Глава 23. Полный песец

Первым молниеносным порывом было желание испепелить кусты вместе с тем, кто в них шевелится. Но я подавил в себе этот демонический приступ кровожадности, лишь отметив про себя повышенный уровень жестокости и агрессии. В конце концов, сначала следует разбираться, что к чему и только после этого уже палить всё вокруг. Может, там вообще не враг, а друг или жертва. Верно? А потом... Потом я разглядел, кто именно ползёт в нашу сторону, и чуть дар речи не потерял от удивления. — Ты-ы-ы?! — мои брови невольно скрылись за спадающими на лоб волосами. Сначала я увидел белый пушистый хвост, задорной трубой торчащий между веток шиповника. Уже на этом моменте понял, кто там в кустах шебуршит, но отказывался верить в этот бред. Однако потом обладатель хвоста — такой же белый и пушистый обладатель — показался на свет, и его появление повергло меня в абсолютный шок. Не только меня, судя по удивлённому вздоху Элизабет. Это был песец. Самый настоящий песец. И, судя по моим ощущениям от зверя, — совершенно точно тот самый песец, которого мы находили в чемодане. Как так? Он сбежал от ветеринаров? А как он сюда добрался? И, что самое главное, зачем? Песец тем временем довольно вильнул хвостом и забавной танцующей походкой приблизился к крыльцу. Выплюнул на него дохлую крысу. Оглядел перья, которые я раскидал, случайно наступив на них, глянул на меня как будто бы недовольно. Знаю, что морда зверей не может особо выражать эмоций, но отчего-то я точно был уверен: песец мной не доволен и смотрит с укоризной. На секунду мне даже стало стыдно... Непонятно за что, правда. Вам когда-нибудь было стыдно перед песцом? Вот и мне — впервые. Освежающее чувство, если честно. Песец тем временем вернулся к перьям и начал выкладывать их заново аккуратной стопкой. Он явно знал, что делал, так как соблюдал какой-то строгий порядок выкладки перьев друг на друга. Затем песец схватил зубами крысу и осторожно поместил ее в центр своеобразной перьевой башенки так, чтобы оттуда только голова торчала. Отпрыгнул подальше и склонил голову, глядя на крысу, спрятанную в перьевой башенке, будто бы оценивая сию великолепную композицию. Песец странно фыркнул, словно возмущенно, и отбежал снова куда-то к кустам. Походил по цветочной клумбе. Принюхиваясь к цветам, придирчиво оглядывая и даже покусывая цветы. Отгрыз верхушку едва распустившегося гладиолуса, вернулся к своей перьевой башенке и аккуратно вставил цветок прямо в пасть дохлой крысы. Даже поправил аккуратно, чтобы более ровно стебелек торчал из пасти. Потом песец глянул на капли крови вокруг перьевой башенки и попытался хвостом замести эти следы, убрать их как-то. Но только больше размазал по итогу. Особо не преуспев в этом деле, песец еще раз сбегал к цветочной клумбе, сорвал уже распустившиеся цветки гладиолуса и вернулся к крылечку, чтобы аккуратно разложить цветки по крупным каплям крови, как бы прикрывая их. Закончив, песец с гордостью оглядел творение лап и зубов своих и посмотрел на меня, активно виляя хвостом. Как собака, ожидающая одобрение от хозяина, честное слово. За всем происходящим мы с Элли наблюдали в полнейшей тишине, не издав ни звука. Только молча таращились на песца с одинаково ошалелыми физиономиями. — Я в шоке, — только и смогла произнести Элли, выразив заодно и мою мысль. Я высказался более крепко и задумчиво почесал в затылке. Вот так нежданчик образовался, однако. Каких только идей у меня не было по поводу этой кровавой мазни на пороге наших апартаментов, но даже в самых безумных идеях песец там никаким образом не фигурировал. — Зачем он это делает? И делал в прошлый раз, судя по тому, что мы видели на пороге наших предыдущих апартаментов. — Не имею ни малейшего представления, — медленно покачала головой Элли. — Ну вот разве что это он так тебе на стол накрывает, а ты и не ценишь, негодник! — Почему именно мне? — фыркнул я. — Ну, он явно пришел к тебе, а не ко мне, — кивнула Элли на песца, который вился вокруг моих ног и радостно помахивал хвостом. — А что говорит обо всем этом твоё чутье? — Ничего. Молчит, как партизан, видимо, ушло в отпуск даже более продуктивно, чем я. И специально заглянуть в судьбу песца не удается. Пробовал — ноль эффекта. — На нем стоит защита? — сразу поняла Элли. Я кивнул. — Причём совершенно непробиваемая. — Поставленная каким-то верховным магом? — Я бы сказал — поставленная вообще не человеком. — Ого, — покачала головой Элли. — Что всё это может значить? — Не знаю... Пока не знаю. Уселся на ступеньках крылечка, и песец тут же, незамедлительно запрыгнул ко мне на колени. Я задумчиво почесал зверя за ушком, наблюдая за тем, как он охотно подставляется для ласк и аж глазки жмурит от удовольствия. — Зачем же ты пришел, дружок? — пробормотал я. — И как и почему сбежал от ветеринарной службы? А ты ведь точно сбежал, я это чую. Тебя не отпустили бы просто так, но ты каким-то образом улизнул. Как и зачем? Вместо ответа песец неожиданно поставил лапки на мои плечи и принялся облизывать мне лицо. Было щекотно, странно, но не то чтобы неприятно. Скорее — непривычно. Домашние животные и уж тем более дикие животные обычно меня боятся. Кошки и собаки держатся от меня подальше, чуя тяжелую ауру верховного мага, о всяких там облизываниях и речи быть не может. А этот вот... ластился так, будто ничего не боялся и ужасно соскучился. — Да, ты ему, определенно, нравишься, — улыбнулась Элли. — Но мне рядом с ним все равно немного тревожно... — Ощущаешь от него какую-то опасную энергетику? — Ага. А ты? — Вообще нет, — хмуро покачал головой, продолжая поглаживать и одновременно сканировать песца. — Я тебе даже больше скажу: мне рядом с ним спокойнее. Вот глажу его и прям чувствую, как малейшие отголоски дисбаланса магии совсем сходят на нет. — Этот песец не похож на какого-то фамильяра, — медленно протянула Элли, усевшись рядом с нами и задумчиво изучая песца. — Но и на обычного зверя не похож. Странно все это... Неужели какая-то нечисть? — Нет, это совершенно точно не нечисть. — Почему ты так уверен? — Смотри, — произнес я, кивая на песца, спрыгнувшего с моих колен и теперь активно обнюхивающего Элли. — На что я должна смотреть? Ничего особенного не вижу... Ох!! — вдруг охнула Элизабет, прижав ладони ко рту. — Дошло, да? — хмыкнул я. Элли медленно кивнула, не сводя глаз с песца, который поскакал куда-то радостно в сторону цветочных клумб. Дело в том, что земля вокруг была мягкая. Но песец... Песец не оставлял никаких следов. Ни на земле, ни на крылечке. И лапы его были кристально чистыми, белыми. Ни единой пылинки, грязинки на нем не было. Да и пятна крови на шерсти отсутствовали, хотя мы же видели, как песец нес в зубах окровавленную тушку крысы и еще потом хвостом пытался замести кровавые пятна. Песец нигде не умывался, не вылизывал себя на наших глазах, так что очиститься никак не мог. И это было совершенно неестественно для обычного зверя. — Нечисть в большинстве своем оставляет следы. Та, что не оставляет, является нечистью альфа-уровня опасности, которая обладает такой специфичной аурой, что я бы ее издалека учуял, а в данном контексте не чую. Нет, это не нечисть, определенно. Это что-то другое. Смотрел на песца и никак не мог понять, что же с ним не так. Откуда он взялся? Как оказался в чемодане, кто его хозяин? Как он сбежал от сотрудников вокзала? И что он делает именно тут? Зачем ему я? Столько вопросов, и никаких ответов... И самый главный вопрос: почему же от твоего присутствия рядом мне так спокойно, малыш? Песец тем временем подбежал к другому гладиолусу на клумбе, выдрал его из земли вместе с корнем, аккуратно отгрыз корешок и закопал его в рыхлую землю, а сам цветок понес в зубах к нам. Неожиданно подошел вплотную к Элизабет и чуть ли не силой пихнул цветок ей в руки. — О, это мне? — удивилась Элли. — Как мило... Песцы мне цветы еще не дарили. А, хотя... Смотря с какой стороны посмотреть на это, — она при этом задумчиво глянула на меня. — Хэй, не смей подкатывать к моей жене! — шутливо возмутился я. Песец издал странный звук, похожий на фырканье. Мне даже показалось, что он возвел глаза к небу в мученическом жесте. А потом песец подбежал к своей перьевой пирамидке, вытащил из ее центра дохлую крысу. Клацнул зубами, и несколько секунд мы с Элли были вынуждены наблюдать малоприятную картину потрошения тушки. Потом песец подбежал ко мне, держа что-то в зубах, и выплюнул мне на колени, прямо на мои белоснежные брюки кровавое сердце крысы. — А сердце-то мне зачем, дружище? — с легкой истеричностью в голосе спросил я. Песец ничего не ответил, только активнее завилял хвостом. Облизнулся, лапкой подтолкнул ко мне сердце, мол, ну давай, бери уже. — Может, он тебе так свою лапу и сердце предлагает? — прыснула от смеха Элли. — Очень смешно, — криво улыбнулся я. Устало потер лоб тыльной стороной ладони. Я вообще перестал что-либо понимать во всей этой ситуации с песцом. Пазл у меня не складывался, логики я во всем этом не видел, пророческое чутье молчало. Что происходит вообще? Песец тем временем понял, что испачкал мои белоснежные брюки крысиной кровью и заметался вокруг нас по кругу, как будто бы в панике. А потом снова начал рвать гладиолусы с клумбы и таскать их к нам — только уже непосредственно ко мне, ровно на те места, которые были испачканы кровью. Причем песец методично срывал зубами по одному лепестку и аккуратно прикрывал ими пятна крови на моих брюках. — Ага... так типа не особо видно, да? — хмыкнул я озадаченно. — Эрик, давай возьмем его себе? — неожиданно предложила Элли. — Кого? Песца? — Ну да! — Куда? Домой? — Ну разумеется! Посмотри, какой он милый! Песец тем временем закончил покрывать меня лепестками и вновь принялся меня облизывать, только теперь уже мои руки. Точнее, ту мою демоническую руку, которая не давала мне покоя вчера своими прорывающимися наружу когтями. — И, кажется, ты здорово ему нравишься, — хмыкнула Элли. Это была правда, я не только видел, но и чувствовал, что зверь от меня в восторге. В полном таком, щенячьем восторге, если так можно выразиться относительно песца. — Ты знаешь, этот песец, кажется, испытывает к тебе неровные чувства. Возможно, он очень благодарен тебе за свое спасение и считает своим новым хозяином? В любом случае, я считаю, что его надо оставить хотя бы до момента, пока мы не окажемся в Генеральном Штабе. Зверя надо показать нашим коллегам, а мы же не будем для этого телепортироваться в Штаб, верно? Недостаточно веская причина с твоей точки зрения, а просто передавать песца — ну так себе затея, мы уже попробовали сделать это с сотрудниками вокзала, а он каким-то неведомым образом сбежал, нет уверенности, что и сейчас не сбежит, лучше песца относить нам самим. Ну или, если хочешь, мы все же можем связаться с коллегами и попросить их попробовать забрать песца, вдруг получится, и песец не доставит хлопот? — Связаться, чтобы заодно расспросить коллег, как продвигается расследование дела по подрыву моста, не так ли? — Ну-у-у... Элли элегантно похлопала глазками, мол, ну а что в этом такого? — Ты ужасно хитрая, знаешь? — с прищуром глянул я на Элли. — Беру пример с тебя, незабвенный, — расплылась она в хитрющей улыбке. Я возмущенно фыркнул. Вот же, научил на свою голову... — Ладно... Возьмем его пока с собой, — вздохнул, наблюдая за песцом, улегшимся в моих ногах. — Я бы за ним самолично понаблюдал пока что. Что-то мне подсказывает, что песец еще сможет нас удивить. Да и, в любом случае, к Эльзе надо ехать вместе с этим зверем, она об этом говорила и просила зверя найти. А нам вот даже не пришлось тратить время на поиски — объект поиска сам к нам пожаловал. Значит, сегодня же и отправимся к Эльзе, я свяжусь с ней для уточнения места и времени. — А как мы его назовем? — спросила Элли, поглаживая песца, который охотно подставил ей мосю. — Не будем же мы всё время называть его «песец». — Почему нет? По мне, так вполне нормально звучит. — Да ну, это как-то неправильно, он не является неодушевленным предметом. Так как назовем? — Никак, я же сказал. — Но почему? — Потому что когда ты даешь имя какому-то зверю, ты посягаешь на его энергию и связываешь себя с ним на тонком энергетическом уровне. А меня и так напрягает непонятная связь между нами. Не хочу ее без особой на то причины укреплять. — Да ну, глупости говоришь! Хотя... Слушай, да... Надо признать, что иногда это, наверное, и впрямь работает. Я вот называла же тебя когда-то Эриком-шмеликом — видимо, именно благодаря этому великому ритуалу и связала нас энергетически! — с важным видом покивала Элли. — Думаю, без этого ты бы точно сбежал от меня. Всё благодаря ритуалу нарекания именем-кличкой!.. Я хохотнул. Такая она забавная была, эта моя милая Элли. Очень ее люблю. — Тебя самого в инквизиции песцом иногда называют, между прочим, — заметила она. — Н-да? — вопросительно изогнул одну бровь. — Не доводилось слышать. — «Осторожно, к нам полный Песец пришел!», «Песец пришел, значит, сегодня без обеда» — типичные фразочки среди твоих подчиненных, Эрик! Потому что все знают: если идет Эрик Кларксон, то работы будет много, и отдыхать будет некогда. Ну так как мы назовем зверька? — не унималась Элли. — Гладиолус. — Что, прости? — Пусть его тогда будут звать Гладиолус, — сдался я. — Э... Почему?.. — недоуменно спросила Элли. — Потому что Гладиолус, — вздохнул устало, стряхивая лепестки цветков гладиолуса со своих брюк и очищая их заклинанием от пятен крови. — Я так решил. — Ну Гладиолус так Гладиолус, — пожала плечами Элизабет и потрепала песца за ухом. — А сокращенно буду звать тебя Глэ́йди, согласен? Песец издал громкий урчащий звук, который можно было зачесть за согласие. И по-хозяйски зашел в дом, дверь которого все еще была нараспашку. Встал посреди гостиной и оглянулся на нас, мол, ну и чего мы сидим? — Не нравится мне всё это, — недовольно пробормотал я себе под нос. — Но, кажется, моего мнения никто не спрашивает, да?