Глава 14. Идея получше

Мы с Эриком довольно быстро добрались до нужных апартаментов, находящихся на высоком скалистом берегу. Здесь было очень красиво, уютная вилла утопала в зелени и золотистой листве. Здесь, южнее от Форланда, осень только начинала входить в свои права, поэтому зеленых деревьев было еще много. Но и золотистые листья радовали глаз своей красотой и приятно шуршали под ногами. Будучи на большом эмоциональном подъеме, мы с Эриком не стали сразу останавливаться на вилле, а побросали наши вещи в холле и отправились изучать местные тропки. После нервной поездки на Драгон-Экспрессе хотелось немного погулять, развеяться. Эрик хорошо знал эти места и повел меня по красивой тропинке вдоль моря, где можно было вволю полюбоваться лунной дорожкой и шикарными видами на морские просторы. — Не очень люблю этот городок, но природа тут божественно прекрасна, конечно, — негромко произнес Эрик. — А почему не любишь? — Мелкий портовый городок, население которого в основном промышляет рыболовством, ну и торговлей всего, что связано с морскими дарами. Здесь живет множество рыбаков, и среди них очень много малообразованных людей, которые любят шумно и пьяно покутить. А я, ты знаешь, не очень всё это дело люблю. Днем этого вообще можно не заметить, а вот поздними вечерами и уж тем более ночами здесь по трактирам лучше лишний раз не ходить, если хочется спокойно отдохнуть. Вот когда жаждешь получить заряд бодрости и ярких впечатлений, то да, можно и сунуться в какой-нибудь портовый трактир и напитаться местным колоритом. Ну или если уж совсем трапезничать негде, а голод заставляет есть что и где угодно. — Да уж, не наш случай сегодня, в обоих вариантах, — усмехнулась я. Крепче прижалась к Эрику, ощущая его тепло и тяжелую ладонь на моей талии. Мы прошлись с ним по экологической тропе вдоль моря и через парковую зону вернулись к нашим апартаментам. В парке было действительно восхитительно, дорожку здесь выложили разноцветной плиткой, весь путь подсветили теплым светом ночных фонарей. В парке не было никого, кроме нас, и мы наслаждались ночной тишиной. Ну как — тишиной. На самом деле парк был полон лесных звуков. Где-то в кронах деревьях нежно пели ночные пташки, в траве шуршали мелкие зверьки, а над цветами можно было увидеть летающих ночных фей. Такие маленькие, размером со среднюю бабочку, они перелетали от цветка к цветку, кружились в некоем диковинном танце и тихонечко пели. Слов в этом писклявом пении было не разобрать, но звучало приятно и вызывало широкую улыбку. А один раз нам дорожку перебежало забавное существо, похожее на ежа. Только иголочки у него натурально полыхали синим пламенем и позвякивали так, будто были то ли стеклянными, то ли металлическими... — Ко́хлер, — пояснил Эрик, заметив мой интерес к зверьку. — Безобидный зверек со слабой ледяной сущностью, обычно в это время уже впадает в спячку в других краях, но здесь теплее, еды пока хватает, так что и в спячку уходит позже. — А по его синему пламени особо не скажешь, что безобидный, — с сомнением протянула я. — Это он так злится, — улыбнулся Эрик. — Видимо, забыл, где желуди припрятал, не может найти лакомство, вот и выражает свое недовольство, натурально полыхая гневом. А когда у них брачный сезон, и кохлеры сражаются за самку, то еще и льдом вокруг могут полянку покрыть, когда самцы в гневе шипят друг на друга. Кохлеры могут еще и специально что-нибудь вокруг коркой льда покрыть, просто так, для красоты, чтобы самочку завлечь, продемонстрировать ей свои умения. Но в схватках между собой они жестоки, конечно, впиваются в бока противника острыми зубами и не гнушаются пить его кровь. — А-а-а, так ты у нас, значит, родственник кохлера! — ехидно протянула я. — Это еще почему? — брови Эрика поползли вверх. — Ну как же? Ты, когда сильно злишься, тоже полыхаешь пламенем. Не синим, но близко — голубым. Голубые искорки от тебя отлетают во все стороны. И когда совсем уж до бешенства доведут, то тоже вокруг всё льдом покрываешь, завлекая, э-э-э, одну черноволосую самочку в лице меня. Ну вот разве что кровь пьешь только в фигуральном смысле того слова — в этом ты существенно уступаешь кохлерам, конечно, боюсь, что в схватке с ними ты бы мог дать слабину в этом плане... Эрик не выдержал и громко рассмеялся, видимо, в красках представив себе такую картину. Мы прекрасно провели время на прогулке и вернулись в апартаменты уже в совсем другом настроении, шутя и переговариваясь. Веселые, легкие, желающие отдыхать и развлекаться. Вокруг не было никого, кроме нас двоих. Для полного счастья не хватало только некоторой пикантности. — Как насчет того чтобы принять душ вместе? — мурлыкнула, притянув к себе Эрика за ворот камзола. Недвусмысленно провела кончиком языка по его нижней губе, почуяв, что Эрик даже дыхание задержал от этого жеста. — Категорично против, незабвенная. Но не успела я ни брови удивленно вскинуть, ни возмутиться вслух на это странное заявление, как Эрик продолжил: — Потому что у меня есть идея для совместной водной процедуры получше. — Надеюсь, не на крыше поезда? — скептично уточнила я. Эрик хохотнул. — Не переживай, никаких поездов тут нет и не будет. Я предлагаю кое-что другое и совершенно точно — безопасное. Но — на крыше, да. Ну что ты на меня так смотришь? Здесь на крыше есть небольшой бассейн и шикарная ванна-джакузи, между прочим! Эрик склонился ниже, коснулся нежно зубами мочки уха, добавил горячим шепотом: — И я хочу взять тебя прямо в ней. К низу живота мигом прилил жар. От чувственных поцелуев в шею. От настойчивых пальцев, помогающих мне снимать такую лишнюю сейчас одежду. От порочных слов Эрика, который голосом змея-искусителя нашептывал, что и как он собирался со мной делать. Он избавлял меня от одежды с таким трепетом, будто делал это впервые. Медленно, постоянно поглаживая подушечками пальцев, казалось, каждый сантиметр кожи, рассматривая меня таким алчным взглядом, будто никак не мог налюбоваться. Под этим взглядом было неловко стоять почти полностью обнаженной, в то время как на Эрике было еще возмутительно много одежды. А я сразу вспомнила тот самый первый раз, когда мы с Эриком впервые оказались вдвоем в темной гостиной его особняка. Тогда он тоже очень нежно и трепетно стягивал с меня платье, жадно разглядывая каждый сантиметр кожи, открывающийся взору. И в глазах его горело такое же пламя нетерпения и страсти. Сейчас он поглаживал полушария груди с такой невыносимой неторопливостью, что выть хотелось, чтобы немедленно ускорить процесс. Эрик был тем еще эстетом, любителем всего прекрасного, в особенности — моего обнаженного тела. Тот еще визуал, и как бы я ни пыталась его торопить, а все равно знала, что он ускорится лишь тогда, когда сам захочет. — Такая красивая... И — моя, — произнес Эрик, водя указательным пальцем вокруг соска. — Хочу, чтобы ты всегда была моей... Не выдержала: качнулась вперед, накрывая губы Эрика поцелуем. Буквально впиваясь руками в его плечи, настойчиво вовлекая в страстный поцелуй, сплетаясь с ним языками в интимном танце. Потому что ну невыносимо просто терпеть все эти его дразнящие поглаживания и стоять в сторонке!.. До джакузи мы добирались, то и дело зависая в коридорах и на лестнице с поцелуями, снося на своем пути всё, что стояло неустойчиво, постепенно избавляя Эрика от одежды. Его камзол был сброшен еще в холле, рубашка повисла на перилах на лестнице, брюки небрежно скинуты при выходе на крышу. Эдакая дорожка из одежды, оставленная одной увлекшейся и дорвавшейся друг до друга парочки. Площадка для отдыха на крыше виллы была обнесена согревающими чарами, поэтому здесь было довольно тепло, и нас не беспокоил холодный ветер. Впрочем, сейчас мы были такие разгоряченные, что, пожалуй, даже не заметили бы прохлады. Я так вообще ничего не замечала, мне было не до разглядываний романтичной обстановки площадки для отдыха, со всех сторон укрытой густыми зарослями небольших голубых елей, высаженных прямо тут в горшках и скрывающих всё происходящее на крыше от теоретических прохожих на улице. Плевать, на всё плевать. Сейчас я видела перед собой только Эрика, только его сладкие губы, его сильные руки, его стройное тело под моими горячими ладонями. Ойкнула от неожиданности, когда Эрик вдруг подхватил меня на руки, чтобы донести до самой ванны-джакузи и вместе со мной зайти в теплую воду. Он уселся на сидение в джакузи так, чтобы я могла сидеть на коленях Эрика. Член оказался зажат между нами, и мне сейчас больше всего на свете хотелось на него насадиться. Но Эрик снова не торопился. Он непрестанно поглаживал меня, ощутимо проводя ногтями по бедрам, талии, целовал так долго и увлеченно, что легко было потерять связь с реальностью, полностью растворяясь в этих приятных ощущениях. А уж когда просто страстные поцелуи переросли в ласки груди, м-м-м... Я откинула голову, наслаждаясь жгучими ласками, устремив мутный взор в ночное небо над головой. Где-то там далеко на небе мигали звезды, но сейчас космос для меня был тут, вокруг нас, во мне, с нами. Космические ощущения от единения с любимым человеком, от осознания того, как сильно он меня хочет. Эрик покрывал мою грудь поцелуями, долго, явно растягивая удовольствие, наслаждаясь несдержанными стонами, слетающими с моих уст. Ну а как тут не стонать, когда острый язычок теребит горошину соска, и это ощущается так волнительно прекрасно... Поначалу обнимала Эрика за шею, ерзая в нетерпении, потом он завел руки мне за спину, чтобы я не мешала ему сосредотачиваться на ласках. Впрочем, меньше ерзать я от этого не стала, потому что Эрик будто задался целью подвести меня к пику наслаждения, не входя в меня. И у него это прекрасно получалось, будем честны. Я уже сама не понимала, от чего мне жарко: от теплой воды в бурлящем пузырьками джакузи или от внутреннего жара, потому что мне казалось, что я сгораю от нетерпения, в ожидании дальнейших активных действий. — Эрик!! — не выдержала в какой-то момент. — М-м-м? — Ну пожалуйста... — М-м-м-м? — Хочу тебя... — выдохнула, отчаянно жмурясь, и закусила нижнюю губу. — Ты не сказала, чего именно хочешь, незабвенная. Ар-р-р, маргсов любитель поиздеваться и довести неторопливостью до полного изнеможения!! — Тебя. Во мне. Едва договорила, как ахнула от удовольствия и не сдержалась от протяжного стона, когда Эрик, наконец, приподнял меня за бедра и вошел одним сильным плавным движением. О да-а-а, как же я этого хотела весь день и вечер!.. — М-м-м... С самого утра хотел в тебе оказаться... — тут же вторил моим мыслям Эрик. — Настолько сильно, что обламывал меня днем в переговорке? — не удержалась от ехидного замечания, хоть мозг уже и был на грани окончательного уплывания. — Есть в этом томительном ожидании некое особое удовольствие, — чарующим голосом протянул Эрик. — Когда ходишь весь день вокруг сладкого десерта и совершенно точно знаешь, что вечером этот десерт будет твой... полностью. На последнем слове Эрик вошел в меня до самого основания, и я закрыла глаза, растворяясь в приятных ощущениях. Двигаться в такой позе было чертовски неудобно, но Эрик и не ждал от меня активности. Он явно сам желал полностью контролировать процесс, а потому продолжал удерживать меня за руки одной рукой, а второй ладонью теребил соски, чередуя эти подразнивая с полуукусами-полупоцелуями груди, к которой в такой позе у Эрика был прекрасный доступ. Вот только двигался он при этом так невыносимо медленно, что у меня начинало уже не просто гореть — а натурально подгорать всё внутри! Впрочем, да: было в этой томительности некое особое удовольствие. Растягивание его во времени, оттягивание оргазма, лихорадочные поцелуи, сбившееся дыхание, мерный плеск воды от каждого покачивания вверх-вниз. Я любила разного рода интимную близость: иногда хотелось быстрого и горячего секса для выплеска эмоций, иногда хотелось томиться в приятных ощущениях, длить и длить их, всё время балансируя где-то на грани. Сейчас был как раз этот вариант, когда после всех подразниваний в течение дня возбуждения накопилось столько, что не хотелось расплескать его за пару минут разрядки, а хотелось пить это удовольствие, растягивая во времени, как вкусный эмоциональный коктейль. Эрик обнимал меня и крепко прижимал к себе, фиксируя на одном месте, не давая перехватывать инициативу. Двигался медленно, неспешно входя в меня до самого основания и почти полностью вынимая член, оставляя внутри лишь головку. Постепенно ускоряясь, но не давая мне повлиять на скорость. Впрочем, я все равно могла на кое-что влиять: на угол входа. Подмахивала бедрами как могла в этой позе, насаживалась на член так приятно, что обычно сдержанный в проявлении эмоций Эрик и сам не удержался от тихого вздоха. — Элли... Мое имя в его устах на грани пика наслаждения звучало так чарующе и страстно, что если бы я и сама еще не была где-то на грани, то сейчас точно к ней подошла бы. — Подожди... Не торопись, — сиплым от возбуждения голосом произнес Эрик, удерживая меня за бедра на одном месте. — Ты слишком сладко двигаешься... Мне тяжело себя сдерживать... Ай, к Маргсу все эти сдержанности, у самой нет никаких сил терпеть! И остановить меня было уже невозможно. Перевозбудилась так, что сорвало внутренние стоп-краны. Зато, наконец, можно было вцепиться в плечи Эрика и насаживаться на него с желаемой скоростью, перехватив инициативу. Эрик поначалу еще пытался замедлить меня, но потом просто замер, откинувшись на бортик джакузи, прикрыв глаза, и только бормотал неразборчиво: — Элли... Боже, Элли... Какая же ты... М-м-м... С последним протяжным полустоном он резко дернулся еще раз, и ощущение пульсации члена внутри стало для меня последней каплей. Я мелко задрожала всем телом и с глухим стоном навалилась на Эрика, с силой вцепившись ногтями ему в плечи. Меня накрыло таким сильным оргазмом, что волны наслаждения отступили ох как не сразу: слишком долго копила в себе сегодня неудовлетворенность, поэтому достигнутая вершина телесного счастья оказалась особенно желанной и бесконечно прекрасной. Уткнулась носом в шею Эрику и тяжело дышала, пытаясь перевести напрочь сбитое дыхание. Наслаждалась мягкими поглаживаниями по спине. Капельки воды щекотали спину, но мне сейчас было так умиротворяюще хорошо после долгожданной разрядки, что даже шевелиться больше не хотелось. — Люблю тебя, — шепнул Эрик, перебирая пряди моих мокрых волос. В качестве пылкого ответа накрыла его губы поцелуем, потому что говорить словами сейчас не хотелось, зато хотелось говорить языком тела. И просто — языком, да-да. Ласкала кончиком языка губы Эрика, гладила его по щекам и чувствовала себя бесконечно счастливой. Так сладко, так нежно и хорошо... Что еще нужно для счастья, когда нежишься в объятьях любимого человека? — Ну вот теперь медовый месяц можно считать официально открытым, не так ли, незабвенная? — шутливо спросил Эрик. — Разве? Мне кажется, мы лишь слегка его приоткрыли, — нарочно провокационным голосочком отозвалась я. — Или на большее ты сегодня не способен?.. Ой. Это мое «ой» стало последней адекватной мыслью этим вечером, потому что Эрик принялся доказывать всю свою «способность» с особой пылкостью... И преуспел в этом несколько раз подряд, о да-а-а.