Глава 18

Они сидели в кафе, наслаждаясь солнцем и крепким кофе. Третий день в немецком университетском городке, вокруг весна и запах свежей выпечки.

— Ты до сих пор не попробовал пиво, — лениво заметила Дарси, не открывая глаз. Загар к ней не липнет, только появились веснушки, смешные и яркие, как блёстки. Облепили весь нос, так и хочется провести пальцем, проверить, не сотрутся ли.

— Не попробовал, и что?

— Ты сказал, что едешь в Германию ради пива.

— А ты сказала, что будешь одеваться, как золотая наследница.

— Что не так с моей одеждой? — Дарси придирчиво осмотрела шорты и футболку. — А ты вырядился в свитер в жару! Нашёл, чего стыдиться перед врачами — своих татуировок. Ты бы лучше характера своего устыдился! Даже переводчица заметила, что ты всё время меня дразнишь… Кстати, ты ей заплатил?

— Ты только сейчас спохватилась? — Демьян насмешливо сощурился.

— Я не спохватилась. Просто появились идеи, и я решила узнать, где мы держим деньги.

— Мы? — теперь уже Демьян смеялся в голос. — Не помню, чтобы МЫ открывали совместный счёт!

— Пфф! Не строй из себя скупого мужа! Папа сказал, что откроет специальный счёт. Ты последний с ним разговаривал и сказал, что с деньгами всё решено. Поэтому и спрашиваю.

— Ты поехала в Германию, не зная, есть у тебя деньги или нет?

Допив кофе, Дарси отвернулась.

— Не люблю говорить о деньгах!

— Это потому, что они у тебя есть!

— Я живу на то, что зарабатываю сама. Я не только работаю в детском саду, но и даю частные уроки. Чёрт! — опустив голову, Дарси долго гипнотизировала грязное пятно на асфальте. — Всё это в прошедшем времени. Я работала и давала уроки. На праздники отец дарил мне деньги. Я их откладывала, и за годы накопилось достаточно. Так что у меня есть деньги, но ты взял инициативу в свои руки, и я решила, что за поездку платит папа.

Она пристально посмотрела на Демьяна.

— Так и есть! — легко согласился он. — Что за идеи у тебя появились?

— Я пока не готова дать ответ Миселю и хочу уехать на пару дней. — Дарси скребла носком кеда по грязному асфальту.

Порой их разница в возрасте бросается в глаза, но, что странно, в другие моменты Дарси кажется старше Демьяна. Мудрее.

Она уже была в клинике Миселя. Демьян собирался подождать в приёмной, но Дарси намертво вцепилась в его руку, хоть дверью отрубай, и он вошёл следом. Клиника ей понравилась. После обследования Мисель подтвердил, что болезнь вскоре проявится, и предложил Дарси стать одной из первых, кто попробует экспериментальное лечение.

Дарси обещала подумать.

— Тебя никто не торопит, — Демьян допил кофе и расслабился на солнце.

— Я знаю. Моя школьная подруга живёт в паре часов езды отсюда. Я хочу её навестить, провести выходные вместе. Она не знает о болезни, и я смогу отвлечься.

— Хорошо, поедем!

Дарси откинулась на стуле, вытягивая перед собой голые ноги.

— Я сказала подруге, что прилетела в Германию по работе. Как я ей объясню, кто ты такой?

— Скажешь, что мы работаем вместе. Я тоже… музыкант.

— Ты? Музыкант? Моя подруга пианистка.

— У неё дома есть скрипка?

— Наверное, нет.

— Значит, скажешь, что я скрипач. Или тромбо… тромбонист? Не волнуйся, я ей понравлюсь!

— Ты не тромбонист, а тромбонище! Самоуверенный до неприличия!

— Зато я хорош собой!

— Не настолько!

Шутить, говорить заведомые глупости, задирать друг друга — так легче. Дарси смеялась, прижавшись лбом к нагретой солнцем поверхности стола. На её глазах выступили слёзы, хорошие, полные минутного счастья и лёгкого смеха.

Демьян шутит, дурачится, но сжатые под столом кулаки говорят о многом. Он не хочет отпускать Дарси. Их время ограничено, но сейчас она принадлежит только ему. Пусть не полностью, пусть на время, пусть сугубо по воле обстоятельств, но это его право, вырванное у судьбы. Однажды он отпустит Дарси, но сейчас он держит каждую минуту в своих руках, сжимает, как ускользающую ценность.

Однако следующая ночь перемешала карты, напомнив, что как ни притворяйся, нельзя удержать то, что тебе не принадлежит. Демьян настроен на Дарси как радар, поэтому сразу проснулся, когда она поскреблась в смежную дверь.

— Мне кажется, я могу поверить! — прошептала, выдыхая слова, как тщательно охраняемую тайну.

Учитывая непредсказуемость Дарси, «поверить» могло относиться к чему угодно, даже к инопланетянам. Поэтому Демьян молча ждал продолжения. После внезапного пробуждения кровь прилила куда не надо, и он прикрылся одеялом и сел подальше от Дарси. И от больших проблем.

— Результатов пока мало, но… я верю, что это мой шанс. Я прочитала статьи Миселя. Вирус внедряется в клетки, исправляет генетический дефект. Если пройти лечение достаточно рано, то есть шанс, что болезнь никогда не начнётся или проявится в лёгкой форме. Кажется, я могу в это поверить.

Демьян тоже верит, но его вера осторожная. Впервые в жизни он, привыкший жить на краю, боится рисковать. Он в панике до потных ладоней при мысли о том, что Дарси станет частью эксперимента, который может причинить ей вред. Он никогда не маялся философскими глупостями типа поиска смысла жизни и вдруг… нашёл его, смысл. Толком в нём не разобрался, но нашёл. Это как свет — либо включён, либо нет. Так же и со смыслом. И Демьян, эгоист, боится рисковать тем, что нашёл, даже если вскоре придётся снова это потерять. А потерять придётся, это факт. Ведь главной задачей для него стало вернуть Дарси счастливую жизнь, о которой она мечтала. Ту, в которой нет и не может быть Демьяна.

— Я знаю, что гарантий нет, но я верю, что у Миселя получится. А ты? — спросила Дарси, задыхаясь от надежды.

Он верит, но выбирать не ему.

— Мисель — умный и честный мужик, и он…

— Ты веришь? — перебила Дарси.

— Если кто-то и достоин везения, то это ты. И если соглашаться на эксперимент, то вера необходима.

Она опустила взгляд.

— Не ответишь? Не скажешь, что мне делать?

— Нет.

— И как бы ты поступил на моём месте, тоже не скажешь?

— Нет.

— Жаль!

В голосе Дарси звенела такая острая нужда, что Демьяна смело с постели, кинуло к ней взрывной волной эмоций. Слепой порыв на то и есть слепой, чтобы не искать ему объяснений. Демьян и так слишком долго сдерживался и теперь поцеловал Дарси сильно, жадно. Проник языком в её неуверенность и слабость. Он не может сделать выбор за неё, но отдаст ей свою силу. Всего себя.

Дарси потянулась к нему всем телом, с готовностью приняла его язык, распахнула губы, заранее подстраиваясь под любые запросы. Полностью отдавая себя в его распоряжение, потому что он знает, как помочь, как наполнить её смыслом и силой.

Она пахла ванилью и сахаром. Жадно схватилась за Демьяна, окунула его в кондитерскую сладость, встречала грубые движения его языка мягкими ласками своего. Она целовалась самозабвенно, как девчонка на свидании с первой любовью. Потом прижала его голову к своей груди, погладила за ухом, как щенка.

Его тяжёлая, болезненная тяга, его тьма отступила, забирая с собой острый порыв страсти. Эта страсть уже давно была в нём, лежала свинцовой тяжестью, невостребованная. Страсть к женщине, которая мечтает о счастливом будущем с его братом.

Дарси мечтательно улыбнулась.

— Я понимаю, что о таком думать преждевременно, но… если лечение подействует, тогда всё возможно. Всё, о чём я мечтала. Тогда то, что происходит сейчас, всего лишь страшный сон.

Демьян медленно поднял голову, снял руки Дарси со своей шеи.

Страшный сон.

Да, так и есть, Дарси права. Он, Демьян Ерёмин, специалист по страшным снам, поэтому он здесь, рядом. А сахарно-ванильные мечты и планы — это не к нему.

— У меня снова будет жизнь… жизнь! Я спросила ассистентку Миселя насчёт детей, и она сказала, что можно проверить эмбрион до имплантации и убедиться, что ребёнок будет здоров. — Порывисто вздохнув, Дарси потянулась к Демьяну, обняла его. — У меня снова будет жизнь, которую я так люблю!

Ответное «да» Демьяна прозвучало отрывисто, резко.

Дарси сама воскресит свою мечту о будущем, раскрасит её, добавит блёсток. Он ей в этом не помощник, счастье не его конёк. Он живёт и действует только в страшных снах. Порой резко, неправильно, глупо действует, сам не знает, что творит. Но ни на что другое он не способен.

Дарси провела ладонью по его щеке, потянулась к губам, но он отстранился.

— Если ты не выспишься, завтра мы никуда не поедем! — сказал строго.

Дарси вздрогнула от его холода, коснулась его сжатых губ, сухих, как будто с них уже испарился след поцелуя. Не поняв его реакции, она укололась о лёд его взгляда. Демьян желает ей добра, так сильно, как никто другой, тогда почему вдруг отстранился, когда она поверила в возможность хорошего исхода?

Он выпроводил её из номера, чётко разделяя страшный сон и счастливое будущее. Насчёт счастья он ей не советчик. Его задача — сделать всё, чтобы вырвать Дарси из страшного сна, настроить её на удачу, а дальше…

Это уже не его дело.

* * *

Их отношения накренились, потеряли опору. Они никто друг другу, так было всегда, и близость последних недель — это артефакт, порождение тьмы. Дарси захотелось получить глоток свободы, немного отдыха перед важным решением, а Демьян нависает над ней, как страж, огромное уродливое животное, напоминание о страшном сне. Держит её, чтобы не сбежала в свою золотую жизнь.

Кто он такой, чтобы ей мешать?

В поезде Дарси порывалась обсудить прошлую ночь, но Демьян всё переводил в шутку. Проводив её до дома бывшей одноклассницы, он остановился в прихожей. Подруги щебетали о планах на день, радостно обнимались, пищали от восторга, как и положено молодым экзальтированным девицам.

— Демьян, а вы пойдёте с нами на концерт? Как вы относитесь к скрипичной музыке? — подруга Дарси разглядывала его с любопытством.

Никаким боком он не относится к скрипичной музыке! Он — часть страшного сна Дарси, сильная рука в кромешной тьме. В снах может произойти всё что угодно, но если сон закончится, то Демьян отпустит Дарси в счастливую жизнь. В этом смысл его миссии. Он позволил себе заиграться, привязался сильнее положенного, а это глупо. Преступно глупо.

— Э, нет! У вас свои развлечения, а у меня свои. — Он подмигнул удивлённой Дарси. — Встретимся в понедельник утром на вокзале.

— Где на вокзале? — позвала она вслед.

— На платформе.

— Но у тебя же нет билета, тебя не пустят! — она вышла на лестницу и смотрела, как он спускается вниз.

— У меня электронный билет. Повеселись от души, но не делай ничего такого, чего не сделал бы я! — усмехнулся, исчезая за поворотом.

— Как будто есть что-то, чего он не сделает! — подруга Дарси весело фыркнула.

Демьян гулял по городу, познакомился с русскими туристками. Пообедав с ними в кафе, доказал себе, что способен отпустить Дарси и не расстраиваться по этому поводу. Всё в порядке, как и должно быть.

В гостиницу вернулся рано, там его и застала Дарси. Нашла. Вызвонила и пришла. Стоит в дверях номера, как стыдливая отличница в логове хулигана. Юбку бы приличную надела, учительница пения! Куда это она собралась в таком виде?

— Я зашла… по пути. Хотела проверить, как ты. Почему ты сидишь в гостинице? Я думала, ты будешь развлекаться.

— Так я ещё не начал! — Демьян изобразил самую порочную из возможных улыбок.

— Ага… поняла. Мы тоже идём в бар. И на танцы. Развлекаться.

Чего, спрашивается, пришла?! Разрешения, что ли, просит?

— Иди, Дарс! — сказал дружелюбно. — Спасибо, что навестила, но забудь обо мне до понедельника. Оттянись по полной!

— Ммм… обязательно оттянусь!

Она что, обиделась? Демьяну положена медаль за то, что он её отпустил, а она кряхтит от обиды?!

— Хочешь, я с вами пойду? — закинул удочку.

— Нет уж!

Демьян представил, как хорошие девочки развлекаются: выпьют сладкой дряни, поболтают и побегут домой. Он потёр ладонью рот, чтобы скрыть улыбку.

— Я вам помешаю?

— Да.

— Чем? Вы же идёте танцевать. Обещаю не толкаться!

— Не только танцевать! Развлекаться по полной! — Дарси округлила глаза. — Я женщина, и у меня есть нужды.

— Какие ещё нужды? — спросил весело и тут же поперхнулся.

Он дразнил Дарси, но даже мысли не допускал, что она собирается развлечься по полной, по ЕГО полной, с сексом. Он вообще не подумал о сексе, а ведь честно считал, что думает о нём всегда. Даже когда разговаривает, или смотрит телевизор, или что-то читает… Читает он только наклейки на еде, но смысл понятен: что бы он ни делал, параллельно думает о сексе. Как бегущая строка в голове, с картинками. А тут…

— Ты отправляешься за сексом? — проверил на всякий случай. Ведь речь идёт о Дарси, хронической хорошей девочке.

— Когда ты говоришь об этом так прямо, я чувствую себя ш… плохой. Но почему бы и нет? Ведь ты сам мне это советовал!

Он?! Советовал?! Да он… да никогда!

Демьяну как под дых дали. Всё то, что надумал за день, вся решимость отстраниться от Дарси испарились за секунду.

— Пойдём, я хочу посмотреть, как ты будешь клеить мужиков! — вроде усмехается, но швырнул пульт о стену с такой силой, что батарейки-кнопочки-пружинки полетели во все стороны. Озверел до звёздочек в глазах.

— Я не пойду с тобой! — Дарси фыркнула.

— Нечего было приходить и хвастаться своими планами! Кстати, учти, что ни с каким мужиком ты не уйдёшь. Если к тебе кто-то притронется, я оторву им руки.

— Издеваешься?!

Следующее решение Демьян принял за секунду. Пусть оно и противоречило его намерению отпустить Дарси, но… в тот момент оно казалось самым правильным шагом его жизни.

— Ты женщина, и у тебя есть нужды. А у нас с тобой договор: все твои нужды удовлетворяю я.

Дарси отступила назад и пару раз открыла и закрыла рот. Прямота Демьяна её шокировала, но внутри зародилось тёмное удовольствие. Нечасто она провоцирует таких мужчин, как он. А для чего ещё примчалась в гостиницу, если не бросить вызов? Она и на концерте еле усидела, всё гадала, чем Демьян занят и с кем. А потом выпила для храбрости и пошла на его поиски.

Скрестив руки на груди, она задрала подбородок, даже шейные позвонки хрустнули.

— У тебя договор с папой, а не со мной! Только попробуй сказать, что вы обсуждали секс, и я отрежу вам обоим… важные места!

Демьян поцокал языком.

— Как ты сможешь их отрезать, если даже назвать не смеешь? Конечно, мы с твоим отцом говорили о сексе, для мужиков это главная тема. Он сказал, что я тебе понравлюсь, и я с ним согласен.

— Что?! — внутри Дарси в ужасе заметалась хорошая девочка. — Ты врёшь!

— Вру, — послушно согласился Демьян. Дарси многое узнала об отце, но всего ей лучше не знать. — А о моих нуждах ты подумала? Хочешь, чтобы я пошёл в клуб и удовлетворил мои нужды с твоими подружками?

— Во множественном числе?!

— У меня значительные нужды. — Демьян развёл руками, непонятно на что намекая.

— Ты клоун!

— Медицина на моей стороне. Если мужчина не заботится о своих нуждах и копит свою… свои расходные материалы… — посмеиваясь, Демьян дразнил Дарси, как и она, избегая прямых слов, — то это вредит здоровью. Необходимо регулярно расходовать эти… расходные материалы. Другими словами, опустошаться.

— Ты развращённый и бесстыжий!

— Ты отправляешься за сексом, а я бесстыжий? Наоборот, я щедрый и заботливый человек, предлагающий тебе удовлетворить нужды, не отходя от кассы, так сказать.

— Да я твою кассу…

Но Демьяну надоели дебаты. Поймав Дарси, он повалил её на себя. Хотелось почувствовать её всю, сплести тела, особенно ниже пояса, там, где уже давно пульсирует нужда. Нужда в ней, в Дарси, в её сладко-ванильном тепле.

Демьян начал с поцелуя, не из-за романтических побуждений, а чтобы заткнуть возражения Дарси.

К счастью, долго она не бунтовала. Пару раз взвизгнула, пнула Демьяна для острастки, а потом с таким остервенением впилась в его губы, что он решил не подпускать её к своему паху, по крайней мере пока не успокоится первая нужда.

Похоть Демьяна зашкалила быстрее, чем он мог выдержать, поэтому, когда Дарси вскрикнула ему в рот, он заревел в ответ. Обхватил ладонями её голову и прижал к себе с такой силой, словно пытался вобрать в себя. А её руки и ноги… всё её тело сходило с ума, царапало, сжимало, требовало. Демьян сдался горячему туману похоти, навалился на Дарси, с силой впечатывая её в ковёр. Если так будет продолжаться, то раскатает её асфальтом, и ей потом синяки считать. А у Демьяна большие планы на эту ночь, и на следующую тоже. А потом…

Конец их связи близок. Дарси должна поверить в счастливое будущее, о котором мечтала. А Демьян растворится в страшном сне. Но у них есть выходные, два дня, на которые он может с головой нырнуть в Дарси. Пока она принадлежит ему, пусть незаслуженно, пусть неправильно, он возьмёт всё, что можно. Весь смысл до дна.

Он чуть отодвинулся, позволяя Дарси пошевелиться. Ну и, понятное дело, к ней тут же вернулся разум.

— Мы что, действительно делаем это

— Если не хочешь делать «это», можем сделать «то».

— Я не собиралась искать мужчину в клубе, просто дразнила тебя. Мы бы немного потанцевали, вот и всё.

— А теперь ты потанцуешь со мной. Обещаю, это будет намного приятнее!

— Но я не одета для свидания…

— Какого свидания?! Для меня ты слишком одета!

— Я не похожа на женщин, которые тебе нравятся. Ты сам сказал!

— Ничего, я потерплю!

— Но я могла бы надеть красивое бельё…

— Тебе не надо стараться, у меня уже стоит!

Чтобы избежать болтовни, Демьян вплотную занялся Дарси — закутал её собой, заслонил от мира. Провёл языком по нежной шее, впитал ваниль её кожи, поймал пульс. Дарси наслаждалась, раскрывалась перед ним без капли стеснения.

Демьяну понравилось, как напрягались её мышцы под его языком, как бился её пульс. Как Дарси ёрзала, хваталась за него, оставляя следы на его плечах.

Он раздел её, не переставая ласкать тёплую кожу.

— Помочь тебе найти мою грудь? — хихикнула Дарси.

Демьян только промычал в ответ. Ему понравилась грудь Дарси, её сладость во рту, тёплая нежность сосков.

И гладкость живота понравилась, металлический холод пирсинга на языке. То, как Дарси вздрагивала и стонала, когда он ласкал колечко языком.

И нежная кожа разведённых бёдер, влажная плоть под его пальцами, мгновенный гортанный ответ Дарси на каждое касание, её вскрики.

Легче сказать, что Демьяну не понравилось, — такого не было.

До того момента, как Дарси обезумела от желания, изогнулась в требовательном порыве и воскликнула:

— Давай, соблазнитель! Раз папа тебя нанял, делай своё казановье дело!

Вот тогда он отстранился. Скатился с Дарси, сел рядом, силясь прийти в себя. Дело не в Архипове, хотя его ментальный образ отнюдь не украсил сцену близости. Дело в том, что между Демьяном и Дарси идёт странная игра, а он сейчас не то, чтобы не хочет, а не может играть и чувствует себя не Казановой, а жертвой. Он раскрылся, обнажился и потерял контроль, и тут Дарси плеснула в него ледяной водой реальности.

А потом опомнилась, забивая его слух десятком судорожных «Прости!»

— Не знаю, зачем я ляпнула такую гадость! Ты очень сильно на меня влияешь, и мне немного страшно.

Демьян хрустнул зубами. Он не умеет влиять по-другому! Вообще ничего не умеет!

— Можно, я… — Дарси поёрзала на нём, предлагая собственную инициативу.

— Нет! — он перевернул её и забил на прелюдию, а то золотая наследница слишком много болтает. И его с ума сводит. Заткнул ей рот своим языком и принялся за дело. Не отпустил, пока она не забилась под ним, выпуская наружу крик освобождения.

Он тоже не смолчал. Если соседям не нравятся их вопли, пусть переезжают в другой номер.

— Ты не оглох от моего крика? — спросила Дарси, закончив пыхтеть в его шею.

— А ты от моего?

Она захихикала, смущённо водя носом по его щетине.

— Я никогда раньше так не вопила!

— Крик — это хорошо, это признак опустошения.

— А ты… опустошился?

— Шутишь? Конечно, нет. Тебе предстоит бурная ночь.

Демьян обещал себе взять всё, что может, пока может, и делать это так, как нужно Дарси. Он так и поступил, тем самым вернув себе контроль над ситуацией. Это всего лишь отвлечение, качественное и надёжное. Островок удовольствия в кромешной тьме.

— Не знаю, как ты, а я точно опустошилась, — прошептала Дарси, откричав своё наслаждение.

— Ммм… у меня ещё осталось.

— Слушай, Демьян… — Дарси поднялась на локтях и нависла над ним облаком спутанных волос. — Я понимаю, ты мужчина, а я-то от чего опустошаюсь?

— Кто тебя знает! Но раз ты подобрела, значит, тебе помогло.

— Дурак! — притворяясь обиженной, Дарси пнула его коленом.

— О нет, ещё не подобрела, придётся снова постараться!

Демьян прижал Дарси к себе, с намёком поводя бёдрами. Добившись её реакции, на удивление бурной для третьего раза, он повернул её на четвереньки.

Дарси посмотрела на него с сомнением.

— Что такое? Только не говори, что ты ограничиваешься миссионерской позой! — взвыл он.

— Нет, но…

— Говори уж! — Демьян нетерпеливо повёл бёдрами.

— Кирилл никогда… он сказал, что эта поза говорит о неуважительном отношении к женщине. Мы не собаки.

— Он сказал! Он! А ты что думаешь? — Возмущение росло в Демьяне приливной волной. То ли из-за идиотских суждений брата, то ли потому, что Кирилл всплыл в разговоре в такой момент.

Дарси выглядела испуганной… нет, скорее озадаченной его возмущением.

Но ответить не успела, потому что Демьян надавил на точку, способную отключить женский разум. Дарси стонала, шаталась от наслаждения и слабости, а Демьян… он доказывал свою правоту, но не словами, а действиями.

— Можешь считать, что я тебя не уважаю! — прохрипел, делая то, что брат посчитал бы оскорбительным.

— И не уважай! — отозвалась Дарси, уткнувшись лицом в подушку.

Если быть точнее, она сказала: «И не уважа-а-а-а-а-ай!»

Они так и спали вместе, и на душе Демьяна было светло и тихо. Его новообретённый смысл, его миссия — дать Дарси всё, что ей надо, чтобы вернуться в счастливую жизнь. А пока это происходит, он дарит ей лёгкое, доступное удовольствие. Передышку посреди страшного сна.

Вот и всё, ничего больше. И Дарси тоже так считает.

— Знаешь, что самое замечательное в нас с тобой? — спросила она с мечтательным вздохом. — То, что мы друг друга не любим.

Надо же, как… в самую точку. Самую-самую. Больную.