Глава 22. Одинокий, несчастный и злой
Руслан знал, что разговор с Вероникой будет непростым. Но, стоило закрыться двери, его будто лопатой приложили. Резко. По темечку.
Сразу же захотелось плюнуть на все решения, из-за которых не спал ночь, хорошенько врезать себе по лицу и рвануть в приемную. За ней.
Он наверняка нашёл бы слова, как объяснить, что дурак... что бежать ей от него нужно, а не говорить о свиданиях и будущем. Что он просрал слишком много и лет, и сил, и мозгов для надежд на нормальную жизнь... как у всех.
Но слова врачей в заумных статьях держали сильнее любых канатов.
За ночь и день он перелопатил столько медицинской писанины, сколько не лопатил за все предыдущие годы. Вначале не хотел даже ноутбук открывать. Лежал на кровати, пялился в потолок и пытался избавиться от голоса Козловского в голове.
Потом не сдержался. Загрузил компьютер, вбил в поиск слово «вазэктомия» и от корки до корки прочитал первую же попавшуюся статью. За ней вторую, третью... Не найдя ничего толкового, начал искать на зарубежных сайтах.
К утру от заковыристой терминологии на английском, на немецком и на французском голова напоминала пушечное ядро, готовое взорваться в любой момент.
Ни холодный душ, ни крепкий кофе не смогли вернуть мозги на место. Отработав всю ночь без отдыха, извилины требовали: «Еще и еще!», и, казалось, этот процесс невозможно остановить.
Кое-как одевшись, на работе Руслан продолжил поиски. Опять как маньяк. Но уже совсем без оптимизма.
В кои-то веки забугорные и наши светила сходились во мнениях. С учетом возраста, прошлых попыток завести ребенка с Дианой, долгого лечения и нулевого результата, шанса стать отцом после вазэктомии не было.
По-мужски на все эти выводы и мнения хотелось положить большой и толстый. Послать всех светил с их бесполезными исследованиями к лешему. И вернуться с Вероникой на дачу. В этот раз с цветами и горой шоколада.
Но слова урода Козловского снова всплывали в голове и тонкими иглами впивались в виски.
«А она, между прочим, детишек хочет!», «Плакала мне», «По докторам втайне бегала».
Без пророческого дара было ясно, что ждало его с Пожарской в ближайшем будущем. Уже сейчас Руслан готов был убивать каждого, кто жадным взглядом посмотрит в ее сторону. Уже сейчас лез на стену всего лишь из-за одной ночи не вместе.
Фигово было это признавать, но белый пушной зверек снова подкрался незаметно.
После невеселого ликбеза переходить от стадии «хочется» к «перехочется» получалось адски тяжело. За пять минут наедине с Вероникой он чуть не сдох от желания стиснуть ее в объятиях. Чуть не раскрошил зубы, выталкивая из себя нужные слова. И мысленно покатался на скорой, наблюдая с тупой болью за грудиной, как она уходит.
Сломленная.
С блестящими от слез глазами.
И прямой спиной.
Как королева. Антилопа, мать ее. Недоступная и идеальная.
Совсем не ровня такому старому, потрепанному идиоту, как он. Не пара. И точка!
Решение было верным. Слова вроде бы тоже подобрал правильные. Чтобы не растягивать агонию, даже перевод к генеральному успел организовать. Только легче после разговора не стало.
Нервный громкий стук за стеной заставлял кулаки сжиматься. От женского голоса хотелось начать крушить мебель. И даже видео с фикусом больше не успокаивало.
Это было самое дерьмовое начало дня за последние четыре года. Идеальное продолжение ночи. Радовало лишь то, что никаких встреч сегодня в планах не значилось, и можно было посвятить себя делам. Скинуть текучку на Фёдора и заняться настоящей работой – списком из девяти «счастливчиков», которых вчера слил один смертник.
* * *
О спасительной функции работы Руслан мог читать лекции. Дела выручали его, когда в личной жизни наступал полный трындец. Авралы спасали от запоев. И за что больше всего Руслан ценил работу – загруженный мозг работал четко. У него не оставалось ресурсов на эмоции. Он не мучил бессонницей. И никаким глупостям было не пробраться через частокол из вопросов, решений и задач.
Когда-то, под пулями, Бадоеву помогала выживать вера в возвращение домой. От надежды на радостную встречу даже усталость не чувствовал. Сейчас спасал насыщенный график. А благодаря Козловскому можно было не переживать, что в этом графике появится свободное время.
Без помощи подчиненных, которых по-прежнему нельзя было вводить в курс дел, разобраться со всеми пешками и организаторами рейдерского захвата оказалось непросто.
Если бы не прежние связи, Руслан встрял бы на несколько месяцев. Но бывшие коллеги находили и сбрасывали ему адреса. Бывшие осведомители за сходную цену делились полезной информацией. А парни в гараже – его личный актив – профессионально развязывали языки даже самым упрямым молчунам.
Так, в постоянных поисках, пролетела первая неделя. Началась вторая. Уже скоро ждала третья.
Погрязший по уши в расследовании, Руслан не планировал давать себе никаких передышек. Телу и голове вполне хватало сна. И только семье было до сиреневой звезды, чем он так сильно занят и почему просит временно отложить все визиты.
На девятый день после перевода Вероники ему с десятком неудобных вопросов позвонила мать. На одиннадцатый – отец прислал короткое: «У тебя все хорошо?». А на тринадцатый – вечером без предупреждения в квартиру явилась сестра.
* * *
– Рус, у тебя здесь кто-то умер или такой освежитель воздуха? С ароматом этого... цветка самого большого. Он ещё фекалиями пахнет.
Лиана явилась как к себе домой и тут же стала совать свой нос во все углы.
– Я тоже, мелкая, рад тебя видеть.
К приезду драгоценной родственницы он успел уничтожить купленного в гипермаркете цыпленка-гриль, но вот полностью привести себя в порядок – еще нет. Потому встречал босиком, в полотенце и без настроения.
– Да ты и сам, смотрю, скоро на труп будешь похож. – Сестра окинула его взглядом и недовольно покачала головой. – Усох совсем. Маме без одежды лучше не показывайся. Ей плохо станет.
Нисколько не смущаясь полуголого брата, она прошла в кухню. Нашла в шкафу медную турку, пачку кофе и принялась хозяйничать.
– Тебе дома кофе попить не дают и ты решила ко мне приехать?
Руслан даже и не пытался изображать радушие. Позади был трудный день, и сейчас он планировал упасть лицом в подушку. До утра. Без свидетелей. И тем более без разговоров.
– Да нет, я по делу. А кофе – это так. Запах перебить.
– Опять машину просить будешь? Не дам. Мне по работе нужна. Ключи запасные, кстати, верни. Прошлый угон и так боком вышел. Больше не хочу.
– Боком мужчинам выходят только женщины! – Сестра важно подняла указательный палец. – Те, которые просто женщины. Не сестры.
– Ключи где? Зубы заговаривать мужу будешь.
– А ты не только усох, но ещё и озверел, – поцокала языком Лиана. – Нормально так жизнь тебя приложила!
Отставив турку, она быстро метнулась в коридор и принесла свою сумочку... Вернее то, что называлось сумочкой, а в реальной жизни больше походило на саквояж барахольщика. С безухим зайцем, подгузниками, большой пачкой презервативов, половинкой недоеденного банана в кармашке для телефона и прочей крайне необходимой женско-материнской мелочью.
– Держи свое богатство. Больно надо. – Словно днями тренировалась искать в «сумочке» нужные вещи, Лиана за пару секунд нашла ключ и протянула брату. – Но, если застряну, тебе первому позвоню. Так и знай. Жмот.
– И стоило замуж выходить, если по каждой ерунде звонишь мне?..
Полностью игнорируя слова сестры, Руслан забрал имущество и от греха подальше положил на верхний шкафчик.
– Слышишь, ты, дерево усохшее, уж кого-кого, а меня жизни учить не нужно. Семь лет брака душа в душу. – Лиана постучала кулаком по груди. – Полет проходит отлично. А вот тебя, похоже, опять кто-то подбил.
После слова «полет» весёлые интонации в голосе сестры сменились тревожными и взгляд стал напоминать рентгеновский аппарат.
– Работы много, – отмахнулся Руслан.
– А родители про какую-то мамзель рассказывали. Якобы на даче вас, как подростков, застукали. – Зеленые, как у матери, глаза сузились в щелочки. – Я поначалу даже не поверила. Чтобы ты кого-то в свою пещеру одинокого медведя впустил... А сейчас вижу – да, была дамочка. И что-то еще, похоже, было... Серьёзное.
– Лиан, не начинай!
Желания выслушивать нравоучения у Руслана не было совсем. Ни сегодня, ни завтра – никогда. Потому, бросив сестру в одиночестве, он вернулся в спальню и принялся одеваться.
– Рус, а она и правда красивая, как с картинки?
Бульдозер по имени Лиана невозможно было остановить ни закрытой дверью, ни голым задом. Не дав Руслану и минуты, она двинулась следом, только глаза закрыла.
– Это тебе мать напела или отец выдал? – Он уже и не помнил, когда одевался так быстро.
– Они оба о ней так отзывались, словно твоя дамочка – королева красоты. Да ещё и умная в придачу! Я, честно говоря, пальцем у виска покрутила. С твоим анамнезом... – Сестра фыркнула.
– Вот и не верь дальше, – огрызнулся Руслан.
– Поздно. Уж больно рожа у тебя «счастливая» и бока усохли.
– Дались тебе мои бока...
– М-да... – послышался вздох. – Я так понимаю, ты умудрился влюбиться и тут же просрать свою ненаглядную.
Прозвучало это тихо, но Руслан услышал. От неожиданности сунул руку вместо рукава в горловину. И выругался себе под нос.
– Ну, ты... дятел! Эпический! – Не дожидаясь ответа, вынесла диагноз сестра.
Дальше разговор застопорился. Лиана принялась сверлить любимого родственника злым взглядом. Он глазами указывал ей на дверь. Никто никуда не двигался и почти не шевелился.
Спустя долгую минуту сестра ожила первой.
– Зачем ты это сделал? – Не спрашивая разрешения, она шагнула навстречу и обняла брата за талию. – Я думала, что развод вылечил тебя от мазохизма.
– Так было нужно.
Руслан боролся с собой недолго. От теплой щеки, прижавшейся к груди, внутри будто что-то лопнуло. Невозможно стало оттолкнуть. Только стоять... так. Чувствовать, как уже привычная боль опоясывает грудную клетку, и стискивать зубы.
«Дятел?» – Да!
«Эпический?» – Точно!
Влюбился ли? В этом он не был уверен.
Еще недавно доподлинно знал, что на такие глупости не способен. Не в его годы и не с его опытом. Да и непохоже было то, что чувствовал рядом с Вероникой, на то, что ощущал в начале семейной жизни с Дианой.
Как этих женщин невозможно было сравнить, так и эмоции казались разными.
Вместо урагана на душе царил штиль. Ничто не толкало на подвиги. Вместо того чтобы сложить «мир к ногам любимой», хотелось прижать эту любимую к своему боку, зарыться носом в макушку и учиться дышать по-новому. В кайф. Лениво. Глубоко.
– Рус, почему? – прошептала сестра. – Только давай без этого твоего «надо». Она ведь наверняка тоже в тебя по уши, а когда двоим хорошо, всякие «надо» – это такой бред!
– Ей нужна семья, нормальная человеческая. А какая из меня семья?
– Это ты сейчас о чем? – Лиана подняла голову. Всмотрелась в лицо брата и цокнула языком. – Ёперный театр... Твоя маленькая грязная тайна.
Не в силах разжать челюсть, Руслан лишь кивнул.
– А я ведь говорила тебе тогда – не делай. Как чувствовала – не хотела, чтобы ты ходил в ту клинику. Умоляла тебя...
– Тогда мне это казалось выходом.
О прошлом думать не хотелось, но оно накатывало само. Волнами. Первая беременность – настоящая. С болью от выкидыша и одним на двоих горем. Вторая беременность – сомнительная. С горечью. Его собственной. Третья беременность – липовая.
Диана заранее предупредила, что не отпустит, а что именно эта идиотка может предпринять, Руслан уже знал. Знакомый адвокат посоветовал сдать ее с потрохами. Упечь за решетку из-за подделки документов и, пока будет сидеть, без шума развестись.
Узнай о такой возможности родители или Лиана, они бы так и сделали. Упекли бы ее не моргнув и глазом. А он не посмел. Не смог выдрать из сердца воспоминания о том, как любили друг друга, как горевали, потеряв ребенка, как надеялись стать семьей.
Он сам не понимал, почему цеплялся за эти картинки из прошлого. Не знал, зачем бережет ту, которая лишила его шанса начать с нуля, пока было желание и силы. Но иначе не мог. А еще не мог снова ждать фальшивого выкидыша, вновь подавать документы на развод и начинать все по четвертому, пятому, шестому... кругу.
Вазэктомия тогда казалась выходом. Он больше не хотел семью, а после всех лживых и настоящих беременностей не хотел детей. В сорок чувствовал себя как в шестьдесят. Выжатым, уставшим, списанным в утиль.
Кто ж знал заранее, что ему попадется сумасшедше красивая и умная антилопа, ради которой можно забить на все свои «не хочу» и закрыть глаза на разницу в возрасте? Кто б мог предположить...
– Лучше бы ты придушил Диану. Клянусь, я бы ее сама закопала. – Объятия сестры стали еще крепче, а голос – тише.
– Сейчас я бы сам прикопал себя прежнего.
– И что теперь?..
Руслан непонимающе уставился вниз на макушку мелкой.
– Неужели совсем отпустишь свою королевну? – как ребенку, медленно пояснила она.
– Уже. Отпустил.
– Не! – Сестра покачала головой. – То, что в тебе проснулась тяга к мазохизму, я и так поняла. Затяжной мужской ПМС.
Ткнув его под ребра, Лиана усмехнулась.
– Вот только не помню, чтобы ты когда-то сдавался или отдавал своё, – ударила словами. Гораздо больнее, чем до этого рукой.
В ответ со злости так и хотелось снова сказать «отпустил». Только-только уснувшее раздражение колючим ежом заворошилось на душе. Но что-то другое, гораздо более сильное, чем любые эмоции, заставило закрыть рот и задуматься.