Глава 29. Комбо

— А спать мы с ним как будем? Можно ли его отдавать в багажный отсек, или пока это будет небезопасно в нашей ситуации? Как-то мне не очень улыбается заниматься с тобой любовью в купе на глазах у любопытного песца, если честно. А ты меня этой ночью в покое не оставишь, знаю я тебя! — Да вот как раз не знаю пока, не решил, — хохотнул Эрик. — Может и не буду мучить тебя сегодня, уж дотерплю до Айлиарха, благо осталось лишь до утра дотерпеть. Но давай для начала поедим как следует, а то у меня от голода желудок сводит. — От голода? Серьезно? — прыснула я от смеха. — Мы же перекусывали пирожками, и ты слопал добрые две трети, прошу заметить! Это я не к тому, что мне жалко, а к тому, что твой аппетит меня удивляет. — А меня не удивляет, — вздохнул Эрик, подперев щеку кулаком. — По словам мамы, у меня началась вторая стадия стабилизации демонической магии. Она не такая острая, как первая, я легко ее контролирую, и даже когти свои не выпускаю, как видишь. Но зудящий дисбаланс ощущаю. — А-а-а, демонический голод мучает? — сообразила я. — Вроде того. — И как его утолить? Что-то мне подсказывает, что обычным салатиком тебе тут будет не обойтись, — с сомнением произнесла я. — А я в этот раз буду не салатиком питаться, а полноценным стейком из мраморной говядины, — хмыкнул Эрик. — Надеюсь, после этого полегчает. Если нет, дальше буду думать, что делать, посмотрю по обстоятельствам. Я понимающе покивала и погладила песца, который свернулся калачиком рядом со мной и спал, прикрыв нос пушистым хвостом. Песец недовольно дернул кончиком хвоста во сне, но больше никак не высказал недовольство. Так как мы не успели поужинать, то поесть решили в вагоне-ресторане. Наш золотистый поезд мчался через леса и поля в сторону Айлиарха. Мы отправились на вокзал следующим поздним вечером, решили ночь провести в дороге. А до этого весь день гуляли по местному побережью, любовались великолепными пейзажами, устроили пикник на берегу моря. Песец все время гулял рядом с нами, как послушный пес. Предложенную нами еду есть не стал, зато сам поймал мышку, когда мы шли через поле. Правда, сначала притащил ее Эрику и требовательно пихал в руки. Эрик песца хвалил и чесал его за ушком, а Глэйди возмущенно фыркал и топал лапками. — Спасибо, но я не настолько голоден, — усмехался Эрик. Песец порычал что-то недовольно, но мышку сам съел, а потом долго вылизывался, заботясь о своей прекрасной шерстке, хотя внешне она у него вроде и не пачкалась. На самом деле до Айлиарха оставалось ехать не так уж долго, но мы в этот раз сели не в экспресс, а, напротив, в тот поезд, который ехал помедленнее — чтобы время в пути как раз соответствовало остатку ночи. Утром уже будем в Айлиархе, нашей основной точке маршрута, наконец-то! Там и проведем наш медовый месяц, и, надеюсь, он будет более спокойным, чем начало нашего отпуска. В вагоне-ресторане было многолюдно и довольно шумно. Вагон был забит до отказа, не все плотно ужинали, кто-то просто лакомился десертом с чаем. Здесь царила уютная обстановка, помещение вместо яркого верхнего белого света освещалось теплыми настольными лампами в виде цветов. На каждом столике имелся такой светящийся «букет». Учитывая, что с потолка при этом густо свисали вьющиеся растения, а деревянные стены были покрыты мягким мхом, создавалось ощущение пребывания на какой-то удивительной лесной полянке. Я сидела напротив Эрика, который одной рукой поглаживал мою раскрытую ладонь, лежащую на столе. Было в этом жесте столько тепла и нежности, что сердце щемило от удовольствия. Песец всё это время был с нами, вел себя тихо-спокойно, не мешал, не привлекал к себе внимание. Идеальное прям существо. Что с ним делать в поезде, мы пока так и не определились. Оставлять песца одного в багажном отсеке было, наверное, как-то неправильно в нашей ситуации. Брать с собой в купе? Нам с Эриком хотелось вроде как побыть наедине, но в одном купе с песцом это будет сделать затруднительно, даже если мы всеми возможными чарами защитными укроемся. Чарами-то мы от песца укроемся, а куда деть наши мысли и постоянные оглядки на зверя? Так себе удовольствие. Видимо, придется все же обойтись без интимной близости до нашего прибытия в Айлиарх. Там, в просторных апартаментах, морально проще будет в этом плане все-таки. — О, кажется, мы сейчас будем въезжать в туннель, — заметила я, выглядывая в окошко. — Люблю туннели, — меланхолично отметил Эрик, тоже поглядывая в окно, с легкой полуулыбкой на устах. — Особенно вот этот момент, когда въезжаешь из освещенной местности в абсолютную тьму туннеля, пролетаешь по нему с большой скоростью, от которой захватывает дух, а потом снова вылетаешь на освещенную местность, вдыхаешь полной грудью свежий воздух из приоткрытых окошек и радуешься ярким краскам и вкусным запахам вокруг после абсолютной черноты и духоты. Люблю туннели. Они похожи на маленькую смерть... — Интересное у тебя понятие любви к туннелям, — я аж компотом подавилась. Эрик с улыбкой посмотрел на меня. — Тебя пугают разговоры о смерти? — Да не то чтобы, — пожала плечами. — Скорее просто неожиданным сравнение показалось, я бы так о туннеле никогда не подумала. А тебя? Пугают разговоры и мысли о смерти? — Нет, — медленно покачал головой Эрик. — Будучи волшебником с пророческим даром, будучи фортемином, я вообще немного иначе отношусь к смерти. Жизнь быстротечна, Элли, и я наслаждаюсь каждым прожитым днем, каждым моментом, и благодарен за всё, что мне дарит мироздание. И я абсолютно точно знаю, что со смертью жизнь не прекращается — просто начинается какая-то новая. Не просто верю в это — а именно знаю. Души могут проживать десятки и даже сотни жизней, Элли. Просто при переходе почти всегда стирается память о своих прошлых жизнях, за исключением особо могущественных магов, которые могут это контролировать, но таких — единицы. И если на самом деле нет никакой финальной точки, то зачем переживать о несуществующем конце, если конец относителен? — Согласна, — кивнула я. — А как насчет тебя, кстати? Когда-нибудь в очень далеком будущем ты будешь помнить о своей прошлой жизни, как думаешь? — Так далеко мой пророческий дар пока заглянуть не способен, — хмыкнул Эрик. — В пророческих видениях есть пределы временны́х рамок, и не я их выбираю, мироздание само решает, что мне показывать, а что не нужно. Есть еще такой нюанс: чем более далекое по времени видение я вижу, тем жестче потом откат. — О, да? — вскинула я брови. — А как проявляется? — В жуткой головной боли преимущественно, — развел руками Эрик. — Причём такой, что может вывести из строя на много часов. Я всего несколько раз видел видения подобного рода, связанные с очень далеким будущем. И мне совсем не понравилось то, каким овощем я был после этой малоприятной игры подсознания. Такая уж плата за знания о будущем... Впрочем, сейчас я тоже близок к тому, чтобы быть выведенным из строя на несколько часов — от голода. Там повар на кухне вообще собирается работать или как? — проворчал Эрик, недовольно поглядывая в сторону двери в конце вагона, ведущей на кухню. — Да ладно тебе, мы ждем всего полчаса! — со смехом произнесла я. — Посмотри, тут весь вагон-ресторан забит, народу столько, что бедный повар на кухне, если он там один, наверняка сходит с ума от повышенной нагрузки. Это была правда, в ресторане действительно было многолюдно и шумно, и бедный тут был не только повар, но и две миловидные официантки, которые едва справлялись с потоком гостей. — Целых полчаса! — страдальчески протянул Эрик. — Я умру голодной смертью, и на моей могиле будет стоять миска с остывшим жаркое... — М-м-м, да ты у нас голоден как волк? — Как демон, — с хитрым прищуром хмыкнул Эрик. [Эрик] — О чем задумалась, незабвенная? — спросил я, заметив, как Элли задумчиво закусила нижнюю губу и уставилась в окошко со странным выражением лица. — О продолжительности жизни фортеминов. Ты солдат равновесия, фортемин. Такой специфичный верховный маг, наделенный особой силой самим мирозданием. По сути — другая раса. Внешне не отличимая от человеческой, зато по магическим свойствам кардинально отличающаяся. И в то время как средняя продолжительность жизни волшебников в нашем мире составляет триста-пятьсот лет, то вы, фортемины, можете жить тысячелетиями. Тысячелетиями... Это цифра, которая у меня даже в голове не укладывается, настолько она кажется мне огромной, нереальной, недостижимой. А я... обычный человек. Да, я сильная волшебница, но всё же принадлежу к человеческой расе. — Про волшебников — не совсем корректно сказано, — мягко возразил я. — Продолжительность жизни магов зависит от их силы, а у тебя очень высокий потенциал, Элли. Ну и в моих силах улучшить твои навыки так, чтобы ты прожила максимально долго, незабвенная. Мы с тобой являемся истинной парой, а значит, энергия между нами перераспределяется определённым образом, что благоприятно повлияет в том числе по итогу и на твою продолжительность жизни. Уверен, что ты проживешь сильно дольше любого обычного верховного мага. — А что будет потом, когда меня не станет? — спросила Элли, заглядывая мне в глаза. — Ты ведь абсолютно точно проживешь дольше меня. Щекотливая тема, однако. Мне сейчас даже думать об этом не хотелось. Пусть я и действительно спокойно относился к понятию смерти, но понимал прекрасно, что смерть Элизабет в каком-нибудь далеком будущем будет раздирать мое сердце на части от боли. Сердце-то у меня не каменное... И сейчас, когда наши отношения только расцветали, и вся жизнь была впереди, мысли об этом заставляли волосы вставать дыбом. — Я просто подумала... знаешь, я очень хочу, чтобы когда-нибудь в далеком будущем, когда меня не станет, ты продолжал жить и радоваться жизни, — тепло улыбнулась Элли. — Я бы очень хотела, чтобы ты был счастлив вне зависимости от того, буду я рядом или нет. Я улыбнулся. Так рассуждать могла только моя Элли. Смелая девушка и сильный некромант с большим потенциалом развития своих магических способностей, она тоже относилась к смерти специфично, как и все некроманты. Вот так вот, сошлись мы с ней — пророк и некромант. Пожалуй, именно специфика наших магических даров и позволяла нам вести спокойно подобные диалоги, от которых были бы в ужасе и истерике многие обычные люди. Не каждый, далеко не каждый способен спокойно рассуждать о подобных тонких материях. У людей на эту тему много стереотипов, много страхов, сковывающих, парализующих разум. В основном страха неизвестности, конечно, ведь именно неизвестность всегда пугает нас в будущем. А некромант и пророк — те волшебные специальности, которые как раз позволяли приоткрыть завесу этой неизвестности. Особенно я, как пророк, мог знать о будущем сильно больше многих людей. Ну а Элли была способной понять и переварить эту информацию. Поэтому, подумав, я решил поведать Элли кое-что, о чем точно знал касательно нашего будущего. — Не волнуйся, незабвенная, нам с тобой отведен большой срок, это я точно знаю. А еще знаю, что когда-нибудь в далеком будущем твоя душа переродится, и я смогу ее найти. Смогу найти тебя в новой телесности... и продолжить быть вместе. — О, правда? — оживилась Элли. — Правда, — искренне улыбнулся я. — Мне было однажды короткое видение на этот счет. Без подробностей, просто в голове прочно осела мысль о том, что я тебя найду и в следующей твоей жизни. Обязательно найду, Элли. Так что... когда-нибудь мы познакомимся с тобой заново. — Здорово! — искренне обрадовалась Элли. — Надеюсь, я при этом буду не в теле какого-нибудь горемычного старца?.. Я усмехнулся, представив себе такую картину. — Оу, нет, боюсь, это было бы для меня страшной трагедией!.. А если серьезно, то я знаю что когда-нибудь ты переродишься в другую девушку. Элли помолчала немного, обдумывая услышанное, а потом расплылась в широкой улыбке. — Надеюсь, в этой новой ипостаси я тоже буду выносить тебе мозг. — Оу, я как раз надеюсь на обратное! — хохотнул я. — Может, в следующей своей жизни ты будешь более послушной, а? Ну, в награду мне за то, что я буду долго жить со строптивой тобой... Хотел бы я знать ответ на этот вопрос. — Ха! Надейся, как же, я задам тебе жару так же, а то и похлеще, чем в этой жизни! — уверенно заявила Элизабет. Глаза ее горели азартным огоньком. И не было в ее взгляде никакого страха перед неизвестностью. Подумалось на мгновение, что со стороны мы можем показаться сумасшедшими, радостно рассуждающими о своих следующих жизнях. Не с каждой девушкой можно спокойно беседовать на такие темы, ох как не с каждой. Но моя Элли и не была обычной девушкой, о да. Элли продолжила что-то говорить, а я поднес стакан с компотом к губам, да так и замер, не успев сделать даже глотка. Оцепенел и уставился немигающим взглядом в одну точку в пространстве, потому что в этот момент меня как раз настигло пророческое видение. Мои видения всегда были хаотичными, спонтанными, часто показывали сразу несколько вариантов развития событий, несколько дорожек будущего. Иногда мне нужно было потратить потом много времени, чтобы вычислить через определенные магические формулы, какая из дорожек будущего является наиболее вероятной. Порой на расшифровку видений у меня уходили целые часы, дни, недели. А иногда видения были четкими и однозначными, как сейчас. В такие моменты у меня взгляд словно бы стекленел. Для наблюдающих меня со стороны я выглядел человеком, зависшим на пару секунд, тогда как я в это время мог проживать целый продолжительный период событий, которые цветным калейдоскопом проносились перед внутренним взором. Картинки из очень далекого будущего с бешеной скоростью замелькали перед глазами, и сердце мое забилось чаще от увиденного... *** [далекое будущее, окраина Лайвершо́лла] — Я могу вам чем-то помочь, мистер? Элизабет. Я смотрел на эту разгневанную девчонку, которую на самом деле звали совсем иначе, и не мог избавиться от мысли, что я смотрю на Элизабет. Что я нашел ее, Маргс побери. Столько времени ждал — и нашел, нашел!.. В этом будущем у меня больше не было пророческого дара, потому что его вытеснил дар Наставника академии Армариллис. Дар, который позволял мне находить других фортеминов, других волшебников, в ком проявлялась магия фортемина. В этом будущем я больше не был Пророком, зато являлся Наставником, как некогда мой учитель Ильфорте Брандт, и передо мной нынче стояли другие цели, другие задачи. И дар Наставника привел меня сюда, в эту деревню. К ней. Я смотрел на нее и с трудом сдерживался от желания кинуться ей на шею, стиснуть в крепких объятьях... Господи, Элли, как же я скучал. В этом моем будущем Элли не было со мной уже несколько лет. Мы прожили с ней так долго, больше двух тысяч лет, что по меркам обычных волшебников было вечностью. Да это и было своего рода одна маленькая вечность, счастливо разделенная на двоих. Вечность, которой все равно казалось мало. И сколько бы я морально ни готовился к тому, что однажды магическая Искра моей милой Элли погаснет вместе с ее сознанием, а все равно оказался к этому не готов. Был морально убит, тяжело переживал утрату, и только наша к этому моменту сильно разросшаяся дружная семья помогла мне не утонуть в пучине боли и горечи. Наши чудесные дети вообще кого угодно из пучины уныния поднимут — вот и меня подняли. А еще на плаву удержал мой новый статус. Элли ушла из этой жизни вскоре после того, как на моей руке проявилась серебристая метка Наставника. Ушла как специально, словно бы дав мне возможность полностью погрузиться в работу. Потому что в измерение академии Армариллис не мог попасть никто, кроме фортеминов, и, следовательно, Элизабет сюда ни при каких условиях пройти не могла, ее само пространство не впустило бы. Я немного переживал по этому поводу, потому что мне иногда приходилось сутками пропадать в академии и заниматься ее делами, я вынужденно стал меньше уделять времени Элизабет. Ну, вот... с ее уходом из жизни можно было больше «не переживать» об этом, угу. Я с головой ушел в работу с подопечными, поначалу даже почти не спал, чтобы мне не снилась Элизабет, чтобы не душила боль утраты. Помню, как потом с ненавистью смотрел на эту серебристую метку — яркую серебристую цифру ноль на запястье, так называемую нулевую метку Наставника. Смотрел на нее и мысленно обвинял ее в том, что Элли со мной больше не было рядом, будто цифра была в этом виновата. В голове было понимание, что без Элли дальше жить, конечно, можно... Но нужно ли? Я задавался этим вопросом каждый божий день. И каждый день отвечал сам себе — да, нужно. Потому что отныне я был ответственен за всех воспитанников академии Армариллис, за всех элитных воинов, которых мы тут обучали защищать миры от нечисти и других темных сил. Мне предстояло много работы, и еще необходимо было найти и взрастить себе замену, как это сделал со мной Ильфорте Брандт, который долго и методично, на протяжении не одной тысячи лет, подготавливал меня к тому, что однажды я займу его место. Поэтому в моральном плане я оказался к этому действительно готов. Но от мысли о том, что мне, возможно, придется так оставаться одному больше тысячи лет, без моей милой Элли, мне было жутко тошно... Никакой тысячи лет ждать не пришлось. И сейчас я мысленно благодарил богов за такой подарок судьбы. За то, что я нашел Элли уже сейчас, спустя всего несколько лет. Да, показавшихся мне вечностью, но всё же это была далеко не тысяча и даже не сотня лет. Я нашел ее и не просто человеком — а фортемином. Таким же долгожителем, как я. Несколько лет прошло, а боль в сердце лишь притупилась, но не утихла. И вот сейчас в сердце будто бы наступила весна. Мне хотелось петь и смеяться одновременно, но я только улыбался, не в силах скрыть наполнившее меня счастье. Она была внешне совсем другой, конечно. С темно-русыми волосами, серыми глазами, невысокого роста. Но я совершенно четко ощущал вибрации ее души. Такое ни с чем нельзя спутать, когда ты встречаешь свою истинную пару, пусть даже переродившуюся. Магические вибрации были те же, и они отзывались во мне бесконечным счастьем. И — взгляд. Этот взгляд был так сильно похож на взгляд Элизабет... Когда я отправлялся сюда, ведомый поисковым даром Наставника, я не мог знать, кого повстречаю сегодня. Я лишь чувствовал магический сигнал от человека где-то там, в определенной точке Вселенной. Человека, в котором пробудилась магия фортемина и звала меня, подобно сияющему маяку. Это ощущение тоже нельзя ни с чем спутать. Дар Наставника похож на нескончаемый внутренний зуд, который ни есть, ни спать не дает, пока я не приду туда, куда меня магнитом тянет, чтобы забрать на обучение в Армариллис нового фортемина. Взрастить из него элитного воина — так называемого солдата равновесия, стоящего на страже тьмы и света, на страже миров. Дар Наставника привел меня сюда, и я думал, что просто найду какую-то юную девушку... Я даже не догадывался, что встречусь именно с ней — с моей Элли. — Мистер, вам нужна моя помощь? — повторила свой вопрос девушка. — Я пришел за тобой. — В каком смысле? — девушка напряглась и направила на меня вилы, готовая обороняться от непонятного незнакомца. Она была одета в простое льняное платье, ноги босые. Кажется, она была тут крестьянкой или кем-то вроде того, работала сейчас в поле, куда я и телепортировался, ведомый внутренним зовом. Телепортировался и замер в шоке, поняв, кого именно сегодня нашел. — Я не причиню тебе вреда, ты и сама это чувствуешь, не так ли? Как тебя зовут? Девушка неуверенно закусила нижнюю губу. Совсем точно так же, с такой же мимикой, как это всегда делала моя Элизабет. — Элеонора. Мои губы дрогнули в улыбке. Даже имя было схоже с именем из ее прошлой жизни. Ах, мироздание, умеешь же ты шутить... — Идем, я отведу тебя домой, Элли... Сказал и тут же прикусил себе язык, потому что совершенно непроизвольно назвал девушку по ее прошлому имени. Но она не придала этому значения. Вполне возможно, что ее сокращенно так и называли. — У меня нет дома. Мои родители давно умерли, а тетке Ларси я не сильно-то нужна... Вот это, кстати, было отличной новостью. Нет, не то, что Элли не довелось познать родительское тепло даже во второй своей жизни. А то, что не придется устраивать пляски с бубнами вокруг ее родственников, уговаривая отдать девушку на длительное обучение в закрытой академии. Одной проблемой меньше. Что ж, моя милая Элли-Элеонора... Клянусь, что своим теплом и лаской я восполню все твои горести. Я сделал это однажды, сделаю и в этот раз... Попозже, когда ты ко мне привыкнешь, узнаешь получше и подпустишь к себе ближе. Я ждал несколько лет — и подожду еще столько, сколько нужно. Девушка вдруг смутилась, пробормотала: — Простите... Сама не знаю, зачем вам это сказала. — Всё хорошо. Теперь у тебя есть дом. Девушка склонила голову набок, хмуро глядя на меня. — Странное чувство в груди. Я вам почему-то верю и знаю, что вы меня не обманете. Это магия? — Это душа, — улыбнулся я. — Никакой магии, незабвенная. Сказал это и тут же снова прикусил язык, сообразив, что впервые за очень долгое время произнес слово «незабвенная». Я так обращался только к Элизабет, и больше ни к кому. А сейчас это обращение сорвалось с моих уст как-то само по себе... Но как не радоваться тому, что душа Элли тоже меня почувствовала и явно ко мне потянулась? — У вас очень красивая улыбка, — внезапно сказала Элеонора. Я улыбнулся в ответ еще шире. Чертовски сложно было осознавать, что вот она, моя Элли, снова со мной, спустя столько времени, но я пока не могу обнимать и целовать так, как хочется мне сейчас. Как неистово требует моя душа. Нужно дать немного времени — нам обоим. Познакомиться заново... А мне еще необходимо будет как-то свыкнуться с мыслью о том, что Элли теперь — моя подопечная, фортемин... Маргс всех разбери, как вообще могло случиться так, что Элизабет переродилась фортемином? Она словно бы специально вошла в мою жизнь в таком новом статусе, чтобы теперь иметь возможность всегда быть со мной в Армариллисе. Но как с ней контактировать теперь? Как ее обучать, зная, чья душа на самом деле находится в этом теле? А стоит ли ей потом в будущем говорить о том, кто она на самом деле, или лучше сохранить эту тайну для себя одного? Я больше не был Пророком и не знал ответов на эти вопросы. Зато теперь я точно знал, что отныне мы проживем вместе долго, очень, очень долго... И если уж когда-нибудь в далеком будущем захотим оставить этот мир, то сделаем это вместе, рука об руку, когда оба того захотим. Но это будет так нескоро, что об этом пока даже думать бессмысленно. Зато думать можно и нужно о теплой ладони, сжимающей мою, пока мы шагаем в воронку телепортации. О том, какое невероятное тепло наполнило всё тело от этого простого прикосновения. О том, сколько еще бесконечного счастья нас ждет впереди. Еще одна вечность, счастливо разделенная на двоих... — А мы с вами раньше встречались где-то? — неуверенно произнесла Элли, хмуро глядя на наши ладони. Взгляд такой внимательный, напряженный. Сосредоточенный. — Почему ты спросила об этом? — Прикосновение... показалось знакомым. Я будто бы видела вас уже где-то, но никак не могу вспомнить, где именно, — медленно произнесла девушка, не сводя с меня глаз. Потом резко мотнула головой и отвернулась в смущении. — Простите... Ерунду всякую говорю. Показалось, наверное... Миг спустя мы уже телепортировались в измерение Армариллиса и зашагали по цветущему саду в сторону возвышающегося замка. Я любовался Элли-Элеонорой, ее восхищением от открывающихся видов. Произнес как бы между прочим: — Предлагаю начать более плотное знакомство с чашечки чая или кофе. Я предпочитаю двойной эспрессо без сахара, а ты? — В смысле? — искренне удивилась девушка. — Ты же раньше всегда айс-латте с ванильным сиропом пил!.. — А откуда ты знаешь? — спросил тихо с гулко стучащим сердцем. Элли снова стушевалась, потупила взгляд и пробормотала что-то неразборчивое, в духе «что-то я сегодня не в себе». Она продолжала извиняться за свое якобы странное поведение и не видела мою широченную улыбку. Хм-м-м, а вот это о-о-очень интересный момент. Любопытно, как многое Элли сможет вспомнить обо мне? И могу ли я как-то повлиять на этот процесс? А надо ли на него влиять?.. Поймал себя на мысли, что совсем не прочь знакомиться и развивать отношения заново, прям с чистого листа. А там уж — будь что будет. Главное, что мы теперь вместе. Видение сменилось. Я смотрел на подросшую Элли-Элеонору. Она стала старше, теперь это была видная совершеннолетняя девушка, ежедневно будоражащая мой взор своими женственными формами. Такая красивая и такая желанная... Она что-то там возмущенно мне выговаривала, а я то и дело косился на ее декольте и разве что не облизывался в предвкушении. — Вы совершенно невыносимы, Наставник!.. М-м-м, какие же это были до приятной боли знакомые нотки... — ...вы же нарочно делаете всё, чтобы у меня не оставалось ни минуты на личную жизнь! Конечно, я нарочно. Мне вообще было чертовски сложно делать всё для того, чтобы оберегать Элли от вечно вьющихся вокруг нее парней. Заваливать ее учебой и заданиями по делам Армариллиса так, чтобы Элли валилась навзничь от усталости. Ставить ей в пары преимущественно девушек или парней, чьи сердца уже плотно были заняты кем-то другим. Всё что угодно, лишь бы ни один свободный и жаждущий плотских утех парень не прикоснулся к ее губам раньше, чем это смог бы сделать я. — ...слабо́, что ли, признаться, в этом?.. Картинки, мелькающие вспышками перед внутренним взором. Элли, стоящая так близко, что я мог бы разглядеть каждую родинку на ее лице. Ее испуганно-предвкушающий взгляд. Моя ладонь, скользящая по ее щеке. Тихий шепот: — Наставник... Эрик... Что вы... Что ты делаешь?.. — Признаю́сь в своей слабости. Поцелуй. Такой сладкий и головокружительный, что дыхание перехватывает, и ноги подкашиваются. Первый поцелуй для Элли в этой ее жизни и первый поцелуй для меня за несколько лет. Эйфория такая, что кажется — сейчас взлетим от избытка эмоций, оба. Наконец-то, боже, да, наконец-то я ее целую!.. Судорожные вздохи и длинные пальчики, неуверенно обвивающие мою шею. Счастливая улыбка и взгляд бездонных глаз, в которых хочется утонуть навеки. — Вы негодяй и мерзавец, Наставник! Требую моральной компенсации за всю ту тиранию, которую мне пришлось вытерпеть от вас... от тебя, пока вы... ты отгонял от меня парней и не давал отдыхать нормально! И плату в качестве компенсации потребую высокую! — М-м-м, как интересно. И какую же? — Будешь приглашать меня на романтичные встречи и терпеть мой мерзкий характер каждый божий день. Спорим, что вы... ты не продержишься даже месяц? Конечно, не продержусь. Потому что быстренько превращу романтичные встречи в страстные. Уже предвкушаю. — Спорим, что продержусь? Предлагаю начать с морального истязания меня на встрече сегодня вечером в... Видение сменилось. Я обнимал Элли, сидящую передо мной на моем же рабочем столе в кабинете Наставника академии Армариллис. Сам ее сюда посадил минуту назад, прервав тем самым очередной жаркий спор с бойкой и совершенно взрывной по характеру Элли. Обнимал и целовал так пылко, что голос Элли срывался на стоны. Стоны... Ее сладкие стоны, звучащие музыкой для моих ушей... Я ласкал ее везде, заставлял улетать на небо от удовольствия. Мой язык вытворял с ней такие вещи, с которыми эта юная Элли еще не была знакома. Но с которыми я был намерен знакомить ее отныне каждый день. — Э-э-эрик!.. Ах, как же сладко она стонала, когда я в нее вошел... Прямо тут, не сумев добраться до спальни... Не уверен, что до меня кто-нибудь посмел осквернить рабочий стол в кабинете Наставника академии Армариллис, находящегося под крышей самой высокой башенки замка академии. Но я так долго ждал этого момента единения с Элли, а сегодня она так чертовски завела меня своими провокационными действиями и намеренными заигрываниями с другими парнями, что ждать больше не было никаких сил. Я хотел ее сделать своей, здесь и сейчас... *** — Эрик? Ты как? Ты тут вообще? Слышишь меня? Голос Элизабет доносился до меня как из трубы. Я моргнул, зрение медленно начало восстанавливаться, обретая прежнюю четкость. Уставился на обеспокоенную Элизабет и пытался разделить в сознании реальность от только что мелькавших картинок вероятного будущего. Сердце колотилось в ускоренном ритме, голова стала тяжелой, нарастающая тупая боль пульсацией отдавалась в висках. — Ой, ты, наверное, видение пророческое видел, а я тебе помешала? — смутилась Элли. — Прости, если так... — Нет, не помешала. Все в порядке, — тряхнул головой, пытаясь прогнать видения, застывшие перед внутренним взором. — Если я вижу какое-то видение, его не может кто-то прервать. Если я возвращаюсь в реальность, значит видение закончилось. В любом случае, это всегда длится всего несколько секунд. ...несколько секунд длиною в несколько тысяч лет, о да. — Обычно когда ты видишь какие-то пророческие картинки, ты быстро приходишь в себя, а сейчас у тебя взгляд рассеянный, — нахмурилась Элли. — Все в порядке, Эрик? Ты что-то плохое увидел? — Нет-нет... Хорошее. Очень даже хорошее. Просто видение было об очень далеком промежутке времени, как раз то, о чем мы сейчас с тобой говорили. И мне нужно чуть больше времени, чтобы вернуться в здесь и сейчас, это нормально. Говорил спокойно, а руки слегка подрагивали от увиденного пророчества, и чтобы скрыть легкую дрожь в руках, я положил их на колени, сцепил крепко в замок. Откинулся на спинку сидения и несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, возвращаясь в настоящее время. Так, спокойно. Я здесь, я Хранитель Времени в академии Армариллис и начальник боевого отдела в инквизиции Генерального Штаба. Я недавно женился на Элизабет Хоффман, которая в здесь и сейчас являлась волшебницей-некромантом, не фортемином. Пару раз повторил про себя эти слова, как мантру. Такие проговаривания всегда помогали быстро вернуться в сознание, и не путать настоящее с картинками будущего. Ох и сложно же было в этот раз отделять видения от настоящего. Смена, так сказать, внешней телесной оболочки Элли в будущем для меня же фактически не имела значения, я ощущаю ее душу как одного и того же человека, поэтому абстрагироваться и не смешивать видения с реальностью оказалось затруднительно. В том смысле, что вернуться в настоящее сложно и перестать думать о себе как о Наставнике академии Армариллис, каковым я пока не являюсь. А еще — кофе. Кажется, мне срочно нужен кофе. С молоком, ванильным сиропом и со льдом. И с четырьмя ложками сахара. Нет, с шестью. Потому что голова разболелась так, что грозилась расколоться на тысячи мелких кусочков. Чем в более далёкое будущее я заглядывал, тем больше всегда болела моя голова. А сейчас, судя по невыносимой гудящей боли в висках, я заглянул не просто в далекое, а в невероятно далекое будущее на несколько тысяч лет вперед. Голова начала раскалываться аж до тошноты, а в таких ситуациях мне помогал только мой жутко сладкий любимый кофейный напиток. Не то чтобы я сильно любил его вкус — скорее заставил себя полюбить его, когда понял, что эту бурду мне придётся пить пожизненно всякий раз, когда меня будут посещать слишком сильные энергетически пророческие видения, как сейчас. Не знаю, почему, но именно такой приторный кофе с миндальным молоком и ванильным сиропом максимально быстро избавлял меня от головной боли. Возможно, как раз по той причине, что головная боль тоже была в шоке от количества поглощаемого сахара, да еще холодного, а потому уходила в астрал. В общем-то, именно поэтому я везде и всюду ходил со стаканчиком кофе в руках. Думаю, у многих коллег-инквизиторов и фортеминов я прочно ассоциировался с айс-латте, и мое приближение чуяли уже по одному только кофейно-ванильному запаху. Я огляделся в поисках официантки, чтобы заказать себе напиток, но официанток в зале не было. Ни кофе, ни ужина, черт возьми. Нас тут голодными так и собираются оставить? — Пойду схожу на кухню, узнаю, собираются нас вообще сегодня кормить или нет, — произнес я. — Заодно кофе закажу. Привстал было с диванчика, но тут же сел обратно, потому что только сейчас осознал, что у меня... стоит. Красиво так стоит, каменно. Пророческое видение с моей же горячо любимой девушкой, просто из далекого будущего, извивающейся подо мной прямо на рабочем столе, не прошли даром и воздействовали на мой организм, собственно, так, как всегда воздействует на меня только Элли. Осознав это, я облокотился на стол и со стоном уронил лицо в ладони, под недоуменный взгляд Элизабет, мелко сотрясаясь от нервного смеха над самим собой. Представляю, как она будет хохотать надо мной, когда потом поделюсь некоторыми деталями видений. Я был голоден, как волк, как демон, член стоял колом от увиденной в пророческом видении картинки, а голова разрывалась от невыносимой боли после такого стремительного путешествия в видениях на столь огромный промежуток времени. Ну прям комбо собрал. Даже не знаю, что можно добавить к этому фееричному букету эмоций, чтобы совсем меня добить? Едва подумал об этом, как поезд почему-то остановился. Отнял руки от лица, посмотрел в окно. Но ничего не увидел, потому что остановились мы посреди длинного туннеля. В котором почему-то вот только что, прямо на моих глазах погас свет. Хм, странно. По правилам мы не могли просто так останавливаться в туннеле, это запрещено по технике безопасности. Такие остановки были допустимы только в экстренных случаях. Почему мы остановились, и почему в туннеле темно? — Что происходит? — негромко спросила Элизабет, тоже пытаясь разглядеть что-то в окошке. Сразу после ее вопроса свет во всем поезде погас, и мы остались в абсолютной черноте туннеля.