не могу людей, которые живут по плану!

— Как долго ты собираешься злоупотреблять моим гостеприимством?

— Тобой легко манипулировать, поэтому долго.

Дарси порозовела от негодования, но старалась сдерживаться.

— Что такое «долго» в твоём представлении? Два дня? Неделя?

— Мы будем жить вместе.

— Что?!

— Со вчерашнего дня мы живём вместе. У нас хорошо получается.

— Хорошо?! Мы постоянно препираемся и спорим! Нас ничто не связывает, мы терпеть друг друга не можем!

— Ну и что? Многие из тех, кто живут вместе, терпеть друг друга не могут. Это называется «брак». Чем мы хуже?

— Мы не хуже, но…

— Рад, что ты согласна!

— Я НЕ согласна! Ты должен уехать! Я уже всё объяснила и повторять не собираюсь…

Демьян умеет распознать женскую ложь, и это была одна из её частых разновидностей. Самые длинные женские монологи начинаются со слов: «Я уже всё объяснила и повторять не собираюсь». Ещё как собирается! С жестами, яростной мимикой и восклицаниями.

Демьян не особо прислушивался, он пытался найти дорогу домой. К тому времени, как Дарси выговорилась, он точно знал, куда идти.

— Понял?! — с напором потребовала она.

Если бы она выступала в суде, то несомненно бы выиграла. Но не с Демьяном, его упрямство словом не пробьёшь.

— Отстань, Дарс! Я никуда не уеду. Кстати, вот эта просека ведёт к охранному пункту.

— Ты уедешь!

— Ты можешь выгнать меня из дома, и тогда я буду спать в палатке на берегу озера. И заберу с собой ликёр, тебе не оставлю.

— Ты сталкер!

Демьян резко остановился. Дарси сбилась с шага, подняла взгляд, в глазах гнев и надежда вперемешку.

— Я никогда и ничего от тебя не потребую, только позволь мне остаться, — сказал он тихо.

Эти слова подрубили Дарси под корень. Она прерывисто вздохнула, потёрла лицо. Из-под её громкой решимости выглянула правда, беззащитная и напуганная.

— Ты… Демон, вот ты кто! — прошептала.

— Зато теперь мы живём вместе! — Демьян обнял её за талию, за что сразу получил в челюсть. Но это его не расстроило. Главное — отвоевать себе место рядом с Дарси, не придумывая ему названия. У них не отношения, не связь, не дружба. Просто «рядом».

Дарси схватила его за рубашку и тряхнула так, что отлетела верхняя пуговица.

— Это твоё «жить вместе»… ты же не имеешь в виду… вместе? — спросила, заикаясь от гнева.

— Вместе? — Демьян комически расширил глаза. — Нет, конечно! Ты не дотягиваешь до моего стандарта.

— На пару размеров груди?

Он окинул Дарси критическим взглядом.

— А то и на все три!

Дарси ткнула Демьяна локтем, а потом рассмеялась. Выгнать его надо, нахального до неприличия. Ему не место на её финишной прямой. Но сегодня — первый безоблачный день, и не только в смысле погоды. Демьян развеял тучи, в том числе метафорические. Как ни безрадостен пункт назначения, всё приятнее, когда путь полон света.

А ещё Дарси заметила странность — когда она позволила Демьяну остаться, он так обрадовался, будто ему это нужно. Будто он приехал ради удовольствия. Но это бред, шалость подсознания Дарси… ведь ей хочется, чтобы Демьян остался. Себе-то уж можно признаться! Поэтому и не отправила игрушечный мотоцикл по почте, и через отца не передала. Надеялась увидеть Демьяна, чтобы внутри неё снова зажегся свет. Она со всем справится, но поднакопить бы сил… А Демьяну каким-то немыслимым образом удаётся её встряхнуть, с ним она сильнее.

Как он сказал? «Рядом с теми, кто слаб, должен быть кто-то сильный. В нашем случае это я».

Наглец! Она будет его прогонять, ещё как будет, у неё уже сто способов продумано. А он… а вдруг он останется?

Только бы не из жалости… Если увидит жалость в его глазах, тотчас прогонит. Или сама уйдёт, в носках и пижаме через лес до города. Хотя если он приехал не из жалости, то, значит, ради выгоды, чтобы отец продолжал вливать деньги в агентство. Других причин и быть не может. А отец рад сложить ответственность за дочь на чужие плечи и заплатить за помощь. Кириллу отец не доверяет, а вот Демьян его чем-то впечатлил.

Дарси опустила голову, чтобы не смотреть на Демьяна, не увидеть корысть в его глазах. Не сейчас. Время всё расставит по местам, а ей рано волноваться о будущем. Прожить бы сегодняшний день с достоинством и каплей радости.

Они вернулись с прогулки, и дальше всё по накатанной программе — магазины, озеро, шашлыки, фильм. Демьян подстерегал момент, когда можно будет заговорить о будущем.

Дарси первая подняла тему болезни.

— Папа сказал, что ты разговаривал с врачами.

— Я задавал теоретические вопросы, о тебе не рассказывал.

— Больше им не звони, это не твоё дело!

— А чьё? Твоего отца?

Демьян приготовился к нелёгкому спору. Сейчас Дарси рассердится и снова станет его выгонять.

Но всё оказалось намного хуже. Лучше бы они спорили! Лучше бы Дарси злилась, прогоняла его, ругалась. Всё лучше, чем прозвучавшие откровения.

— Нет, папа… сдался. Он ведёт себя так, будто я уже умерла. Ему так легче, чем надеяться на хорошее, а потом снова и снова разочаровываться. — Вздохнув, Дарси поднялась на ноги. С такими мыслями не усидишь. Она не хотела говорить об отце, но и промолчать не смогла. Схватив Демьяна за плечо, воскликнула: — Только не осуждай его!

Она стояла перед Демьяном в мешковатых джинсах и в майке, облегающей худенькую грудь. Огромная сила в маленькой женщине.

— Я не осуждаю папу, — чеканила каждое слово. — Он пережил всё это с мамой, безмерное горе и кучу пустых надежд. И при этом нёс в себе мою тайну, даже Инге не сразу признался. Он поселил меня отдельно, но не отстранился, хотя и мог. Ведь он очень страдал вместе с мамой, а я была напоминанием, что ему придётся пройти через это ещё раз, со мной. Он нёс всё это в себе и заботился о моём счастье. Да, он вмешивался в мою жизнь, но таковы многие родители. А при этом он знал, какой кошмар меня ждёт. Я не могу его осуждать. Он сделал самое прекрасное, что можно сделать для любимого человека, — нёс на себе моё горе, скрывал его от меня, пока мог. Папа — невероятно сильный мужчина. В школе я написала о нём сочинение, до сих пор его помню. «Любовь сильного мужчины меняет тебя, в чём-то подчиняет. Но при этом она дарит тебе крылья, наполняет силой и счастьем. Однажды познав такую любовь, ты уже не согласишься на меньшее». Не осуждай отца, ладно?

— Я и не собирался.

Дарси тяжело дышала, как после пробежки. Эмоции вышли из неё, бледными мазками иссушив её кожу.

Она прилегла на диван рядом с Демьяном и положила голову ему на колени.

— А мне хотелось, — вдруг призналась еле слышно.

— Осуждать?

— Да. Очень хотелось, особенно когда папа заговорил со мной о суициде.

Дарси шептала ему в колени. Влажное тепло её голоса контрастировало с ледяным холодом, пронизавшим Демьяна от этих слов.

— Ты наверняка слышал о суициде с врачебной помощью. В будущем, если мне станет невыносимо плохо, но я ещё буду способна принимать решения… в Швейцарии есть организации, которые помогают с суицидом. Оказывается, мама этого хотела, но не было возможности. Папа сказал, что, если я буду очень мучиться, он отвезёт…

Демьян подорвался с места. Вышел наружу через веранду и стремительно пошёл к озеру. Дарси он держал на руках.

Она испуганно вертела головой.

— Ты куда?! Темно же! Ногу сломаешь! — Она болтала ногами, извивалась, стремясь вырваться из его хватки. — Остановись! Что с тобой?

Слова Дарси превратились в петлю вокруг его шеи, затянули удавку, и он больше не мог ни дышать, ни стоять на месте. Только бежать, не разбирая дороги и прижимая Дарси к себе.

Он нёсся вдоль берега на бешеной скорости, которая позволяла ни о чём не думать. Еле замечал коряги, корни деревьев и камни, едва заметные в слабом свете соседних домов.

Дарси молотила его кулаками по плечам.

— Отпусти-отпусти-отпусти!

Опомнившись, он поставил её на землю, с трудом распрямил руки.

Внутри него как ядерный взрыв. И не спрашивайте его мнения, не ждите заумных суждений. Взрыв. Все «за», «против», все планы и мысли превратились в ослепительно белое пятно.

— Папа не хотел ничего плохого! Эй! Ты меня слышишь? Я должна думать о будущем! — Потоптавшись на мокрой земле в носках, Дарси вздохнула: — Как ты думаешь, это неправильно, что я не хочу думать об… этом?

— Знаешь, что неправильно? Что тебе в голову пришёл этот вопрос! Ещё одно такое заявление, и я запрещу тебе разговаривать с отцом! И вообще… ты… ты… едешь со мной в Германию к Миселю! — проорал Демьян, стирая со лба стекающий в глаза пот. Ночь жаркой не была, от ходьбы он не запыхался, но пот, местами ледяной, местами обжигающий, стекал по его телу. И мурашки, пупырышки… вся кожа болезненно стянута, а внутри — пожар. Может, в предложении Архипова и есть некая гуманность, возможность выбора для Дарси, но Демьян не может ни думать об этом, ни уж тем более представлять. Непонятно, с чего его так взорвало, ведь читал, что это за болезнь, и Тамару видел. Но вот он, потрясённый и невменяемый, обливается потом и дрожит.

— Что с тобой? Ты оставил дверь распахнутой. Я не могу идти, я в носках! — наклонившись, Дарси дотронулась до его стопы. — И ты тоже в носках!

После её прикосновения Демьян очнулся и осознал, что проболтался о поездке в Германию. А ведь он хотел сначала подготовить Дарси, завоевать её доверие и только потом заговорить о Миселе… но у ядерного взрыва свои правила.

Пока он бежал с Дарси на руках, не ощущал боли, а теперь заныли стопы. Проколол их и ушиб в нескольких местах, но всё равно заставил Дарси запрыгнуть ему на спину и захромал домой.

— Что с тобой случилось? — усадив Демьяна на стул, Дарси опустилась на колени, чтобы осмотреть его ноги.

Он и сам не знал, что с ним произошло. Молча смотрел, как Дарси снимает его пропитанные кровью и грязью носки.

Она вымыла его ноги в тазике, намазала йодом, подула. Подула! Она бы ещё наклейку дала: «Я смелый мальчик»!

А потом принесла Демьяну свои пушистые носки. Бирюзовые.

— Я не стала копаться в твоих вещах, поэтому поносишь пока мои носки, — хихикнула. Вся её жизнь покорёжена, перевёрнута, а она трясётся над его царапиной. В этом вся Дарси.

Странное ощущение, забота. Как влажное тепло — вроде приятно, а вроде нет. Непривычно.

— Теперь хоть объяснишь, с чего тебе снесло крышу? — спросила.

— Иногда я ненавижу твоего отца.

— Только иногда? А в другое время ты его любишь?

Демьян поднялся на ноги, дохромал до гостиной и нащупал в темноте нужную бутылку. Водка.

Дарси шла следом и теперь стояла в темноте у него за спиной.

— Иногда я ненавижу твоего отца, а иногда я перед ним преклоняюсь, — признался он.

Архипов не врал, не красовался, когда говорил, что его карт нет в обычной колоде. Страшно представить, каково ему было все эти годы! Но иногда желание убить его сильнее преклонения.

— Я тоже. — Включив свет, Дарси подала Демьяну стакан. — Пей, только не залпом! — слабо улыбнулась. — Раз ты везёшь меня в Германию, я хочу это обсудить до того, как ты напьёшься.

Демьян демонстративно убрал бутылку.

— Извини, что накричал на тебя. Я не заставляю тебя ехать, но хочу предложить…

— Что ты знаешь о Миселе? — перебила Дарси.

— Достаточно.

Она скривила губы.

— Что такое «достаточно», когда речь идёт о человеке, который собирается изменить мои гены? Ты говорил об этом с отцом?

— Да.

— Отец категорически против экспериментов. У Миселя хорошие результаты в лечении других болезней, а с моей опыта мало. Пока я здорова, есть время подождать.

— Да, есть.

— А ты что думаешь?

— Я поддержу любое твоё решение. Если захочешь побольше узнать о работе Миселя и наладить связь, я полечу с тобой.

— Свяжешь Миселя и будешь пытать, пока он не выдаст все тайны? — Усмехнувшись, Дарси обняла Демьяна и положила голову ему на грудь. Он молчал. Иногда он слабее Дарси, держится за неё в поисках равновесия. — Я и так собиралась лететь к Миселю и надеялась уговорить папу отправиться со мной, — призналась она.

Демьян непроизвольно напряг руки, прижимая её сильнее.

— Вместо папы возьмёшь меня! Я тебе не помешаю. Ты веди свои медицинские разговоры, а я вплотную займусь немецким пивом.

Улыбаясь, Дарси потёрлась щекой о его грудь.

— Ладно, не волнуйся, странный ты человек, я поеду с тобой! Просто поговорить с Миселем, ничего больше.

— Про пиво не забывай!

Вдруг отстранившись, Дарси скрестила руки на груди.

— Получается, мы с тобой делаем то, что задумал отец, — вместе едем в Европу. Только тебе не удалось меня соблазнить.

— Я настолько хорош, что ты и без соблазнения со мной едешь.

— Да уж… слов нет, как хорош! — Дарси вдруг погрустнела. — Теперь-то зачем меня соблазнять? Я уже знаю о болезни, да и замуж не собираюсь…

— Так-с! — Демьян щёлкнул её по носу. — Раз мы теперь живём вместе, я ввожу первое правило: отведём полчаса в день на то, чтобы расстраиваться и думать о плохом, а остальное время будем наслаждаться жизнью.

— Всё-то у тебя просто!

— Теперь ты со мной, поэтому и у тебя тоже.

— Когда ты говоришь «со мной», ты ведь не имеешь в виду…

Демьян оттянул пальцем ворот её майки и притворился, что смотрит на грудь.

— У тебя там за день что-то выросло?

— Не-а! — подавилась смехом.

— Тогда извини, на повестке дня только дружба!

* * *

Если не задаваться вопросами, то можно жить вполне приемлемой жизнью. Например, въехать в чужую квартиру, чистую, вкусно пахнущую и очень женскую, с безделушками, подушечками и прочей ерундой. А если Дарси возразит, то напомнить, что они теперь живут вместе, и пока она ворчит, быстро разложить свои вещи. А потом пройти прямиком на кухню и воспользоваться забитым Нонной холодильником.

Дарси постоянно накручивает себя по самое не могу, а если Демьян рядом, то он успевает раскрутить и отвлечь. Жить вместе непросто даже при лучших обстоятельствах, а уж у этих двоих ни одного гладкого дня. Ссоры, ворчание, но при этом не отходят друг от друга. Дарси — потому что не может отойти от Демьяна, её как пришкварило. Будто она отдала ему что-то своё — силу, стержень, волю, — а он их хранит. Она бы давно потеряла, а с Демьяном надёжнее.

А он не отходит от Дарси, потому что… да по той же причине! Не может отойти.

Они не пара, не любовники, не друзья, они просто рядом.

На каждый день программа — культурная, развлекательная, кулинарная. Демьян научился жить по плану, а Дарси нехотя ему подчиняется. Один раз он притащил её в кинотеатр в пижаме. Дарси отказывалась вылезать из постели, вот он и закинул её в такси прямо как есть. Потому что от отчаяния и слёз вреда больше, чем от героина. Потому что надо жить пока можешь.

В кинотеатре Дарси узнали, сфотографировали, обсудили в сети. Она не расстроилась, наоборот, хохотала в голос.

Но Архипов позвонил сразу.

— Объяснишь? — угрюмо спросил Демьяна.

— Не волнуйся, пап! — встряла Дарси. — Сегодня меня ругают, а завтра полгорода в пижамах выползет, начнётся новый тренд. А если будут проблемы, то я придушу Демьяна.

Так и встают каждое утро: Дарси смотрит с вызовом и спрашивает: «О чём будем ругаться?» А у Демьяна заранее всё продумано, потому что главное — то, что она встала. Хоть в пижаме, но стоит перед ним, кидается подушками, а не лежит, глядя в потолок.

Ругаются, спорят, ворчат, а вечером Дарси устраивается у Демьяна под боком, и они смотрят кино. Вместе. Погода тёплая, кокон из одеял не нужен, но Дарси настаивает, что таковы правила. У неё руки-ноги всегда ледяные, ей кокон и в Сахаре понадобится. А Демьяну жуть как жарко, хоть до трусов раздевайся. Но сидит в одеяле, соблюдает правила. Он — её правила, а она — его.

Иногда они просто лежат рядом в комфортной тишине, и эта нетронутая звуками близость насыщеннее долгих разговоров. Дарси так и засыпает в коконе, уткнувшись в Демьяна носом. Иногда он оставляет её на диване, а сам спит рядом. Иногда относит в кровать.

Когда они ездят к Тамаре, Дарси меняется, выглядит счастливой и спокойной. Демьян оставляет их наедине, потом возвращается. Однажды Дарси попросила его что-нибудь рассказать маме. Сначала у него мурашки пошли по коже, но как пришёл в себя, начал жаловаться на Дарси. В шутку, конечно, но и с долей правды. Рассказал про несуразную обувь, про цепочку с кулоном на спине, про пингвинов. Дарси смеялась и плакала, потом подхватила игру и нажаловалась на Демьяна. Это стало традицией.

Архипов их навещает. Надо отдать ему должное — про Ерёминых в прессе ни слова, и с конкурентом проблем нет. Агентством управляет надёжный человек, Демьян поддерживает с ним связь. Может, ему что и не по душе, но с этим он разберётся позже. Сейчас у него другие приоритеты, он сосредоточился на Дарси.

Иногда к ним заходит Нонна. У неё свой способ борьбы со стрессом — наготовила столько, что пришлось отдать соседям перед отлётом в Германию. В морозильник не влезло.

А Кирилл… было бы ложью сказать, что Демьян о нём не думает. Брат всё время фоном в мыслях. Архипов отправил его в филиал, держит подальше от Дарси, а заодно и от Демьяна. Братья пару раз пересеклись по работе, но о жизни не разговаривали. Кирилл наверняка видел снимки, на которых Демьян тащит Дарси в пижаме по кинотеатру, но ничего не сказал. А Дарси… может, он ей и звонил, но она о нём не говорит, никогда. Кирилл — это жизнь, которую она потеряла. Её любимая мечта. Потерять мечту было больно, но Демьян превратил боль из невыносимой в терпимую. Он хорошо справляется с Дарси, потому что не потакает. Потому что знает, когда заткнуться, а когда отругать. А когда молча обнять.

Всё знает. Всё может. Потому что равнодушен.

Дарси так и сказала отцу, когда тот навестил их перед отъездом в Германию.

— Ты нанял мне отличную няньку! Надеюсь, ты хорошо платишь Демьяну, потому что он выкладывается по полной.

— Я ему не плачу… ты о чём? — нахмурился Архипов.

— Ты платишь, спасая его бизнес. Услуга за услугу. Демьян справляется со мной, как артист цирка с дрессированной болонкой. — Дарси била словами, только непонятно, кого ранила больше. Скорее всего, себя. Потому что не верит, что нужна Демьяну. Как в такое поверишь?! Он рядом, потому что… тут либо жалость, либо корысть, одно из двух. И Дарси ставит на корысть, хотя сердце ноет от таких мыслей. Ноет, потому что для неё Демьян стал откровением. Их отношения не вписываются ни в какие рамки, но без него… об этом лучше и не думать. За болезнью люди порой не замечают человека. А Демьян видит её, Дарси. И от болезни он не прячется, не сглаживает углы. Но Дарси, настоящая, для него на первом месте. И если это корысть или жалость, то… об этом лучше не думать. И не знать.

Архипов посмотрел на Демьяна, но тот невозмутимо пил кофе.

— Зачем ты так, Дарс? Разве можно… — Архипов собирался отчитать дочь, но Демьян его перебил.

— Какая из тебя болонка? Не льсти себе! Ты больше похожа на жуткую пушистую… как её… мяу-мяу? Вау-вау?

— Я не чау-чау! Ты их вообще видел? У них морды не видно из-за шерсти…

И понеслось!

Архипов чуть не подавился. Слушал, как Дарси с Демьяном препираются, какое удовольствие от этого получают. Задумался всерьёз и надолго. Вспомнил свои первые встречи с Демьяном, впечатления, споры. Кирилла он сразу заклеймил ни на что не годным и решил от него избавиться. В счастье такие, как он, красуются павлинами, а в беде — пуф! — и в перья. А Демьян…

Сильные люди встречаются редко. Умные, честные, надёжные попадаются, а вот те, которые не рвутся, которые в любых обстоятельствах остаются цельными, — это редкость. Демьян понравился Архипову ещё до знакомства, по дошедшим до него слухам. Поэтому он и решил привязать парня, заручиться его помощью, пусть и вынужденной. Во-первых, чтобы избавиться от Кирилла. А во-вторых, Архипов знал, что в одиночку ему с Дарси не справиться, а впереди годы трудностей. Уход — это одно, а поддержка и защита — другое. Нонне это не по силам. Архипов мог бы, конечно, нанять человека, но найти подходящего непросто. А он как услышал о Демьяне, как покопался в его прошлом, так и загорелся идеей. Способов привязать его было много, но агентство показалось самым надёжным, да и выгодным тоже. Архипов с самого начала знал, что придётся сказать правду, но тянул, проверял Демьяна. Провоцировал его, как же без этого? Ещё как провоцировал, даже заигрался, а всё потому что Демьян не разочаровал — искал информацию, давил, копал. Вот и накопал себе, на всю жизнь хватит!

Почему он свёл Демьяна с дочерью? Вроде сухой расчёт, но, может быть, он почувствовал, что есть в наследнике Ерёмина нечто большее. Потенциал. То, на что даже надеяться страшно. Мало кто решится найти своё счастье в больном человеке. Не каждый обрадуется этому чувству, многие сбегут. И хорошо, что сбегут, лучше сразу, чем потом. Ответственность несут многие, но именно, что несут. Как ношу, тянущую и зачастую неблагодарную. А вот найти человека, который хочет эту ношу, борется за неё — о такой удаче даже молиться не станешь, нереально это.

Архипов был очень доволен собой. Знал, что у него хорошее чутьё на людей, но чтобы настолько! Что бы о нём ни говорили, он сделал для дочери главное — рядом с ней правильный человек. Демьян пока ещё не разобрался в своих чувствах, но скоро его осенит. Да и Дарси тоже. Вот тогда между ними полыхнёт!

Посмеиваясь своим мыслям, Архипов ушёл, оставил молодых спорить.

А на следующий день они собрались в Германию.

Дарси вышла из спальни в красивом костюме. Волосы уложены, идеальный макияж. Демьян не видел её такой со дня празднования помолвки.

— Ну что, едем в аэропорт, или сначала подберём твою челюсть с ковра? — спросила ехидно.

— У тебя под костюмом пижама? — Демьян притворился, что собирается задрать юбку.

— Я золотая наследница и оделась соответственно. Как тебе?

Демьян хмыкнул, надеясь, что Дарси интерпретирует это в свою пользу. Он ненавидит бабские вопросы, в них сплошные ловушки.

— Вообще-то я всегда так одеваюсь, но в последнее время… — Дарси скривила губы. — Только ты один знаешь меня… некрасивой.

Демьян поставил чемодан, чтобы руки были свободными. Потому что сейчас рванёт, это точно. Дарси храбрится, но получается плохо, натужно. А на самом деле ей жутко. Она боится неизвестности, непростых решений, а особенно — ложных надежд.

— Ты готов? — потребовала, но при этом моргает часто-часто. Сейчас сорвётся.

— Я хочу выпить кофе перед отъездом.

— В аэропорту выпьем!

— Нет, сейчас.

Дарси села на край дивана, сжала обивку до белых костяшек.

— Пей! Я жду.

Демьян сел рядом, прикоснулся к ней плечом. Она отстранилась.

— Я никому не скажу! — прошептал он, улыбаясь.

Её страх, её отчаяние против его улыбки. Такой беззаботной, будто они едут в отпуск.

— О чём не скажешь?

— О том, что ты иногда целый день ходишь в пижаме.

— Пфф! Тоже мне, секрет! В интернете куча моих снимков в пижаме в кинотеатре.

— И никому не скажу, что в детстве ты была похожа на головастика.

— А ты, конечно, родился красавцем!

— И о том, что ты похожа на чау-чау…

— Я совершенно не похожа…

— И о том, что тебе сейчас очень страшно.

Дарси захлебнулась вдохом, всхлипнула, а потом плотину прорвало. Но Демьян уже был готов: обнял её, окольцевал её страх руками. Сильными, готовыми всё впитать в себя. Абсолютно всё. Дарси выплакалась на его груди, устроилась поудобнее, того гляди заснёт. На его рубашке тени, помада, тушь, будто ею мыли пол в гримёрной. Да и у золотой наследницы вид жуткий, будто лицом по асфальту вазюкали.

— Поднимай свою гламурную задницу и переодевайся! — приказал строго.

Икая и всхлипывая, Дарси послушалась. Оделась скромнее, и макияж не такой яркий.

— Выплакалась?

— Д-д-да.

— В самолёте истерить будешь?

— Я не истерила!

— Будешь?

— Не буду.

— Настройся на хорошее! Мисель отличный мужик, его природа срисовала с Эйнштейна, типичный гений. На него работают умные люди, и атмосфера дружеская. Тебе понравится!

— Подожди… Ты что, там был?! — Дарси вцепилась в его руку, так и стоит с открытым от изумления ртом.

— Да. Я думал, ты знала. Мы же обсуждали Миселя!

— Я думала, ты говорил с ним по телефону. Зачем ты к нему ездил?

Глупый вопрос, Дарси и сама это понимала. Можно задать много этих «зачем», но стоит ли? Иногда лучше не знать ответов, а уж требовать их и вовсе опасно.

— Поедем в аэропорт или будем препираться до завтра? — проворчал Демьян. Он категорически против вопросов, он и сам себе их больше не задаёт.

А задушевные беседы вызывают у него изжогу.