Глава 21. Скованный

Я не стала ждать развития событий, реакции Эрика. Не стала даже пытаться достучаться до него, выйти на какой-то контакт. Решила воспользоваться этими секундами слабости Эрика, пока он находился в замешательстве, в некоем переходном состоянии и еще не до конца осознавал происходящее. Пришлось воспользоваться болевым приемом, который Эрик как раз демонстрировал на тренировке на Арноне Диксоне. Я видела его всего однажды на этой тренировке, но запомнила очень хорошо и надеялась, что смогу повторить. Надежды мои оправдались. В тот момент, когда Эрик едва начал осознавать нападение, буквально за секунду до его реакции я успела нажать на нужные болевые точки на Эрике и подкрепить их определенными заклинаниями. Эрик лишь дернулся в мою сторону, но тут же рухнул плашмя на землю, издав тихий стон боли. Судя по его гримасе, нечеловеческим глазам и когтистой руке, он отчаянно пытался сопротивляться болезненным парализующим чарам, но я уже достала из сумки антимагические наручники и сковала Эрика цепями. Тяжело дыша, села рядом на землю и дрожащей рукой убрала за ухо выбившиеся из причёски пряди волос. В иной ситуации я бы, конечно, не скрутила Эрика и уж тем более не смогла бы его сковать и полностью обезвредить, но тут правильно воспользовалась короткой заминкой. Еще не хватало мне с мужем драться! Драться с ним следует только в постели, правильно Эльза говорила. Так, теперь надо собраться с мыслями и скорее телепортироваться с Эриком на нужный адрес апартаментов. Там уже будем разбираться с его дисбалансом магии дальше. — А интересный у нас с тобой бедовый месяц, да? — пробормотала я, проверяя, насколько крепко сковала Эрика. — Ой, я хотела сказать — медовый... А впрочем, первый вариант даже ближе к правде. Ну... Зато это свадебное путешествие мы с тобой точно навсегда запомним! [Эрик] Сознание возвращалось медленно. Со скрипом и болью. Подозрительной такой болью, будто после специфичного парализующего заклинания. Кто посмел напасть на меня с моим же фирменным приемом?! Но обдумать это не получалось. Вообще ничего не получалось. Мысли путались. Начинались и обрывались, едва начавшись. Я не понимал, где нахожусь, что со мной происходит. Остались только ощущения и эмоции. Особенно — злость. Злость, агрессия кипели во мне с такой силой, что я диву давался, как они не изливались обжигающим льдом наружу. Что-то этому мешало. Но что? Проморгался и понял, что глаза-то у меня давно были открыты, только я ничего не видел из-за мутной пелены ярости перед глазами. Сейчас зрение немного прояснилось, и я уставился на белый потолок. Кажется, я находился в какой-то спальне, судя по тому, что лежал на большой мягкой кровати. Кровать, как и спальня, были мне незнакомы. Мне был знаком только запах. О-о-о-о, этот за-а-апах!.. В комнате вкусно пахло женщиной. Манящей, чарующей. Моей. Этот запах... Этот невыносимый запах кружил голову, пьянил. И злил еще больше. Потому что я не мог сейчас обладать источником этого запаха. Хотел, но не мог, так как руки были скованы наручниками, судя по ощущениям в запястьях. И вырваться из плена не удавалось. Тихо позвякивающие цепи явно были непростые. — Эрик? Ты как? Звонкий женский голос хоть и звучал тихо, а казался мне сейчас каким-то неестественно громким. И пробуждал во мне странное животное чувство. И похоть. — Помнишь меня? Узнаешь меня? Элли. Имя всплыло в памяти вместе с хаотичными воспоминаниями о сексапильной обладательнице голоса. — Прости, мне пришлось обезвредить тебя и сковать, но у меня не было выбора... Каждое ее слово будто бы кувалдой пробивало дыру в мою память. Ее нежная улыбка и жаркие объятия. Ее темные глаза и аккуратный ротик, приоткрытый в полустоне. Ее пухлые губы, которые так невыносимо хочется целовать... Мне всегда было хорошо с этой женщиной. Почему я еще не в ней, Маргс вас всех раздери?! — Как ты себя чувствуешь, Эрик? — продолжал допытывать сладкий голосочек. — Я телепортировала тебя сюда и приковала к кровати, прости, но так надо было. — Элли, уйди, — прорычал я, сам не узнав свой голос. Грубоватый, рычащий какой-то. Больше похожий на звериный. Демонический. — Я никуда не уйду. Тебе сейчас нужная моя помощь. — Я сейчас... опасен. — Для меня ты не опасен. Чем больше она говорила, тем больше наливался кровью член. Мой внутренний зверь прямо-таки рвался к этой женщине и не понимал, какого дилмона его сдерживают?! — Чушь, — раздраженно мотнул головой, отчаянно жмурясь. — Ты слишком вкусно пахнешь... Невозможно, невыносимо сдерживаться... — А ты и не сдерживайся. Не сдерживай свое нутро. Выпусти наружу всё то, что требует выхода. Я помогу тебе справиться с этим приступом, чтобы ты прожил его и научился полностью контролировать такие всплески. Вдох-выдох. Дернул руками, но запястья были скованы крепко. — Элли, я сейчас в не очень адекватном состоянии и могу тебе навредить. — Ты не сделаешь мне больно, — твердо произнесла она. — И ты можешь себя контролировать. Кхм, а я вот сейчас не был так уверен... Впервые в жизни не был уверен в том, что способен себя контролировать. Обычно контроль — это мое второе имя. Полный контроль своего состояния, эмоций, действий. Полный, абсолютный. Образец контроля, так сказать. Но сейчас мое сознание плыло. Голод. Дикий голод туманил разум. Осталась только голая животная страсть и дикое желание обладать моей женщиной. Моей женщиной. Это словосочетание сейчас затмило все мысли. Я всё еще видел мутно и не мог сфокусироваться на лице Элли. Чувствовал только, что она села рядом. Села ближе. Опасно ближе. Моя женщина рядом — а я не могу ей обладать. Безобразие! От нее вкусно пахло, и этот запах сводил с ума и пробуждал во мне что-то крепко спящее, опасное и очень, очень ненасытное... Пахло не только ее телом, ее феромонами — пахло ее кровью. Точнее, я сейчас был в таком состоянии, что очень тонко этот запах чувствовал. Чувствовал и облизывался в предвкушении. Этот запах пробуждал аппетит. И это пугало. Я снова дернул руками, но наручники не поддались, хотя цепи жалобно скрипнули, и даже демоническая рука не помогла. Это было одновременно хорошо и плохо. Плохо — потому что я не мог сорвать эти маргсовы наручники и взять свою женщину. Хорошо — потому что дилмон его знает, чем закончится такой мой срыв для Элли. Не знаю, на что я буду способен, если полностью поддамся демонической сути и потеряю над собой контроль. Сейчас я еще отчаянно балансировал на грани человеческого разума, но что будет, если шагнуть за черту?.. Она провела теплой ладонью по моей щеке. Наверное, хотела этим жестом успокоить, но мне стало только хуже. Лютая смесь эмоций вкупе с возбуждением и жаждой крови затмевала разум. Я хотел ее. Хотел невыносимо, всем телом, всей душой, всей своей сущностью — и человеческой, и демонической. Ладонь Элизабет поползла по моей груди, расстегивая пуговицы на рубашке. Я только сейчас осознал, что она вообще уселась на меня сверху и уверенно ползла пальчиками к ремню на брюках. Если она посмеет коснуться меня ниже... Там... О дилмоново отродье, я же взорвусь энергией. А что последует за этим взрывом? Длинные пальчики ловко расстегнули последнюю пуговицу и коснулись низа живота. «Нет-нет-нет-нет, только не это, не делай этого, не совершай ошибку, не буди во мне демона!!!» — орали во мне остатки разума. И в то же время внутренний демон шипел от удовольствия: да-а-а-а, давай, детка, сделай это, выпусти меня наружу! Думаю, взгляд у меня сейчас был совершенно безумный, и разве что слюна не текла при взгляде на Элли, хотя я точно был близок к тому. Мне не хватало лишь одной какой-то последней капли, чтобы сорваться и дать внутреннему демону поглотить свое сознание. Взгляд, наконец, смог на ней сфокусироваться. Вернее, правильнее будет сказать, что я мог сейчас фокусироваться только на ней. Я не видел комнаты, мне было совершенно плевать на обстановку, всё мое внимание было приковано к великолепной женщине, восседающей на мне с таким уверенным видом, будто это не я был тут самым опасным существом в помещении, а она. Она меня не боялась. Вообще, ни капельки. Почему она меня не боялась, Маргс ее раздень?! То есть раздери... То есть... Мысли снова путались, но так и вращались вокруг Элли. На ней был тугой корсет с алыми кружевами, который эффектно подчеркивал грудь. Она вздымалась на каждом вздохе и гипнотизировала похлеще пения сирен. И отсутствие страха у Элли только усиливало мои ощущения. И не только отсутствие страха, но и абсолютная уверенность, граничащая с... доминированием? Она в разы слабее меня — а чувствует себя сильнее и увереннее меня. Это как так? Такой диссонанс сбивал с толку. Элли склонилась надо мной совсем низко, коснулась губами шеи. Лизнула кадык и острым кончиком языка провела до подбородка, выдохнула мне в губы: — Хочешь меня? Ох-х-х. Хотел ли я ее? Да это мягко сказано как хотел!! Чувствовал себя натянутой струной, готовой лопнуть в любой момент. — С огнем играешь, — прорычал я. Элли тихонько рассмеялась и коснулась моих губ. От ее поцелуя в голове натурально зазвенело. Во мне не осталось ничего, кроме похоти, кроме бесконечного желания обладать той, кто по праву принадлежит мне. Да, именно такая формулировка сейчас крепко засела в голове — «по праву принадлежит мне». Мой внутренний демон был жутким собственником и рассуждал о желаемой женщине исключительно в таком ключе, находясь на тонкой грани адекватности. Рука Элли скользнула и через тонкую грань брюк легонько сжала член. Мне кажется, я даже услышал щелчок, с которым спал последний рубеж моей адекватности. Вот она, последняя капля до внутреннего взрыва. Раздался жуткий треск и лязг. Я не выбрался из наручников, нет. Я просто вырвал цепь вместе с железными прутьями кровати — с такой силой рванул цепи на себя. Сами прутья отлетели в стороны, но мне было плевать, я уже сграбастал в охапку Элизабет и резко перевернул ее на спину, нависая над ней, подминая под себя, не давая ни шанса на сопротивление. Кажется, одежду я с нее не снял, а попросту разорвал когтистой рукой за считанные секунды и отшвырнул куда-то в сторону, даже не глядя на нее. Примерно так же поступил и со своей одеждой. Я был не в том состоянии, чтобы аккуратно раздеваться, поэтому просто разорвал на себе так мешающие тряпки. Одежда — какое это вообще глупое слово! Сейчас эта вещь казалась такой дикой нелепостью, странной человеческой выдумкой... Вернее, я сорвал с себя остатки одежды — потому что рубашка на мне в какой-то момент лопнула. Лопнула от того, что у меня резко выросли мышцы. Не то чтобы в лохмотья всё разорвалось, но всё-таки в обычном своем человеческом состоянии я не настолько мускулистый, так что одежда не выдержала. Меня бомбило магией, эмоциями. Энергия — какая-то новая, непривычная, доселе спящая — разливалась по телу и вызывала странную эйфорию. Но выдержать такой мощный и продолжительный поток энергии в человеческом сознании было сложно, энергетическая вспышка затмила разум и проявила ту силу, которая спала во мне годами и ждала своего часа. — Эрик... Голос Элизабет слегка остудил мой пыл. Вовремя: я замер как раз в тот момент, когда ощутимо прикусил зубами нежную кожу ее шеи, в каком-то шаге от укуса. Демоническая сущность требовала вкусить крови, хотя бы маленький глоточек... Странная жажда, странный голод затопил сущность, но нежные руки Элли и ее эмоции как обухом ударили по голове. Ее эмоции... Вводили меня в ступор. Я ощущал языком пульсацию крови в венах, а Элли при этом... совершенно не боялась. Искренне, по-настоящему. — Ты сможешь, — шепнула она. — Сможешь совладать с этим. Направь свою энергию в другое русло... ты знаешь, в какое. Ее сердце не билось чаще в страхе. Точнее, чаще оно билось, но не в страхе, а просто — в предвкушающем волнении. Элизабет была абсолютно уверена в том, что я смогу сдержать своего внутреннего демона и не навредить ей. И эта ее твердость духа каким-то невероятным образом передалась мне. Элизабет была настолько уверена в том, что я не причиню ей вреда, что я и сам в это поверил. Медленно отпустил ее шею и кончиком языка с наслаждением провел по месту укуса, с шумом вдыхая дурманящий разум запах кожи. Человеческий разум был все еще где-то очень глубоко внутри меня, но, кажется, теперь я мог сдерживать какие-то критические порывы демонической сущности. Кажется. Сильно уверенным я в себе пока не был. Впрочем... Кажется, уверенным нужно было быть не мне, а Элизабет, которая гасила мою энергетику, точнее... вбирала ее в себя, что ли? Да, так будет вернее сказать. Она будто впитывала в себя излишки моей магии, но не копила ее в себе, так как не была демоном, способным удержать такую силу, а просто рассеивала ее в воздухе. Была своеобразным проводником между мной и пространством вокруг. Ей не было от этого больно, даже, кажется, вполне приятно. И ее уверенность и спокойствие ощущались эдакой твердой хозяйской рукой. Демонический разум в состоянии вспышки магии мыслил довольно примитивно, а потому просто четко осознавал: хозяйку обижать нельзя. Ее можно только любить и ласкать. К чему и пора бы уже приступить. Зрение стало еще более четким, дыхание чуточку успокоилось. Я прям всей сущностью почувствовал, как во мне будто ослабевает некая внутренняя пружина. — Вот так... Хороший мальчик, — шепнула Элизабет мне в губы, держа мое лицо в руках и глядя мне в глаза. — А теперь... Сделай то, что ты хочешь... Ты же хочешь меня, верно? Так возьми же... Я вся твоя... Дважды мне говорить не нужно было. Я накинулся на Элизабет с какой-то животной страстью, с сумасшедшим желанием, с бешеной активностью. Подвинул Элли так, чтобы мне было удобнее закинуть ее ноги себе на плечи, и вошел — резко, сразу на всю длину, двигаясь мощными толчками. Наверное, никогда еще так резко, глубоко и быстро одновременно не двигался, в обычном своем человеческом состоянии я на такую скорость просто физически не способен, как бы ни старался. Но сейчас мной управлял внутренний демон, а демон был способен на многое. В том числе на то, что человеку недоступно. Включая демоническую скорость и выносливость. Держал глаза широко раскрытыми и жадно всматривался в лицо извивающейся подо мной Элизабет. Ей явно нравилась и скорость, и жесткость, и угол входа, потому что смазки у нее выделилось много, очень много... И пахло от нее таким вкусным возбуждением, и стоны ее звучали так умопомрачительно сладко... Как демон я реагировал сейчас на это очень остро. Моему внутреннему демону чертовски понравились звуки, которые издавала Элизабет, когда я сменил угол входа, нависая над желанной женщиной и продолжая при этом удерживать ее ноги на своих плечах. О бездна забвенья, ка-а-ак она стонала! Наслаждаясь мелодией этих стонов, я сам тихонько рычал от удовольствия и продолжал, продолжал, продолжал, и... Кончил так сильно, что на несколько секунд замер, наслаждаясь приятной дрожью во всем теле. Наслаждение было невероятно острым, но энергии было так много, что я ни на йоту не устал и продолжил вколачиваться в Элли в том же быстром темпе. Лишь немного сменив позу, убрав ноги Элли набок. В такой позе члену было очень узко, а Элли было очень хорошо, судя по ее стонам, поскуливаниям и сладострастной дрожи во всем теле на пике наслаждения. Моя демоническая сущность желала удовлетворять только себя, но при этом получала удвоенное удовольствие от неподдельного наслаждения Элли, поэтому я раз за разом доводил ее до вершины блаженства с таким неистовым желанием, какое, наверное, никогда в жизни ранее не испытывал, даже в самые наши первые ночи. Желая взять больше, еще больше ее вкусных эмоций, взять ее всю, подмять под себя, содрать эту маргсову мешающую одежду, войти в нее поглубже и о-о-о-о да-а-а-а!.. Не знаю, сколько раз за ночь я довел Элли до оргазма. Много, очень много, никогда не был таким активным, потому что обычный человек таким активным физически быть не может. Но демон во мне не знал сейчас чувства усталости и урчал от удовольствия после очередного вздрагивания Элизабет подо мной. Довел ее до совершенного изнеможения, заставляя кричать от удовольствия и умолять о пощаде. Целовал — много, страстно, жадно, в губы, в шею, грудь, между ног, всё ее тело покрывал поцелуями, словно бы желая заклеймить Элли с головы до ног. Смутно помню, как нежно кусал ее, совершенно обессиленную, за шею, а она уже даже руки не могла поднять, чтобы обнять меня. Только довольно улыбалась и бормотала что-то бессвязное про «сумасшедшего горячего айсберга», но на тот момент я не мог осознать ее слова. Совершенно не помню, как заснул. Кажется, меня прямо-таки провалило в бессознанку в какой-то момент, просто от усталости, от избытка эмоций, от длительного интенсивного секса. И затопило чувством бесконечного облегчения — от всего сразу. И — любовью. Это чувство странной красной нитью шло даже через взбунтовавшееся демоническое сознание, которое, наконец-то, нашло успокоение и заснуло вместе со мной, довольно урча и чувствуя себя бессовестно счастливым.