Глава 32. Поменяться местами

Решив на вокзале все рабочие вопросы с инквизиторами и оставив их разбираться со всей этой ситуацией с поездом, мы с Элли телепортировались к нашей вилле в Айлиархе. Да, телепортировались, вам не послышалось. — А как же твое обещание самому себе не использовать в отпуске телепортацию без острой на то нужды? — не преминула съехидничать Элизабет. — К Маргсу! — от души ругнулся я. — На сегодня предел моих нервов закончился, я не готов влипать в еще какую-нибудь судьбоносную операцию по спасению себя, тебя и всех вокруг от очередной нечисти в поезде, экипаже, на воздушном шаре или где-нибудь еще. Отдыхать. Я хочу отдыхать. Тихо, безмятежно, только с тобой. Точка. Элли хихикала, и я ее понимал: на ее месте сам бы над собой посмеивался. Но я был на своем месте, и мне пока было не очень смешно. Хэй, мироздание, а давай мы как-нибудь за день-два разберемся со всем этим дельцем, попахивающим гнильцой, и будем уже просто заслуженно отдыхать, а? Если бы существовал магазин, где можно было купить спокойствие и новые нервные клетки, я бы сегодня оставил там все свои деньги. Уф-ф-ф, как-то тяжело мне дались последние денечки. Еще и магию продолжало лихорадить... Когда это закончится вообще? Ну только же сегодня хорошо всё было, и на тебе — стоило выдать одно разрушительное заклинание, сметающие всю нечисть разом, как опять начало лихорадить. Скачки магии ощущались волнообразными приливами, очень резкими и неприятными. Знаете, как будто я был банкой с водой, которую кто-то усиленно тряс, и внутри меня, внутри условной «банки» творился настоящий шторм. Когти, правда, на руке не показывались — и на том спасибо. Элли тоже это заметила и весело уточнила: — Ну что, как там твое самочувствие, о мой грозный кровожадный демон? Получше вроде стало? — Ну что ты, какой из меня кровожадный демон? Я вообще нежное создание. — Это ты-то?! — рассмеялась Элизабет. — Ну да. Нежно прикончу любого, всё хрупкое — переломаю. Элли так заразительно хохотала, что я и сам улыбнулся вполне искренне и наконец-то хоть немного расслабился. Мы заселились в нашу виллу в Айлиархе. Аллилуйя, и месяца не прошло! Прекрасная двухэтажная вилла утопала в зелени на берегу моря, была компактной, но очень уютной. На первом этаже находилась кухня и столовая, на втором — одна гигантская спальня и ванная комната. Из спальни можно было выйти на широкий балкон и насладиться красочными закатами. С этой точки мы сможем наблюдать, как солнце будет садиться за горизонт в море прямо напротив нашего домика. Надеюсь, Элли тут понравится, она любит такие романтичные места. Да и мне самому они приносят большое удовольствие, люблю созерцать прекрасное. На улице рядом с цветущими кустами рододендрона находился небольшой бассейн. Можно будет и в нем плескаться, если море заштормит. Впрочем, также в бассейне можно плескаться и ленивым утром в обнимку с Элли, не думая о том, что кто-то может за нами наблюдать и мешать нам бесстыдно целоваться. Без одежды плескаться, о да-а-а. Со всеми вытекающими последствиями. Воспаленное воображение мигом нарисовало столь пикантные картинки, что даже головная боль поутихла, и кровь в висках стучала уже не так громко. Вот она, волшебная сила притяжения к моей восхитительной Элли! И жажду крови во мне унимает, и с дисбалансом магии помогает справляться. Улыбнулся, наблюдая за тем, как Элли восторженно любуется видами из окна. Она побросала вещи на стол и диван, а сама выскочила на балкон и оперлась на перила, оглядываясь по сторонам, любуясь местными красотами. Хоть сейчас и было уже темно, зато лунная дорожка сияла мерцающим серебром, ну и берег частично был освещен магическими фонарями, так что вид отсюда вечером тоже был по-своему прекрасен. На Элли было летнее платье из легкой ткани, которое ей чрезвычайно шло. Полы платья подхватывал шаловливый ветер, и мне со стороны кровати в спальне сейчас открывался прекрасный вид на так обожаемые мною алые кружева. М-м-м, век бы такими видами любовался. По мне, так это намного интереснее любой лунной дорожки. Такая красивая, такая нежная эта моя Элли. Как же я ее люблю... Она ускакала в ванну принимать душ и переодеваться, а я спустился на кухню, чтобы заварить себе кофе и выпить его с шестью ложками сахара. Нет, с семью. Вообще, состояние было из разряда желания броситься под кофемашину и просто открыть кранчик, чтобы кофе вливалось в меня бесконечным потоком. Голова болела жутко, виски сдавливало тупой болью. Надеюсь, что кофе поможет, как помогает обычно. Пока возился с божественным черным напитком, на кухню вошел Гладиолус. Да не один, а с очередной мышью в зубах. — О, ты с гостинцем? — насмешливо спросил я. Песец молча и почти бесшумно запрыгнул на стол. И кинул дохлую мышь прямо мне в бокал, куда я только что собирался плеснуть воды. — Ну спасибо! — возмущенно фыркнул я, переворачивая бокал и с омерзением вытряхивая из него мышь. — Слушай, я понимаю, что тебе хочется со своей стороны порадовать меня как своего хозяина вкусняшками, но давай договоримся, что ты так больше делать не будешь? Я не терплю такого рода вмешательств в свое личное пространство. И слезь со стола, будь любезен. В домах, где я нахожусь, животные не должны прыгать по столам, как по земле, а также приносить добычу ко мне на кухню, в спальню и в прочие места, где я отдыхаю и всячески приятно провожу время. Даже если эти животные — Поднебесные Тотемы. Я ясно выражаюсь? Ты же этими лапами по грязи ходишь, имей совесть, соблюдай чистоту! Песец недовольно зарычал и ткнул носом в мышь, подталкивая ее ко мне. — Я. Не. Ем. Мышей, — произнес раздельно. — Чего ты в меня тычешь этой мышью? Отвали от меня сейчас, мне и так плохо... А мне действительно не становилось лучше. Даже сладчайший кофе пока не помогал. И быстрый, но вполне сытный перекус тоже не помог. Песец издал звук, похожий на возмущенное фырканье, недовольно вильнул хвостом. Аккуратно схватил зубами мышь, снова поднес ее к стакану и как-то так по-особенному нажал на мышь, чтобы из нее в бокал упало несколько капель крови. Потом песец аккуратно положил мышь обратно на стол, подтолкнул ко мне лапкой бокал и уставился на меня требовательным взглядом. — Ты хочешь, чтобы я это выпил? — дошло до меня. Песец обрадовался столь очевидно и активно, будто был абсолютно счастлив, что его хозяин-тугодум наконец-то додумался до этой простой истины. Аж вокруг себя завертелся на радостях. Хм, он и в прошлые разы на этом настаивал? Но зачем? — Но зачем? — спросил я уже вслух. Песец смешно забарабанил передними лапками, а потом подбежал ко мне, поставил передние лапки мне на плечи и несколько раз лизнул в щеку. Потом снова вернулся к бокалу и требовательно подвинул его ко мне. М-м-м, представляю, как инквизиторы пищали бы от восторга, наблюдая за мной с Гладиолусом сейчас... Я бы вовек не отмылся от репутации кровожадного мистера Ходячего Айсберга. — Ну... Ладно, — сдался я. — Давай попробую эту твою мерзейшую дрянь, пока меня тут никто не видит. Взял в руки бокал и задумчиво покрутил его в руках. На самом донышке алело несколько капель крови. Перевел взгляд обратно на песца и как-то даже жалобно спросил: — А мне точно нужно пить эту дрянь? Песец уверенно кивнул и еще быстрее замахал хвостом. Глазки у песца при этом засветились ярким синим светом. — Ну, с богом, что ли... Или — с Маргсом? Пожалуй, небеса меня тут не услышат, — тяжело вздохнул я. — А у меня точно какой-нибудь хвост или рога от этого не вырастут? Песец издал какой-то слегка истеричный звук, внезапно подскочил к стене, наклонил моську и довольно ощутимо ткнулся лбом в стену. Повторил сей странный жест пару раз. Стучался лбом об стену от бессилия, надо понимать. — Ладно... Но если я после этого немножко умру, то позови, пожалуйста, Элизабет. Вдруг у нее получится вернуть меня к жизни после такого надругательства над моим желудком? Она меня любит и даже появление гипотетического хвоста переживёт. Зажмурился и быстро сделал короткий глоток, внутренне передернувшись от отвращения. Меня, мягко говоря, смущал сам факт необходимости пить чью-то кровь. Особенно мышиную. Пусть даже всего несколько капель. Это же аморально и отвратительно! Но ощущения, которые накрыли меня всего от одного крошечного глотка крови, оказались такими сильными, что я замер на месте, ошеломленный интенсивностью эмоций и резко накатившим облегчением. Странно, но это не было противно. Не могу назвать это вкусным, но какого-то жёсткого отторжения и желания немедленно бежать в ванную прочищать желудок не возникло. У меня очень резко притупилась головная боль, как по волшебству, как по щелчку пальцев. Да и раздражительное настроение разом уменьшилось, будто кто-то нажал на некую невидимую кнопку во мне. И магия, что самое главное! Магия резко подуспокоилась! Чудеса да и только. Песец тем временем придвинул ко мне лапкой изрядно потрепанные остатки мыши и вновь требовательно уставился на меня своими синими глазами. — Еще? Мне нужно выпить еще? — уточнил я, хмуро переводя взгляд с мыши на Гладиолуса. Тот уверенно кивнул и ткнул носом в бокал в моей руке. Я тяжело вздохнул и, стараясь не думать о том, как выгляжу со стороны, взял мышь и выжал из нее немного крови. Темная струйка потекла из раны. — Этого хватит? — спросил я у песца, как у единственного специалиста по данному вопросу в моем окружении в этот момент. Зверек мотнул длинной мордочкой, будто качая головой, и снова ткнул носом в бокал, мол, мало, давай еще. Я вздохнул и продолжил выжимать бедную мышь, чувствуя себя полнейшим идиотом. Но если это по каким-то неведомым мне причинам избавит меня от отвратительных ощущений, я готов пить и есть что угодно. Подумал вегетарианец, ага. — А это точно поможет? — с сомнением протянул я, зыркнув на песца. Тот почти по-человечески закатил глаза, мол, а то ты сам не видишь, что тебе лучше стало! Я снова вздохнул и продолжил увлекательное выжимательное мероприятие. За сим прекрасным процессом меня как раз и застала Элизабет. Заметил я ее правда уже в тот момент, когда одним большим глотком выпил содержимое стакана и блаженно улыбнулся, наслаждаясь приятной легкостью, разливающейся по телу, полному отсутствию какой-либо зудящей головной боли. От лютого голода и следа не осталось, сытость навалилась резко, но мягко, как после вдумчивого ужина. Облегчение было такое резкое и сильное, что на моем лице застыла совершенно дурная улыбка, не присущая мне. Думаю, взгляд у меня был немного маниакальный, да и алые губы придавали непередаваемый шарм моей персоне. Вот как раз в этот момент я и понял, что за мной наблюдает Элли. Кажется, она уже некоторое время так стояла и молча смотрела на меня, застыв в дверях кухни, прислонившись к косяку и деловито скрестив руки на груди. Даже не представляю, что она там обо мне подумала. И как долго она будет подстёбывать меня на эту тему. — Ни. Слова, — раздельно произнес я, предупреждающе подняв указательный палец. — Если хоть кто-нибудь в инквизиции узнает, что я на досуге попиваю кровь дохлых мышей, это будет катастрофа. Но я недооценил Элизабет. Она не стала ни пугаться, ни высмеивать меня, а лишь с серьёзной миной произнесла: — Ты знаешь, я бы советовала тебе периодически на совещаниях в Генеральном Штабе прикладываться к бутылочке с донорской кровью. Для поддержания репутации кровожадного Ходячего Айсберга, к которому лучше не приближаться. — А что, отличная идея, — хохотнул я, промокнув губы салфеткой. — Всерьез подумаю над этим на досуге. Элизабет тем временем переключила внимание на песца. — Хм, как интересно, — протянула она, шагнув ко мне и внимательно глядя на зверя. — Это Глэйди тебя надоумил, верно? Чисто демонический способ стабилизации магии, и он тебе помог, как я гляжу. Да-да, я наблюдала за тобой какое-то время, так что была свидетелем того, как злой и раздраженный Эрик Кларксон мигом подобрел всего от глотка крови и окончательно расслабился после нескольких глотков, можешь не делать вид, что ты смущен. — Но я действительно смущен, — вздохнул, щелчком пальцев очищая бокал и все-таки наливая в него простой воды. — Не каждый день, знаешь ли, приходится такие специфичные вещи распивать. — Видимо, Глэйди теми ритуальными подношениями с цветками и крысами как раз и пытался, ну-у-у, напоить тебя, в общем, чтобы тебе лучше стало, — задумчиво произнесла Элли, потирая подбородок. — И сердце дохлой крысы он тебе не просто так в руки тогда пихал, а чтобы ты его по-настоящему съел. Меня аж передернуло от отвращения. — Кхм, при всей моей лояльностью к стейку с кровью, а жрать чьи-то кровавые сердца, даже мышиные я не готов. Протестую! Я вегетарианец, вообще-то! Ну, большую часть времени... — Да и не нужно, — легко отмахнулась Элли. — Думаю, песец просто предлагал тебе разные варианты поглощения чего-то кровавого, необходимого для стабилизации твоей магии. Ты же не чистый высший демон вроде твоей мамы, в тебе кровь и магия разные намешаны. И самое твое главное отличие от демонов: при всей демонической сущности ты остаешься белым магом и чужие души поглощать не можешь, нет у тебя никакой демонической воронки, и не будет никогда. А демонам просто физически необходимо иногда поглощать чужие души, чтобы не терять контроль над своей магией. И вообще — чтобы не развоплощаться, потому что демон, находящийся в очень длительном истощении, вполне склонен к этому. Ты всем этим заниматься не можешь по своей сути, поэтому редкий глоток крови вполне может заменить тебе контакт со своей темной сущностью. В принципе, это всё очень схоже с вампирами, у них те же проблемы, в общем-то, только у них жажда крови — именно постоянный голод, ничем не перебиваемый. А тебе, так, пары глотков в год достаточно будет. Ну или стейки малой прожарки, кстати, да. Думаю, если включить в твой постоянный рацион хотя бы один такой стейк в месяц, то в общей сумме за год тебе будет хватать поглощаемой темной материи, и ничего дополнительного не будет требоваться. Тебе этого хватит, тебе много не надо, просто пищевой рацион придется немного изменить, в связи с изменением магии, что логично. Но насчет показательных выступлений с бутылочкой донорской крови на совещаниях в Генеральном Штабе ты все же подумай, не отказывайся сразу от такой идеи — это ведь такая шикарная возможность для устрашения зарвавшихся коллег!.. — Незабвенная, я говорил тебе, что ты потрясающая женщина? — с чувством произнес я. — Говорил, и не раз, — широко улыбнулась Элли. — Но ты повторяй многократно, мне это нравится! Я буду делать вид, что слышу впервые. А чем именно вызван острый приступ обожания меня? — Мне невероятно повезло встретить на своем пути ту, кто не будет с визгом шарахаться от мужа с бокалом крови, а с интересом ученого понаблюдает за всем происходящим, даст дельные советы по вариантам замены и будет веселиться вместе со мной, представляя, как на всё это могут отреагировать коллеги. Думаю, Ильфорте будет в особенном восторге. Элли рассмеялась, я тоже широко улыбнулся, в красках представив себе такую картину. На долю секунды действительно захотелось ее воплотить. — Ладно, давай серьезно: как твое самочувствие? — отсмеявшись, спросила Элли. — Потрясающее. Впервые за последние полгода чувствую себя так легко и приятно. Ничего не болит, голова чистая, магия стабильна. — Ну и замечательно! Значит, с твоим дисбалансом вопрос, наконец, решен, а нам оно и надо, — подытожила Элли, в это время занимаясь варкой кофе. — Айлиархское дело, как ты понимаешь, нам с тобой все равно придется раскрыть, потому что вляпались мы в него по самое не могу. Точнее, это песец нас во всё это вляпал, но, будем считать, что это так судьба распорядилась. — Ну, в общем-то, так оно и есть... — Ага! Так что давай мы просто разберемся со всем этим как можно скорее, а потом уже будем отдыхать с чистой совестью оставшийся отпуск. Я тяжело вздохнул. В общем-то, и сам уже пришел к такому же выводу. — Поправочка: не «оставшийся отпуск», а полноценный отпуск. Когда завершим расследование, отправлю в Генеральный Штаб требование продлить нам отпуск и взять точкой его отсчета день официального закрытия айлиархского дела. — Оу, такая гениальная мысль мне в голову не приходила, — растерянно произнесла Элли. — А ведь правда! Но ты уверен, что тебе вообще разрешат так сделать? — Пф-ф-ф! Чтобы мне — и не разрешили? — Н-да, действительно, глупость сморозила... — Я слишком ценный сотрудник в инквизиции, чтобы мне отказывали в подобных преференциях, — с улыбкой развел руками в стороны. — Выходец из академии Армариллис да еще с даром предвидения — слишком ценная фигура для инквизиции. Поэтому мне во многих вещах идут навстречу. Скрипят зубами, но идут. — Логично, — хохотнула Элли. И с хитрой улыбкой протянула: — Хм-м-м, а может, тогда растянем расследование на месяц? Ну, чтобы потом потребовать еще один полноценный месяц для нашего отдыха... Я рассмеялся. — А ты быстро учишься, незабвенная. — Всё благодаря моему гениальному учителю, — Элли отвесила мне шутовской поклон. — Так какие наши дальнейшие действия будут, Эрик? Я кивнул на посох, который как раз водрузил на стол. — Давай изучим как следует эту штуковину. — Это очень мощный артефакт, вряд ли он раскроет нам все тайны своего владельца, — с сомнением покачала головой Элли. — Такие артефакты обычно не сохраняют следы, по которым можно найти владельца. Все-таки там лакорский опал впаян, это очень сильная вещь. Эти опалы создают специфичную ауру, и помехи мешают правильному считыванию информации. — Я всё это понимаю и не надеюсь на получение четкого адреса владельца или хотя бы его имени, но можно попробовать считать с артефакта какую-то побочную информацию, которая может оказаться полезной в деле. — Это да, можно, — охотно кивнула Элли. — Давай я начну, посмотрим, что смогу сказать. Она протянула мне чашку кофе, предварительно кинув туда лед, влив ванильный сироп и всыпав четыре ложки сахара, а сама засучила рукава и принялась тщательно изучать посох, сканируя артефакт. С улыбкой наблюдал за Элли, отпивая маленькими глотками любимый кофейный напиток. М-м-м, идеальное вкусовое сочетание, всё как я люблю. В таких вот вроде мелочах порой кроется большая любовь, внимательность и забота о близких. Элли тем временем сканировала посох, применяла различные темные чары, комментировала мне все свои действия и выводы. Выводов, в общем-то, было не так уж много, но и не так уж мало. Элли была уверена, что посох принадлежал некоему мужчине среднего возраста, довольно искусному артефактору — Элли была уверена, что человек сам создавал этот посох, делал его годами, долго и кропотливо. — Какой-то фанатик прям, — хмыкнул я. — Ты знаешь, да, похоже на то. А еще, хм... Знаешь, такая специфичная аура от этой вещицы исходит... Я бы сказала, что этот посох много времени находился в Драгон-Экспрессе. — Ну, логично, человек же мог ехать с нами в поезде вместе с посохом, вряд ли он просто с неба на экспресс упал. Элли помотала головой. — Нет, всё намного глубже. Этот посох соседствовал с поездом сильно дольше пары-тройки дней. Дольше недели даже, я бы сказала. Такой особенный энергетический отпечаток не остался бы иначе. — Хм, а вот это любопытное примечание. Этот человек часто катался на этом поезде? — Постоянно, несколько дней подряд. Причем энергетическая плотность такая, как будто на протяжении нескольких дней с поезда человек сходил лишь ненадолго, а потом тут же садился в поезд и ехал в обратном направлении. Я задумчиво потер подбородок. — Не понимаю пока, ну да ладно, будем думать. А что скажешь насчет этого? — указал на специфичные потертости на набалдашнике посоха, на которые смотрел уже несколько минут. — Здесь очень интересные следы находятся. Видишь? Как будто это место очень часто терли пальцами. — И что это может значить? — пожала плечами Элли. — У человека вполне мог быть какой-нибудь нервный тик. Место же такое, прямо под ладонью. — С одной стороны — да. А с другой... Нет, я склонен думать, что человек тер это место намеренно. И довольно часто. С какой-то определенной целью.. — Я не знаю ни одного заклинания, которое требовало бы такого жеста при контакте с посохом, — с сомнением протянула Элли. — Во всяком случае, никаких таких в темной магии нет. А от посоха за версту разит ярчайшей темной магией. — Заклинаний таких действительно нет. Но что, если дело не в заклинании, а в самом артефакте, который сам по себе что-то излучает при определенном воздействии на него? Если этот человек является артефактором, он мог пробовать соединять магические техники. — Ну, убедиться в этом можно только непосредственно на практике. — Именно, — кивнул я и уверенно взял в руки посох, положил ладонь на деревянный набалдашник в виде головы орла так, чтобы пальцы четко попадали в протертые на набалдашнике выемки. — Вот сейчас и проверим. — Ты прямо тут собираешься его проверять? — мигом напряглась Элли. — Ну да, а что? Мы с тобой — два квалифицированных инквизитора, как раз такие, как мы, и занимаются подобными вещами. И пробуют заниматься ими на свой страх и риск в том числе, о да. Я достаточно квалифицированный специалист, чтобы брать на себя все возможные риски и суметь решить сложную нештатную ситуацию, если вдруг таковая возникнет в ходе эксперимента. И мне без разницы, в каком именно помещении проводить эксперимент. Вовсе необязательно это должна быть тщательно охраняемая лаборатория. Главное, чтобы людей рядом посторонних не было, но мы тут с тобой одни. Если ты опасаешься, можешь выйти пока из кухни, я сам этим займусь. — Чтобы я пропустила всё самое интересное? Ну уж нет! — фыркнула Элли, скрестив руки на груди и демонстративно шагнув вплотную к столу. — Останусь здесь и буду помогать, если нужно. Я усмехнулся. Это хорошо. Потому как мое внутреннее чутье упорно говорило мне о том, что присутствие Элизабет сейчас для чего-то важно. Не понимал для чего, но — важно. А вот песец, кстати, уселся за порогом кухни, но не стал никуда далеко убегать. Просто уселся четко за порогом помещения и уставился на нас в ожидании развития событий. Любопытный факт. Я взял посох так, как если бы был его хозяином и собрался как следует поколдовать. Чуть прикрыл глаза, сосредотачиваясь на внутренних ощущениях, налаживая энергетическую связь с посохом, считывая с артефакта наиболее часто используемые жесты. Пальцы сами собой сжали голову орла в определенном месте и несколько раз потерли набалдашник в трех точках. Посох в этих местах нагрелся, ощутимое тепло полилось от посоха в меня. — Хооло́ли ки́рно, — прошептал я заклинание, которое являлось завершающей точкой этих часто употребляемых сбежавшим магом чар. Заклинания этого я не знал, но с помощью специальной практики как бы выудил память о нем из самого посоха. Действия заклинания тоже не знал, так что его мне предстояло узнать вот сейчас. Единственное, в чем я твердо был уверен: заклинание мне не навредит. Вот и славненько. А остальное покажет практика. В конце концов, мне много раз приходилось заниматься подобными вещами, так как иногда это был единственный способ понять мотивы преступника. Почему-то сильно закружилась голова. Очень резко, будто обухом по голове дали, и она отправилась в межгалактический полет. При этом я четко ощущал свои ноги на полу, никуда не падал, не шатался, а голова будто зажила своей собственной жизнью. Правда, это очень быстро закончилось, вместе с бешеным сердцебиением. Я судорожно выдохнул и... — Эрик... Э-э-эри-и-ик, чтоб тебя!! Что ты натворил?!! А что я натворил?.. Распахнул глаза и недоуменно посмотрел перед собой. Я почему-то стоял на месте Элизабет, каким-то образом поменявшись с ней местами. Странно, я же оставался на месте с посохом в руках и никуда не двигался. Хм, а где посох? Его в моей руке больше не было. Огляделся по сторонам и в шоке уставился на... себя. На себя, держащего посох в руках и гневно глядящего на... меня? Не понял... Нервно сглотнув, медленно перевел взгляд на свои руки. Тонкие, женственные, с изящными серебряными браслетами, которые я недавно дарил Элизабет. Потом посмотрел на свое... платье. И на туфли-лодочки. И на шикарный бюст. Стоп-стоп-стоп. Боже... Маргс проклятый... Пресвятая Мелия... Какой кошмар! Осознание произошедшего повергло меня в дичайший шок. Я натурально схватился за голову и взвыл от ужаса не своим — женским — голосом. Мы действительно поменялись... Но не местами — а телами!!